Обо всем понемногу

Жан стремглав несется по улице, ловко лавируя между прохожими. Он корит не себя за то, что засиделся за рилсами, а чертов автобус, что какого-то хрена отошел вовремя именно сегодня, не задержавшись по обыкновению хотя бы на минуту. Но он не отчаивается: если срезать по диагонали пару кварталов, то можно запрыгнуть в него через несколько остановок и успеть на пару. Бег и мысли вдруг прерывает удар – Жан чудом, но, как ему кажется, из-за прекрасной атлетической формы устаивает на ногах, чего не скажешь о другом человеке, растянувшемся на асфальте. Жан мечется на клочке метр на метр, не зная, уделить ли время этому парню или нестись дальше. – Вот черт!.. Слушай, чел, ненамеренно! Спешу очень! Сорян! Тот без слов поднимает на него взгляд, окатив от головы до ног колючим укором, трет прижатую к груди ушибленную руку, на которой краснеет ссадина, что к вечеру потемнеет обширным синяком. Жан ожидает более бурной реакции, во всяком случае, если бы он сам так навернулся, то его было бы слышно в том самом автобусе, вероломно оставившим его в одиночестве на пустой остановке, а опаздывающий придурок опоздал бы точно. Особенно если бы его конспекты и работы, над которыми он корпел, кипя в проклятиях, оказались в таком состоянии: папки раскидались веером, кофе из большого стакана полностью вытекло на белую бумагу, пропитав до неузнаваемого состояния и размазав чернила. Жан запускает руку в карман и понимает, что у него нет наличных, чтобы хотя бы компенсировать кофе. У него есть, наверно, секунд тридцать форы перед злосчастным автобусом, успеет. – Так! Давай я очень быстро куплю, что там у тебя было?.. Какой кофе? А, еще и сэндвич у тебя был… с чем? Только быстро! – От спешки он даже повышает голос; в заведении нет очереди, несколько секунд назвать напиток, десерт, приложить карту и понестись дальше – готово. – Не надо. Ты же спешишь. Мне сейчас все равно не до кофе – я не могу пойти никуда таком виде. – Парень снова внимательно осматривает Жана, так и сидя на тротуаре, пока мимо проходят люди, но уже медленнее и без прежнего раздражения: более обстоятельно – лицо, впадину ключиц, затем с неясным для Жана и неуместным для ситуации любопытством смотрит прямо в глаза. А потом снова фокусируется на беспорядке вокруг себя: едва тянется к залитым салфеткам, чтобы вытереть грязную футболку, но только разочарованно выдыхает. «Почему он так меня рассматривал?» – думает Жан. Как бы то ни было, стало стыдно. Лучше бы этот парень покрыл его матом, а еще лучше – наорал, тогда бы все оказалось бы куда проще. А еще Жан понимает, что, по правде говоря, уже опоздал, это стоит признать. Ладно, автобус можно догнать, даже взять такси… Но не то чтобы очень хотелось сидеть на занудной паре. Да куда спешить? Пропуск не ударит по итоговой оценке, у него есть запас. Вот на следующей, на тесте, надо будет точно появиться, но до нее еще есть время. Достаточно, чтобы без суеты задобрить совесть и добраться до уника не во взмокшей футболке и с красным лицом. Жан достает из сумки бумажные платки, нехотя мысленно благодарит всучившую их ему утром мать, присаживается на один уровень с незадачливым знакомым, протягивает ему. – Да не. Мне уже спешить некуда. – Он улыбается с вежливой неловкостью. Только так, как может именно он, и ему прощают многие многое. – Тогда угости меня все-таки кофе, буду рад, – вдруг говорит парень и через небольшую паузу, во время которой задерживается карим взглядом на его губах и облизывает свои, добавляет: – Я Марко. Расскажешь, как тебя зовут и куда перестал спешить? «Нет, странно…» Жан снова думает о нестандартной реакции этого Марко, но решает не задумываться слишком глубоко о мимолетном знакомстве, хотя смешанное чувство не покидает его. Он решает помочь ему собрать с земли вещи; Жан поднимает книгу, из которой наполовину вылезло фото, служащее закладкой. Название «Уголовное право» и видимая часть изображения мгновенно заставляют его вытащить полароидный снимок. На нем несколько широко улыбающихся людей в полицейской форме, среди которых он безошибочно узнает Марко. Пару дней назад, на выходных, Жан пил то, что в силу возраста пить нельзя было, причем не раз. Впрочем, было ему это не впервой, так что зазрений совести он не испытывал, как и колебаний, когда случайная компания из того же клуба посмотрела не так на них, как следовало, и завязалась перепалка. Перепалка переросла в прикладное насилие на улице, которое было прервано сине-красным светом патрульной машины и несколькими копами, оперативно появившимися среди непотребного ночного действа. Жан, пьяненький и раззадоренный адреналином нарушенных запретов, убегал от полиции, в приступе куража показывая средние пальцы не для того, чтобы сейчас быть узнанным копом. Неужели его действительно узнали, поэтому так рассматривали? Черт, точно!.. От света фонариков, бьющего по глазам, он не мог разглядеть их лиц и точно сказать, был ли среди них этот парень, но то, что они его самого могли разглядеть, так как Жан замешкался и прикрылся несколько позже из-за заторможенной алкоголем реакции, было понятно наверняка. Марко поднимается на ноги, прихватив с земли упаковки и кинув их в стоящую у входа урну, оглядывается через плечо на Жана и с мягкой улыбкой, причина которой самому Жану уже кажется подозрительной, приглашающе кивает на дверь в кафе. Жан остается на месте с книгой в руках, думая, какого хрена вообще схватил ее, лучше бы сам занялся мусором, а не стоял тут с вещью, с которой даже не убежать. Не то чтобы сейчас вообще был смысл пускаться в бега. Может, попытаться наладить с ним контакт? Вроде они ровесники, не проблема. Жан смотрит в улыбающееся лицо ждущего его у входа Марко… сколько ему? Он не может быть копом в таком возрасте… или может?.. Нет, ну он в форме на том фото, книга, даже протоколы среди бумаг, точно коп! – Блядь… – делает заключение своего положения Жан. Он оплачивает заказ Марко, когда берет кофе себе, недолго колеблется, называет не свое имя, пока тот стоит рядом, чтобы не давать ни малейшей зацепки. Марко выглядит… довольным? Жан думает, что взятка в виде кофе, наверно, слишком мелочно, во всяком случае, не так, как он представлял, но если все проходит без проблем, то что слишком сильно думать. А еще копы вроде любят пончики, поэтому он заказывает с собой несколько штук. – С чего вдруг? – Марко сморит на коробку, потом на широко улыбающегося Жана. – В качестве… компенсации за произошедшее. За все мои прегрешения. – Брось. Ты даже не сбежал с места преступления, хотя мог бы. Жан чувствует, что температура в помещении подскакивает на несколько градусов за секунду, а Марко не сводит глаз с покрасневших щек, делая большой жадный глоток латте. Он не знает, почему несшийся стремглав Жан внезапно перестал спешить, предложил угостить его, пьет с ним кофе, покупает недешевую еду, при этом так очаровательно улыбаясь. А еще смотрит так, отчего у самого Марко вылетают из головы слова. Это не может быть банальная вежливость, желание загладить вину, изменившиеся обстоятельства – если Марко думал так в самом начале, то сейчас в нем окрепла уверенность, что он имеет право думать иначе. Что он нравится Жану. И это взаимно. Пока Марко думает, как задать вопрос, телефон Жана в этот момент вибрирует, он видит сообщение от Армина: «Ты что, решил забить на тест?» Мозг Жана от такого поворота событий сначала атрофируется, а потом начинает лихорадочно думать, когда и где все пошло не так. Да, точно, Армин говорил что-то про изменение расписания, но после бурных выходных Жану было не особо интересно его блеяние по учебе. И вот почему он хотел заняться повторением. – Вот черт!.. Дерьмо! – Все стало совершенно неважно, пересдача недопустима. Он вскакивает из-за стола, попутно пытаясь дозвониться до такси. – Так, я все-таки спешу! И вылетает из заведения с такой же поразительной скоростью, с которой сшиб Марко пару минут назад. Марко отходит несколько секунд от резкой смены тона беседы и стремительности развития событий, затем протяжно и устало вздыхает, корит себя за стеснительность и что не решился обменяться контактами. Потом он подумает, как объяснить в библиотеке, что книги повреждены, одногруппникам – что совместные групповые работы распечатает он потом, ну а преподавателям – что копий протоколов для разбора уже нет. Только фото с практики жалко. И надо вернуться домой, он не может пойти в полицейскую академию в подобном виде. Попозже. Сейчас он смотрит на нетронутый стакан с именем и думает, сколько времени ему нужно будет, чтобы перелопатить весть фейсбук в поисках того самого Джеймса.