Part 3: The past is gone
6 ноября 2022 г., 19:15
— Сходим в кино, когда вернусь?
— Не знаю, посмотрим, я обещал кое-кого подменить в баре.
Сигарета, зажатая между пальцев, нещадно тлела, и пепел оседал не в пепельницу, а на потёртый ковёр. Наблюдать за этим оказалось увлекательным занятием: намного интереснее, чем придумывать очередную отговорку.
Отговорки эти он изобретал, кажется, уже абсолютно бессознательно.
— Понятно, — прозвучало в ответ, и короткий разговор закончился.
Последующие гудки то ли насмехались, то ли осуждали и тем самым особенно раздражали, будто Эрен кругом виноват и должен извиниться перед каждым человеком на Земле, а ещё лучше прямо сейчас взять телефон обратно в руку и перезвонить. И извиниться лишь перед одним человеком, с которым непринуждённо разговаривать день от дня становилось не так уж «не».
Никого в баре подменять не требовалось. Эрена и так специально отправили домой, и со словами, что свои часы он отработал ещё неделю назад, не дали дополнительную смену. Теперь Эрен с вагоном свободного времени и осточертевшим чувством вины сидел и не знал, чем себя занять. Можно было попытаться немного очистить совесть и разгрести долги по учёбе, которые скапливались со скоростью света или попробовать дописать песню. Над ней Эрен бился уже месяц и топтался на одном месте. Он мог придумать себе тысячу и одно занятие, миллион аргументов, почему этим озаботиться надо именно сейчас, но не объяснение, почему он и Жан не хотят видеть то, что горит красным светом.
Их квартира была просто ужасной. Это было первым, что сказала Микаса, его сестра, как только переступила порог. Ремонт, сделанный в годы Великой депрессии, и неважно, что сам дом был построен уже после неё. Никуда не девшиеся тёмные следы от картин на стенах, еле работающее отопление и многолетняя заброшенность. Дом сам по себе был отвратителен. Но квартира была ещё хуже. Эрен поначалу удивлялся, как тут вообще могут жить люди, но когда вспоминал свою мысленную таблицу «за» и «против», где первая колонка состояла только из одного слова «дёшево», то всё сразу становилось ясно. Вариантов у них с Жаном почти не было, а хозяйка прошлой съёмной квартиры настоятельно просила срочно съезжать. Вопрос стоял только в том, вместе или раздельно.
С Жаном они встречались неполных четыре года, два из которых жили вместе и три месяца из которых то сходились, то расходились.
Всё закрутилось до ужаса банально. Не банально для них, но по своему сценарию. Для Эрена Жан был первой любовью, первой взрослой любовью. Когда вы начинаете принимать совместные решения, начинаете планировать будущее и ещё множество этих непрекращающихся «начинаете». Вы влюблены и не думаете, что это навсегда, вы стремитесь к этому. Столкновение на студенческой вечеринке, драка пьяных умов, внезапная общая компания и вот вы уже видитесь чаще чем раз в неделю не потому что вынуждены, а потому что хотите. Жан всегда был очень привлекательным, а вместе с тем не по годам, и в отличие от самого Эрена, взрослым. Он учился на курс старше, и чуть раньше решил принять правду жизни, а именно: подвинуть свои мечты, не ждать, когда «выстрелит». Времени у него не было, особенно когда пришло время заботиться о матери в другом штате. Жан хватался за любые возможности, пока наконец-то его не приняли на должность, название которой Эрен не запомнил.
Жан мечтал стать известным художником, но кисть пришлось отложить. Если и было в чём его жалеть, то только в этом. Даже не так. Больно видеть человека, скованного несправедливостью и случаем, когда ты сам, пусть понемногу, но шаг за шагом идёшь по своему пути.
Мог ли так сказать о себе Эрен? Он считал, что да. Как и многие учился на мнимом энтузиазме, а точнее «лишь бы не отчислили». Зарабатывал деньги, чем искренно гордился, хотя по правде сказать, выбора особо не было. Встречался, думал, что влюблялся, и пытался запомнить имена новых друзей на очередной вечеринке. В общем, пользовался предоставленностью самому себе, отсутствием серьёзных обязанностей и напускной славой того самого чувака, у которого ветер в голове и которому многое спускали с рук. Не раскрывал секрета, как сдать экзамен на отлично, при этом не положив профессору на стол не единой работы за семестр, как прийти на лекцию после ночи в баре и как связаться с тем самым Майки, у кого самая лучшая трава.
Для Жана отношения с Эреном были первыми, но, несмотря на это, ведущую роль занимал всё равно он. Эрен при всей своей удачливости был довольно забывчив на такие хозяйственные вещи, как, например, заплатить за квартиру. Он ни разу в жизни не вкручивал лампочку, и Жан спотыкался каждый раз, когда возвращался поздно. Эрен спустя рукава относился к чистоте, к чему Жан очень придирался с необъяснимым желанием оставлять каждую вещь на своём месте. Или когда Эрен возвращался со смены в баре, то быть тихим не умел. Как говорит Жан, обладает способностью разбудить не только его, но и соседей в другом доме.
Легкомысленный. Следующий пункт в списке Жана и, кажется, любимое слово в лексиконе. Он проговаривал его с тяжёлым вздохом, вселенской обречённостью на лице и тоном словно предупреждал, что пришло время нотаций.
— Ну, Эрен, как можно быть таким легкомысленным?
«Могу показать, если интересует». Эрен морщился и тоже тяжело вздыхал, понемногу начиная закипать от ненавистного слова. Усталость накатывала волной, а злость, что тебя отчитывают как мальчишку только нарастала.
— Неужели я так много прошу? Просто написать, что задерживаешься или хотя бы посвятить в свои планы? Почему я должен искать тебя по всему Нью-Йорку и надеяться, что тебя нигде не прибили?
Зачем? Главный вопрос в списке Эрена. Зачем докладывать о каждом своём шаге, зачем кого-то ждать к ужину, трудно поесть в одиночестве? Не ложиться спать, пока другой не вернулся домой. А, ну да, они вроде как пара и, как объяснял Жан, это называется волноваться за другого человека. Глупость, да и только. За другими такого не водилось.
В общем, ругались денно и нощно, и на пустом месте, если уж вспоминать о мелочах, чем в последнее время они с Жаном занимались довольно часто. Реальные проблемы были намного глубже обычной бытовухи, которую, Эрен надеялся, стоит только перетерпеть.
Чем объяснить то же самое стремление представить, что человек просто исчез, когда вот он, лежит на другой половине кровати? Эрен не спрашивал, как у Жана дела, когда понял, что ему, признаться, не интересно. Когда осознал, что в «своих» планах присутствует только он сам. А приходя в квартирку, в считанные дни, ставшую чужой, надеялся только, что Жана либо уже нет, либо он ещё не вернулся. Чтобы избежать подобия и попытки поддержания отношений, в которых, в принципе, всё нормально через стандартные вопросы (Как работа?) и ответы (Как и вчера).
Если Эрен поступал по-скотски, то Жан не отличался. Иначе как можно спокойно закрывать глаза на происходящее и жить в собственных иллюзиях? Либо он искренно в это верил, либо ждал, пока Эрен не выдержит, оставшись кругом полным мудаком. Другого объяснения, пока не находилось в эти каждодневные десять минут перед сном. В остальные двадцать три часа пятьдесят минут Эрену похвально удавалось избегать решения всех касающихся вопросов. Ах, да, обдумывать их как сухие факты оказалось намного проще.
Но завтра он найдёт решение. Да-да, обязательно найдёт. Как и смелость поговорить, признаться, взять ответственность, в конце концов. Как недавно сказала Микаса. На что Эрен огрызнулся, почему он должен тянуть всё на себе один. Если подумать, Жан вёл себя также как и раньше. Когда говорил по телефону, что вряд ли у Эрена получится прийти вместе с ним на день рождения к их общему другу, когда сухо клевал в щеку на приветствие вместо таких недавних страстных поцелуев, когда отвечал «понятно» на очередное «нет» Эрена. Это его понятно бесило сильнее всего. Когда ходил за продуктами тоже один! Блять.
Лучше попытаться поспать. А ведь раньше они с Жаном и вовсе могли не ложиться.
***
Будильник заставляет едва ли Эрена не подскочить и обматерить себя же за то, что никогда его не выключает. Посмотрев на часы, понял, что прошло всего сорок минут, но сморило так, будто проспал несколько часов. К чёрту. Заставить себя заниматься чем-то он вряд ли сейчас сможет, но и тупить в потолок тоже не дело. Боже, что вообще делают безработные? «Живут» ответил бы Жан, а Эрен решает, что, пусть через угрозы, но его пустят в бар. Сегодня не тот день, чтобы перестраивать свой обычный график. А смена другого бармена вот-вот закончится. Еле «продрав глаза», Эрен молниеносно натягивает ботинки и тормошит карманы курток в надежде найти исчезнувшие ключи. Выглядывает в подъезд — Эрен бы не удивился, обнаружив их и там. Но в темноте коридора вряд ли что-то можно было рассмотреть — очередную лампочку снова разбили и теперь Эрен снова шарит в поисках, только телефона. — Чтоб тебя! — Не хорошо обругивать мимо проходящих людей. С обалдевшим видом и вполне себе красноречивым «Чего?» Эрен поворачивается на голос и видит Аккермана. Тот тоже шарит в карманах пальто, достаёт зажигалку и закуривает. — Что потерял? — Ключи… Не знаю, куда запропастились, вот… Ещё не проснувшийся Эрен нехило так тормозил. Мозг не успевал обрабатывать происходящие изменения вокруг. Как например, лениво дымящего Аккермана, которого удавалось до сего момента избегать. Леви плавно, будто заученно (но вовсе нет), очерчивает воздух рукой и затем прижимает её к губам. Затягивается. Сногсшибательно притягательно. Можно на секунду отвлечься. Дать себе волю на самые желанные фантазии, о которых никто и никогда не узнает, можно думать, сколько угодно проигрывать про себя то, как Аккерман сражает наповал, не прилагая и крохи усилий. Как Леви выдыхает ядовитый дым, почти сразу же затягиваясь снова, а Эрен добровольно задыхается. — Ты здесь? — Нет. Либо Леви был тем, кого сложно удивить, либо правда считал, что глазеющий, абсолютно не смущаясь, на него парень, дело обычное. Однако Эрену, чтобы вынырнуть из влажных грёз, помощь не требовалась, стоило бросить взгляд на часы. Хотя нет, требовалась, потому что он безразлично отметил про себя, что уже безбожно опоздал, следовательно, имеет ли смысл торопиться? И вместе с этим внезапно ощутил всю неловкость ситуации. Первый вариант был сбежать. Что он и попытался совершить, сделав пару шагов в сторону лифта, но почти сразу остановился. — Слушай, то, что было — недоразумение. Второй вариант, наиглупейший, как Эрен успел подумать, но не успел заткнуться — объясниться, хотя бы ради закрытого гештальта. Эрен через плечо посмотрел на Аккермана. Тот всё также молчал, но смотрел в ответ с интересом и толикой ожидания. Каков твой следующий ход, Эрен? Плана и хитроумных ходов не было. — Недоразумение? По мне, ты был в трезвом уме и твёрдой памяти, когда хотел потрахаться. Эрен почувствовал, как краснеют уши и смущённо отвернулся. — Называй как хочешь, но мы были пьяны и не ведали, что творили. — Я бы поспорил, кто был пьян… — протянул Леви, звеня своими ключами у своей двери, — но ладно уж, не казнись так, с женой вы вроде не разводитесь. Словно поставил точку многозначительной фразой и хлопнул дверью. Обиделся, что ли? Завтра. Он обязательно подумает об этом завтра. Впрочем, плана, как и желания поиграть или сумасбродного спортивного интереса, всё также не было. Только мысль, что не хочется упускать Леви Аккермана прямо сейчас. Совсем.***
Леви швыряет ключи куда-то в сторону тумбы, следом летит и пальто. Не разуваясь стремительно проходит на кухню, открывает окно и щёлкает зажигалкой. В квартиру разом врываются звуки вечернего Нью-Йорка и морозный воздух. Непонятным ритмом тарабанит по столешнице и выдыхает дым, в кои-то веки не думая о вони, которую потом неделю не выветришь. Леви молча вглядывается в черноту улицы, разбавленную мутным светом фонарей, и усмехается. Леви откровенно бесится и остаётся только ждать, когда это пройдёт. Недоразумение, значит. Под горячую руку попадается всё, что кажется мусором. Мятая газета с кричащим заголовком — Леви лишь пробегает глазами — летит в урну, сигарета, непредумышленно, — в окно. — Итак, Эрен Йегер, почему же сын одного из самых известных кардиологов Нью-Йорка перебивается заработками и сам платит за учебу? Никто не отвечает, но это и не нужно. «Талантливый и очень грамотный врач. Именно такими словами сегодня с любовью и искренней благодарностью вспоминают Гришу Йегера многие пациенты…» Секретов становится только больше, и Леви не знает, почему удивляется, что у Эрена они есть тоже. Нога ноет, Леви старается максимально перенести вес на здоровую, чтобы хоть немного унять напряжение, пока не сдаётся и не возвращается к тому, благодаря чему убить время получается лучше всего — к работе.
