le monde entier

      Охота на глаза бога не стала чем-то неожиданным. Удивляли, скорее, ее последствия, когда люди теряли свою личность и забывали прошлое.       Аяка знает, что рано или поздно нужно будет оказывать сопротивление Райден. Но она не могла и представить, как это может произойти. Да, Райден сказала, что можно победить ее на дворцовой дуэли и тем самым остановить охоту, но могли ли одолеть архонтку обычные люди? Сомнения терзали слишком сильно.       Она прятала лицо за веером и пыталась придумать хоть что-нибудь. Но идей не было.       Кэйа помогал людям из деревни, пытался находить какие-то закономерности работы их сознания после потери глаз бога, но понял лишь одно: если и есть шансы вернуть их память, то кроются они в возвращении этих дарованных Селестией стекляшек. Но статуя, в которую с верным упорством вколачивали глаза бога, неизменно возвышалась над людьми.       И все были в отчаянии. Иназума перекрыла все границы, запрещая всякие передвижения, и Кэйа мог лишь смотреть на неизменно далекую линию горизонта. Океан… сможет ли он теперь его пересечь?       Когда они видятся с Томо и Казухой, первый рассказывает о своей идее. Да, естественно, дворцовая дуэль, попытка одолеть Райден. Казуха смотрит слишком печально, но он не может контролировать свои мысли и эмоции. Какие вообще шансы у этого парня, который, может, чересчур уверен в себе?       Но Казуха не пытается отговаривать. Знает — бесполезно.       — Думаешь, не получится? — спрашивает Томо Кэйю, когда их друг погружается в свои мысли.       — Думаю, никто не сможет одолеть ее в одиночку. Может, несколько людей… впрочем, вряд ли. Нужен кто-то более могущественный.       — А я думаю, что шансы есть, — и он улыбается ярко-ярко, затмевая собой солнце.       Кэйа улыбается в ответ. Он знает, что видит Томо в последний раз.       Томо — безгранично уверенный в победе, в свержении охоты на глаза бога — проигрывает много ранее, чем встает на поле сражения с Райден. И когда его меч падает, Казуха сдувает листья сакуры со своей ладони — прощай, мой милый друг. Сегодня я потерял и тебя, но все великие поэты писали, что люди живы, пока жива память о них.       Казуха отплывает в тот же вечер, пытаясь избежать ареста. Кэйа знает, что он вернется.       Статуя сияет даже в самые темные ночи. Здесь похоронено множество людских амбиций, множество желаний и стремлений, бесконечное количество воспоминаний. Кэйа не знает, когда и его обретенная свобода окажется вколоченной в камень.       А сейчас нужно улыбнуться Аяке и сказать, что они со всем справятся.       Аято вынужден уехать в связи с делами клана. Он обнимает их всех и говорит, что надеется увидеть их счастливыми, когда вернется.       — Я позабочусь о нем, — говорит Кэйа, наблюдая, как Аято в задумчивости рассматривает Тому с кошкой на коленях. — Обещаю, с ними все будет хорошо.       — Много ли ты знаешь, — Аято отворачивается. — Даже если и знаешь, то догадываешься, что такое не одобрят люди.       — Люди не одобрят, если клан Камисато решит сдаться в войне за глаза бога. Все остальное они поймут и примут, — и Кэйа улыбается более искренне, чем привык в последнее время.       Аято не отвечает, но взгляд его смягчается.       Дни тянутся долго и пугающе; Тома узнает о людях, которых выбрала Райден. Да, он еще не называл имена Кэйи и Аяки, но никто не знает, что будет завтра.       Иногда Кэйа ловит себя на мысли, что мир, в котором люди несправедливо страдают, может быть уничтожен, но корит себя за это. Не бывает дыма без огня, и не бывает людей, которые делают определенные вещи без причины. На какой должна быть причина для такого?       Рассвет горит яркой птицей, когда в комнату вбегает Тома.       — Казуха вернулся!       И Кэйе не нужно повторят дважды, чтобы он в считанные минуты оказался у порта. Да, точно, вот он, стоит прямо здесь и улыбается, замечая давнего знакомого.       — Давно не виделись, да, маленький преступник? — Кэйа обнимает его, чувствуя чужие руки на своей спине. — Я переживал.       — Если быть объективным, я должен был переживать больше, — Казуха отходит на пару шагов назад. — Но, смею заметить, мой свободный брат все еще со мной.       Анемо глаз ярко переливается, прикрепленный к ремню. Когда-то Кэйа хотел повесить его на шею, но он слишком любил расстегнутые рубашки, и это выглядело странно.       — Что, борьба уверенно продолжается? — Бэй Доу хлопает его по плечу. — Мы подвезли новых бойцов.       И тогда Кэйа замечает двух девушек, которые внимательно его рассматривали под всеобщие разговоры.       — Меня зовут Паймон, — говорит летающая малышка, в задумчивости глядя на Кэйю, — а это Люмин.       Кэйа думает, что эти двое, стоящие напротив него, выглядит слишком хрупко для людей, которые планируют присоединиться к сопротивлению.       — Миледи, с какой целью вы прибыли к нам? — он улыбается и подмечает, что у девушки нет глаза бога.       — Я хочу найти брата. Подозреваю, что придется сделать еще многое помимо этого.       Ее взгляд как-то странно знаком. Кэйа уверен, что никогда не видел ее раньше, но что-то общее у них есть. Девушка выглядит слишком устало, но, вместе с тем, уверенно отвечает своей спутнице, что все будет хорошо.       Новый союзник или новый шторм? Кэйа не может понять.       Они оставляют Казуху и Бэй Доу и идут в чайный дом. Ту часть, где они удивляются управляющему Таромару, Кэйа пропускает, погруженный в свои мысли. Но он замечает, как меняется взгляд Аяки, стоит ей лишь взглянуть на путешественницу. Да. Аяка почувствовала то же самое, что и он.       В этой усталой, маленькой девочке скрыто нечто большее, чем просто способность владеть стихиями без глаза бога. Кэйа встречается с ней взглядом и видит там невероятное одиночество. И он знает, что так смотрят люди, которые потеряли нечто важное. Он знает, что это может значить.       Люмин пытается отказать в помощи, но Аяка просит навестить людей, утерявших глаза бога. Кэйа видел их часто, видел достаточно, чтобы быть уверенным: путешественница не останется равнодушной. Она найдет в этих людях то же, что нашел в ней Кэйа: потерю самого важного, что было в их жизни. И никто, никто, встретив человека на том же уровне отчаяния, не пройдет мимо.       Потому Люмин с Паймон вернутся тем же вечером, и малышка встревоженно спросит, что нужно делать, чтобы помочь. А взгляд Люмин… станет лишь более усталым.       А дальше будут фейерверки Ёимии, прогулки Аяки с Люмин и танцы под луной, будут неоднозначные взгляды, и Кэйа вдруг поймет: затишье в Иназуме никогда не приводило к окончанию гроз.       Он найдет Люмин вечером, когда она будет сидеть у берега на том же камне, который когда-то выбрал и Кэйа.       — Ты утеряла свою спутницу? — он присядет рядом, заставив ее слегка испугаться.       — Нет. Она спит в чайнике.       Иногда путешественники говорят странные вещи, но Кэйа не уточняет.       — О чем ты думаешь?       — О том, что этот мир казался куда более приветливым, когда я только попала сюда, — Люмин вздыхает. — Но чаще я думаю, что брат выбрал свою позицию верно.       — Не знаю, что он выбрал, но все имеют право на ошибку. Я тоже… не всегда поступал правильно, но, как видишь, еще сижу рядом с тобой.       — Я… не могу назвать его действия ошибкой, как не могу назвать таковыми мои. Он пробыл здесь куда больше меня, и он знает об этом мире многое. Я же лишь начала свое путешествие. Не могу объяснить многие вещи, которые происходят. Моего брата можно было бы обвинить за его выбор, но, знаешь, — она замолкает на пару мгновений, улыбаясь полной луне. — Он все еще мой брат. Тот человек, с которым я посетила множество миров. Тот, кто не единожды спасал меня. Почему я не должна верить ему? Может, все мое путешествие создано для того, чтобы я присоединилась к нему?       Кэйа думает, что она редко говорит подобное. Привыкшая молчать в обществе, Люмин хранит в себе слишком многое, и это не может привести к хорошему.       — Я тоже думаю об этом. Ну, о чем-то вроде этого, конечно. Не знаю, правильный ли выбор я сделаю однажды. Но, в конце концов, это будет лишь моя ответственность. В твоей ситуации… может быть сложнее.       — Нам не дано знать это заранее. Но я уверена, что со мной есть Паймон, есть все, кого я встретила. И есть мой брат, которого я найду, — она поворачивается к Кэйе. — Времени всегда достаточно. И я не сомневаюсь, что наш путь будет длинным и очень сложным, но наше решение будет верным.       — Откуда такая уверенность?       — Если у меня не будет хоть какой-нибудь уверенности, я не смогу закончить свой путь.       Кэйа вспоминает свои сомнения в том, что его примут друзья, и думает, что Люмин права. Нельзя жить без уверенности в будущем. Да, будет сложнее смириться с поражением, но иначе возможно ли жить вообще?       — Думаю, эта жизнь будет сложной для нас обоих. Сложной и печальной. Но, знаешь, если мы встретимся в следующей жизни… давай просто спокойно закажем себе грибную пиццу? Ты, я и твой брат.       Люмин улыбается.       — Не забудь про Паймон.       — Ох, точно, прошу прощения. Для нее отдельная пицца.       Они тихо смеются и дают клятву друг другу. Однажды. В одной из следующих жизней, там, где все будет проще.       На следующий день Райден скажет забрать глаз бога у Томы. И когда Люмин, не сомневаясь ни секунды, помешает этому, Кэйа убедится окончательно: у нее все получится. Охота будет прекращена.       А потом они встретят Яэ Мико. И Кэйа, наблюдая за этой женщиной, вдруг поймет, что он точно знает ее. Эти слегка прищуренные глаза и розовые волосы…       Ох.       — Почему? — спросит он, когда остальные уже разойдутся.       — Я хотела защитить потерянного и брошенного ребенка, — и она улыбнется. — И у меня получилось.       — Нет, я не об этом. Почему я могу узнать об этом лишь сейчас?       — Не все вещи нужно сразу говорить. Что-то все должны узнать самостоятельно. Не это ли вы обсуждали с путешественницей?       Кэйа впервые чувствует себя под защитой другого человека так сильно.       Позже охота на глаза бога прекращается. Люмин справляется. Паймон летающая рядом, постоянно ее поддерживает. Иназума восстанавливается.       Кэйа встречается с Казухой у могилы Томо. Они стоят там недолго, но оба догадываются о том, что произойдет.       — Он смог сделать то, что хотел.       — Его стремлению можно позавидовать, — Кэйа усмехается. — Теперь ты уедешь?       — Да. Наш друг… и так успел много глупостей совершить. Я постараюсь остановить его от дальнейших.       Кэйа надеется, что это не последняя их встреча.       Люмин с Паймон остаются в Иназуме, но продолжают изучать острова. Кэйа возвращается к спокойной жизни с Томой и Аякой.       Но ведь он сам говорил, что спокойствия дождется лишь в следующих жизнях.       Когда он будет патрулировать берег, то услышит странный звук. Хватит пары секунд, чтобы понять, что нужно спешить кому-то на помощь. Там, около воды, несколько похитителей сокровищ пытаются сражаться с неизвестным мужчиной. Кэйа не задерживается, бросаясь вперед.       Похитители сокровищ никогда не представляли из себя большой проблемы. Пары минут хватает, чтобы избавиться от них. Кэйа смотрит на мужчину, и тот разглядывает его в ответ.       А потом падает, теряя сознание.       Кэйа растерян, и единственное, что он может, — это отнести незнакомца домой. Тот выглядит достаточно плохо, и Кэйа очень спешит.       Дома уже Тома, не скрывая удивления, окажет ему необходимую помощь и уложит спать. Кэйа объяснит, что произошло, и останется рядом с неизвестным на ночь. Этот человек, судя по всему, давно не спал, а также был весь покрыт ранами, но он продолжал сопротивляться похитителям сокровищ с завидным упорством. Кэйа не был уверен, что тот, проснувшись посреди ночи, не решит сбежать.       Но мужчина спит. Его красные волосы были распущены Томой и сейчас разметались по подушкам, и, ну, это красиво? Кэйа может сказать, что этого человека в целом можно назвать красивым.       Он остается у его кровати, не позволяя себе ни лечь рядом, ни уйти. Нужно удостовериться, что с ним все будет хорошо. Для Кэйи не в новинку не спать всю ночь…       …Но он никогда не учитывает, насколько его выматывает все, что происходит. Все напряжение из-за Томы и его ареста, из-за Люмин, попавший в собственный мир Райден, из-за того отчаяния, которое Кэйа увидел в глазах Паймон…       Сон приходит предательски быстро.       Кэйа просыпается, когда солнце стремится к зениту, и сразу понимает, что рядом никого нет. Он резко встает, получая моментальное головокружение, и ощущает, как кто-то усаживает его обратно на кровать. Постепенно приходит и осознание, что проснулся он не там, где засыпал.       — Я думал, это ты за мной присматриваешь, — Кэйа замечает, наконец, человека, который сидит перед ним, — но ты перекинул эту ответственность на меня.       У мужчины лицо покрывают царапины, он стоит у окна, скрестив руки на груди. В его позе нет ничего необычного, но Кэйа почему-то затаивает дыхание.       — И я рад с тобой познакомиться. Ты так отчаянно сражался, едва удерживая меч в руках, что было сложно не помочь, — Кэйа прищуривается и смотрит на мужчину, который молча отводит взгляд.       — Я не предусмотрел все аспекты своего путешествия, — его взгляд остается серьезным, но ситуация предстает больше комичной, чем трагичной.       — Да, я так и подумал. Впрочем, позволь представиться, Кэйа Альберих, — и он поднимается. — Ты находишься в поместье Камисато. Если не будешь подходить к самураям, тебе никто не причинит вреда.       — Мое имя Дилюк Рагнвиндр. Я прибыл из Мондштадта.       Имя кажется слишком знакомым.       — С конкретной целью? — Кэйа вглядывается в чужие глаза, когда мужчина встает и подходит ближе.       У них разница в пару сантиметров. Дилюк смотрит твердо. Даже слишком для человека, который пересек океан непонятно как.       — Хотел отдохнуть от рутины.       — Посредством пересечения границы закрытой страны?       — У меня не было точного маршрута. Мой корабль плыл без ориентира.       — И причалил прямо к моему берегу.       — И разрушился о прибрежные скалы.       Кэйа цокает, отводя взгляд. Было в этом человеке что-то необъяснимо привлекательное. Кэйа, давно раскусивший Аято, не мог не признаться, что девушки его не интересовали.       — Не желаешь приобрести дом здесь?       Дилюк вздыхает.       — Думаю, моего нынешнего бюджета вряд ли хватит даже на входную дверь. Но я запомню это предложение.       — Тогда буду рад сопроводить тебя на завтрак. Хотя, вероятнее, уже обед.       Дилюк не сопротивляется. Его вещи временно изъяты горничными, но он уже нашел заранее принесенный Кэйей комплект одежды. Рубашка, застегнутая на все пуговицы, выглядела непривычно, но неожиданно красиво.       Аяка, заставшая их в столовой, слегка удивляется, тут же раскрывая веер. Дилюк просит у нее прощения и рассказывает то же, что уже слышал Кэйа. Они обедают вместе, когда в комнату врывается Тома.       — Я вспомнил! — он оказывается рядом с Дилюком. — Я понял, почему ты показался мне таким знакомым.       Сам мужчина смотрит на этого парня с неким удивлением, но, разглядывая чужое лицо, все больше хмурится.       — «Рассвет», верно? — и Тома улыбается, когда Дилюк кивает. — Хочу представить вам своего друга детства, которого я потерял, когда отправился за отцом.       — Ох. Да, точно, я что-то припоминаю, — он хмурится. — Тома?       И следующие несколько часов они вдвоем обсуждают что-то мондштадское, слишком далекое для Аяки и Кэйи. Но они оба выглядит так счастливо, что никто не хочет их прерывать. Кэйа узнает, что отец Дилюка производит весьма известное вино из одуванчиков, а также про то, что его прибытие сюда и правда лишь случайность.       После Тома еще раз обработает все травмы своего старого знакомого, и Кэйа предложит сопроводить Дилюка в прогулке по Иназуме. Что-то в этом всем напомнит ему детство и прогулки с Аято и Аякой.       — Здесь весьма красиво, — говорит Дилюк, рассматривая все вокруг.       — Да. Красиво, но видеть одно и то же всю жизнь… слегка скучно, не находишь? — Кэйа улыбнется, когда новый знакомый изогнет бровь.       — Странно спрашивать подобное у меня. Очевидно, что я соглашусь.       Дожди становятся такими редкими после прибытия путешественницы, но Кэйа наблюдает, как капли падают на чужое лицо.       Иногда изменения приходят очень неожиданно.