Через века

Глава 1

май 1822-го года

      Экипаж въехал во двор поместья и остановился у парадного подъезда. Из экипажа вышел князь Александр Николаевич Ильинский, солидный муж-чина лет пятидесяти, ростом чуть выше среднего, во фраке темно-синего цвета. Надо сказать, что для своих лет мужчина сей выглядел достаточно молодо, глаза его окинули оценивающим взглядом большой, богато отделанный камнем, дом с высокими колоннами. Лицо князя озарила улыбка, когда он увидел пред собой хозяина сего прекрасного поместья – своего кузена, Кирилу Петровича Троекурова. – Ну здравствуй, Александр Николаевич, – радушно заговорил Троекуров своим грудным голосом. – Прибыли наконец, мы уж вас заждались!       Они пожали руки, приветствуя друг друга. – Благодарю, за приглашение, любезный кузен, – ответил Александр Николаевич.       Разговор прервался, когда из экипажа вышла девушка в дорожном платье нежно-голубого цвета, опершись на руку услужливого лакея. – Поди же сюда, Анна, – сказал Александр Николаевич, поторапливая дочь.       Девушка осмотрелась вокруг. Анна выглядела весьма напугано и потеряно, однако же, собравшись с мыслями, она приподняла юбки своего дорожного платья и подошла к отцу. – Анна Александровна, да вы, голубушка, расцвели. Уж как давно я вас не видел, – добродушно рассмеялся Троекуров, разглядывая свою племянницу. – Здравствуйте, Кирила Петрович... – с трудом выговорила девушка. – О как! – воскликнул Троекуров, улыбаясь и переводя взгляд на кузена. – Всегда дядюшкой называла, а тут вдруг Кирила Петрович! – Она, должно быть, устала с дороги, – ответил Александр Николаевич. – И то верно, – согласился Кирила Петрович, – Путь-то не близкий. Да и что мы стоим! – вновь воскликнул Троекуров, всплеснув руками. – Идёмте же в дом.       И вот долгожданные гости в сопровождении хозяина поместья поднялись по мраморным ступеням и зашли в дом.       Перед Анной предстали прекрасные коридоры и анфилады поместья, выполненные в классическом стиле, такие уютные, завораживающие своими неповторимыми интерьерами.       Кирила Петрович привёл всех в гостиную. Здесь Анна увидела миниатюрную фигуру юной девушки, сидевшей на тканевом диванчике с книгой в руках. – Маша, посмотри кто к нам приехал, – сказал Кирила Петрович, заставив девушку отвлечься от чтения. Та подняла голову и, отложив книгу в сторону, с искренне-счастливой улыбкой, подбежала к Анне. – Anette, mon cher (Аннет, моя милая), как я рада видеть тебя! – заговорила Маша, обнимая кузину. – И я рада, Машенька! – уже более уверенно произнесла Анна, улыбаясь любимой кузине.       Маша... Это была девушка необыкновенной красоты: тонкие черты ли-ца, чуть округлые скулы, голубые глаза, аккуратные покатые плечи, тёмные волосы, собранные в невысокую причёску – все в ней привлекало взгляды, Маша была живым воплощением той самой истинно-дворянской красоты – холодной, но такой нежной и настоящей. – Добрый день, Марья Кириловна, – обратился князь Ильинский к юной девушке, стоявшей рядом с Троекуровым. – должен сказать, вы, душа моя, все хорошеете и хорошеете. – Она с каждым днем все более становится похожа на свою матушку... – с тёплым трепетом в голосе произнес Троекуров, глядя на дочь. – Да, вы правы, любезный кузен, – подтвердил князь Ильинский наблюдение Троекурова. – Благодарю, дядюшка. Как хорошо, что вы приехали, – произнесла Маша. Её милое лицо залилось краской. Она на мгновение опустила взгляд в смущении. – Маша, проводи Анну Александровну в её комнату, – попросил Кирила Петрович. – а мы с Александром Николаевичем покамест обсудим дела насущные. – Конечно, папенька, – кивнула девушка и, взяв свою кузину за руку, увела её из гостиной.       Маша поднялась на второй этаж и, миновав несколько дверей, остановилась возле той самой, за которой находилась подготовленная комната. Всё это время Анна следовала за девушкой. – Вот, собственно, и она, – сказала Маша, открывая дверь и пропуская кузину вперёд. – Папенька хотел выделить тебе другую комнату, но я упросила его не делать этого.       Анна тем временем уже осматривала небольшую комнатку, выполненную в пастельных тонах. Массивная кровать с тюлевыми балдахинами, письменный стол, шкаф и окно, открывавшее вид на цветущий майский сад. – Да, – усмехнулась княжна. – Ведь я всегда останавливалась в этой комнате, тем более что она смежная с твоей, Mari. А помнишь, как мы порой по ночам, когда не хотелось спать, навещали друг друга? – Конечно, помню! Я часто скучала по тем временам, когда мы были еще детьми.       Анна присела на кровать. Она сжала ткань юбки своего платья в ладони и с задумчивой печалью произнесла: – Подумать только, мы не виделись целый год… – Тебе нужно немного отдохнуть и привести себя в порядок перед обедом, – немного помолчав, сказала Маша. – Я пойду, позову к тебе Варю.       Девушка легонько улыбнулась и скрылась за дверью.       Анна глубоко вздохнула и устало откинулась назад.       Послышался скрип открывающейся двери. Княжна вздрогнула и поднялась с места. – Не пугайтесь, барышня, это я... – раздался голос девушки лет двадцать в простом крестьянском платье. – Варя? – Да, барышня, Марья Кириловна послали меня к вам.       Как Анна поняла позже, Варя оказалась служанкой и, судя по всему, она была на особом счету у Марьи Кириловны. Варя помогла девушке переодеться в белое выходное платье с кружевным корсетом и воздушными рукавами, длиной немногим выше локтя, чуть спущенными на плечах, а также поправить причёску.       Ровно через час к Анне зашла Маша, чтобы вместе с ней отправиться на обед. – Mari, ответь, твой отец пригласил ещё кого-нибудь из гостей на обед? – спросила Анна. Княжна помнила, что Кирила Петрович Троекуров частенько любил устраивать приемы в своём поместье. – Нет, сегодня наши гости только вы с дядюшкой, Anette, – сказала Маша, заходя в столовую. – А где же Саша?       Маша улыбнулась, кинув взгляд голубых глаз на кузину. – Признаться, я и сама его не видела после завтрака, – ответила она. – Все это время я читала в гостиной, сюжет книги совершенно увлек меня. Думаю, он и тебе понравиться, я обязательно покажу тебе эту книгу.       Столовая, стоит заметить, не уступала в своих размерах и роскоши гостиной и другим комнатам. Во главе обеденного стола уже сидел хозяин дома, по правую руку от него – князь Ильинский, по левую – маленький Саша, брат Марьи и кузен Анны.       Девушки прошли за стол. Княжна расположилась рядом с отцом, а Маша рядом с братом. – Здравствуй, кузина! – радостно поприветствовал Анну маленький Саша. – Здравствуй, Сашенька... – ответила княжна мальчику, замечая поразительное сходство брата и сестры. Саша был маленькой копией Марьи несмотря на то, что у них были разные матери: те же тёмные вьющиеся волосы, голубые глаза, те же черты лица, только совсем ещё детские. – Благодарю вас, Кирила Петрович, за то, что согласились приютить мою Анечку покамест я буду в отъезде, – какое-то время спустя начал разговор Александр Николаевич. – Надеюсь, она вас не стеснит. – Да что ты, Александр Николаевич, ужели я мог отказать тебе и своей дорогой племяннице, – ответил Троекуров. – Поезжай спокойно! Мне Анна Александровна не помешает, да и Марье с Александром будет веселее. Ответь лучше, надолго ли уезжаешь? – На два месяца. – Скоро ли? – Завтра же утром. – Торопишься князь, – усмехнулся Троекуров. – только приехал из Франции и опять уезжаешь! Сдалась тебе эта заграница? Неужто там лучше, чем в России? – Где лучше судить не стану, – ответил князь Ильинский. – Да только служба моя такова, сами понимаете. А уезжаю так скоро оттого, что у меня появились неотложные дела, на решение которых может уйти времени многим больше двух месяцев, но я надеюсь управиться в сей срок, – объяснил Александр Николаевич. – Вернулся я в Россию только затем, чтобы сопроводить Анну, она уж очень хотела увидеться с вами. Да и мне было бы спокойнее, знай я, что она под должным наблюдением и вашим покровительством, любезный кузен. Анечка, конечно, могла бы пожить в нашем имении в России, да, знаете, негоже оставлять юную барышню на попечение не менее юной компаньонки. – Дело говоришь, Александр Николаевич, – согласился Троекуров. – Но я тебя решительно не понимаю, остался бы на день другой. Последний раз же год назад приезжал к нам. – Простите, Кирила Петрович, я бы с великим удовольствием, но, увы, завтра утром я должен буду уехать. А что ваши дела, любезный кузен? – поинтересовался князь Ильинский. – Дела наши налаживаются, – ответил Троекуров, нахмурив свои густые брови. – Я тебе писал. – Да-да, писали вы мне о ссоре, случившейся меж вами и другом нашим – Андреем Дубровским. Известие сие опечалило меня, да и Анечку. А что сын его? – А что сын-то? – раздражённо гаркнул Троекуров. – Подумать только, сжёг отцовское имение, кое я отсудил в свою собственность и подался в разбойники местные с кучкой своих же крепостных! Мстить он мне вздумал, решил, что я виновен в смерти отца его! Ходит вокруг моего имения, да все соседние разоряет, будто выжидая чего-то... – Да-а, – протянул Александр Николаевич. – А я ведь помню Владимира совсем ещё ребёнком, тогда никто и подумать не смел, что с ним может случиться такое! Но, судя по отчётам приказчика, моё имение осталось также не-тронутым. Да и на том ему спасибо. – Опустим разговор сей, – отрезал Троекуров. – Я лучше вот что тебе расскажу, – Кирилла Петрович на мгновение перевёл взгляд на Сашу, а после продолжил. – Выписал я давеча учителя для Александра из Франции. – Дело хорошее, – отметил князь Ильинский. – Думаю, из этого выйдет толк, ежели Александр будет прилежным учеником, а учитель профессионалом своего дела. – Мне его рекомендовали. На будущей неделе должен прибыть, – добавил Троекуров. – Вот и посмотрим, каков учитель.

***

      После обеда Анна возвратилась в свою комнату. Закрыв дверь, девушка устало рухнула на кровать. Всевозможные мысли заполнили её голову. Она попыталась сосредоточиться на чем-то одном, но все усилия оказались тщетны. Тогда княжна поднялась с кровати и подошла к распахнутому окну, через которое комнату наполнял приятный летний воздух. Там, в саду, слышался смех и говор маленького Саши, игравшего с оравой дворовых мальчишек, Маша сидела в беседки, заросшей цветами, продолжая читать свою книгу.       Анна вдохнула прохладный воздух, и вот мысли ее, кажется, прояснились.       «Подумать только, сжёг отцовское имение, кое я отсудил в свою собственность и подался в разбойники местные с кучкой своих же крепостных!», – словно эхом звучал голос дядюшки в подсознании Анны. Она помнила Владимира Дубровского с самых детских лет – их семьи когда-то были очень дружны. Когда-то… Но ведь это не ее отец рассорился со своим старым другом, стало быть, для нее ничего и не переменилось – Владимир Дубровский, хотя… к чему вся эта фамильярность? Для Анны этот озорной, хулиганистый мальчишка с непослушными белокурыми локонами всегда был Володей Дубровским – близким другом, а она для него – несносной девчонкой с характером мальчишки, готовой поддержать любую шалость и, если нужно, выгородить перед родителями.       «Интересно, – мечтательно протянула Анна, улыбаясь собственным мыслям. – какой он сейчас?», – прошел всего лишь год с их последней встречи, однако девушке год этот показался Вечностью.       Тогда, ровно год назад, в один из солнечных майских дней, Володя появился в петербургском особняке Ильинских незадолго до их отъезда в Париж. – Его светлости сейчас нет-с, – оповестил швейцар, когда молодой человек справился о хозяине особняка. – А дочь его? – Барышня, Анна Александровна, у себя, – ответил швейцар. – Так доложи ей, любезный… – Володя? – вдруг послышался приятный девичий голос.       Молодой Дубровский обернулся в сторону распахнутых дверей, что вели в главную гостиную. – Аня! – Владимир приблизился к юной княжне и обнял ее за плечи. – Володя, как хорошо, что ты пришел, – произнесла девушка, улыбаясь другу. – Хотел еще раз увидеть тебя перед отъездом в полк, – произнес Владимир, улыбаясь ей в ответ. – Завтра утром? – уточнила Анна, глядя в воодушевленные карие глаза молодого человека, с детских лет грезившего военной службой. Теперь же он отправлялся в настоящую военную кампанию. – Да. – Будь осторожен, – наставляла его княжна, стараясь скрыть свое волнение, однако, едва ли от Владимира можно было утаить хоть что-то. В этом они были схожи. – Буду, не беспокойся, – отмахнулся молодой Дубровский. – Ты придешь попрощаться? – Не говори так! – воскликнула Анна, легонько ударив друга ладонями в грудь с наигранной обидой, за которой по-прежнему скрывалась нешуточная тревога. – Конечно, приду.       В карих глазах промелькнула печаль, так внезапно сменившая задорные и счастливые огоньки предвкушения скорой военной кампании. Анна заметила это и, конечно же, поняла причину прежде, чем друг поделился с ней. – Володя, что случилось? – мягко спросила девушка.       Владимир грустно усмехнулся. – Аня, скажи, Маша писала тебе? – Да, – ответила княжна, – на прошлой неделе доставили письмо.       Дубровский вздохнул, и без того бледное лицо его стало еще бледнее, однако, в следующую секунду он постарался улыбнуться как ни в чем не бывало. – Она тебе больше не писала? – спросила Анна, с присущей ей проницательностью заглядывая в глаза Владимира. – Нет, – ответил молодой Дубровский. – То письмо полгода назад было последним.       Анна удивилась. В письмах к ней Маша и не обмолвилась о Владимире, хотя раньше часто писала о нем, порой даже пересказывая кузине его письма, а теперь – ни слова. Анна не решалась спрашивать причин, однако сейчас, узнав (вернее сказать, почувствовав), переживания друга, девушка была настроена совершенно решительно. – Я могла бы написать ей, о… – Нет! – жарко возразил молодой Дубровский, отступив на несколько шагов от девушки. – Аня, ты не сделаешь этого, если ты мой друг! – Почему? Володя, ведь вы с Машей не виделись уже почти пять лет! – изумилась княжна громкому заявлению Владимира. – Потому как она догадается, что я рассказал все тебе, хотя я ничего тебе не говорил, ты сама догадалась, – на одном дыхании, точно дитя, усердно пытающееся доказать свою правоту, отчеканил молодой человек. – Володя, – засмеялась девушка, подойдя к другу и поправив прядь темно-русых волос, которые с каждым годом становились все темнее, небрежно упавших на лоб его, – ей-Богу, как ребенок! – Обещайся, что не станешь писать ей, – продолжал настаивать Владимир, взяв княжну за руки. – Обещаюсь. – Хорошо… – успокоился молодой человек. – Аня, завтра утром. Я буду ждать тебя. – Может, останешься отобедать? – предложила княжна, поняв, что друг уже собрался уходить. – Извини, Анечка, не могу – очень тороплюсь, – ответил Владимир, быстро поцеловав руку девушки и направившись к дверям. – Передавай князю Александру Николаевичу мое почтение.       Тогда молодой Дубровский обещался писать Анне, однако последнее письмо от него пришло более полугода назад. Княжна не знала, что думать. Владимиру был известен ее адрес в Париже, но он больше не писал… быть может, забыл? И она не могла писать ему оттого, что теперь просто не знала, куда писать…       Надежда на скорую встречу – вот все, что осталось Анне.