drabbles ot7

Каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Пак Хоа переносила тяжесть тела с больной ноги на трость, но легче от этого не становилось. Каждый шаг отдавал почти нестерпимой болью во всей левой стороне тела. Девушка безуспешно пыталась объяснить врачам, что лаборанту и по совместительству студенту-четверокурснику кафедры прикладной математики некогда прохлаждаться на больничной койке. — Вы понимаете, что Вас сбила машина? — доктор Чхве что-то записывает в листе осмотра, а затем поднимает удивлённый взгляд на пациентку, — Ваша нога только начала приходить в норму, а Вы уже проситесь на работу. — Но мне очень надо, — Хоа пытается улыбнуться, но её потревоженная долгой ходьбой нога болела так, что о счастливом выражении лица даже думать не хотелось, — пожалуйста? — Улыбка получилась похожей на оскал. — Я видел, как Вы ходите по больнице, — доктор по-отцовски улыбнулся девушке, — Ваша нога, должно быть, ужасно болит сейчас. — Подождите, — тихо сказала девушка; доктор сделал вид, что не расслышал и направился к выходу из палаты. — Подождите, пожалуйста, — настойчивее сказала Хоа, понимая, что её поймали, — можно тогда чуть больше обезболивающего? Доктор Чхве обернулся через плечо, в каждой морщинке его лица читалось слово «победа»: — И чтобы я больше не слышал о выписке.

***

—Что? Очередная книга? — Пак посмотрела на подругу, — Ты издеваешься? Я ещё прошлую не прочитала. Не то что бы я хотела… — У тебя здесь много времени, — невозмутимо сказала Бора, суя подруге книгу в мягкой обложке и игнорируя шутку, — ты всё со своими уравнениями! А о душе кто подумает? Обязательно прочти. Хоа без энтузиазма посмотрела на свой подарок: книга была бежевого цвета, по обложке тянулась тонкая лилия, распустившая свои бутоны в углу страницы. Девушка терпеть не могла книги, где долго и нудно расписывали поведение глупой девушки, которая любила такого же глупого парня, вместе с которым в конечном счёте принимала глупые решения для того, чтобы быть вместе. — Это что ещё за сахарок такой? — Хоа была рада уйти от темы состояния собственной души. — Сама ты сахарок! — Бора ткнула подругу в плечо, и та хихикнула, получив желаемую реакцию. — Прекрати! Это начинающий автор Suga, а не SugaR! Обещай, что прочтёшь. Книга просто потрясающая, — Бора сделала жалостливое выражение лица. — Именно эту! Она – моя любимая. Остальные на потом, — Хоа изогнула бровь и выразительно посмотрела в ответ; Бора сдалась. — Ладно, те можешь даже не открывать.

***

Доделав очередной отчёт, Хоа отправила его заведующему кафедрой и опустила крышку ноутбука, на часах был третий час ночи. Книга с распустившейся лилией на обложке лежала около чашки с остатками кофе. Спать не хотелось. — Ну давай посмотрим, сахарок, — раскрывая книгу, сказала Хоа. Девушка не умела бережно обращаться с книгами. Все её учебники и рабочие пособия был исписаны пометками, девушка без сожалений загибала углы страниц вместо закладки и могла схватиться за страницу испачканными чернилами пальцами. Бора не была такой, для каждой книги у неё были своя обложка и закладка, взять книгу можно было только чистыми руками. Такая же разница прослеживалась и в их характерах. Импульсивная, скорая на расправу Пак Хоа и мелодичная, спокойная Ли Бора. Раскрыв книгу и удивляясь собственной аккуратности, Хоа не захотелось грубо разгладить страницы для более удобного чтения. Девушка с осторожностью посмотрела на ряд ровной письменности: «Это был март 1993 года, месяц, когда я родился, месяц, когда я понял, что мы обязательно встретимся…»

***

— Сахар, серьёзно? — Хоа услышала мужской голос и с недовольством опустила книгу, чтобы посмотреть на причину шума. — Автор, — парень кивнул в сторону книги. — Сахар пишется с буквой «r», идиота кусок, — не скрывая раздражения, с вызовом ответила девушка. — Чего надо? Хоа закрыла книгу и нажала на кнопку остановки. Как повезло, что уже надо выходить. Зачитанная «Встреча незнакомцев» лежала в сумке рядом с методическим пособиями и учебниками. За 1,5 года регулярного перечитывания углы так сильно полюбившейся книги помялись, раскрывшаяся в углу лилия слегла затёрлась, тонкий стебель уже давно исчез с обложки. Бора стояла на остановке, кутаясь в шерстяное пальто. — Привет! – Хоа обняла живот подруги, — как поживаешь, малыш? — Он ещё не родился, а вы двое уже игнорируете меня, — Бора скрестила руки на груди. — Дай сюда вещи и не нуди, – она забрала сумку у подруги и повесила на плечо, — пойдём. — Нам очень повезло, что автор приехал именно в наш город! Я так люблю его книги, — произнесла девушка, смотря куда-то в даль. — У меня столько вопросов! — Как будто у тебя будет возможность их задать, – Хоа усмехнулась и помахала рукой перед лицом подруги. — Очнись! Эти современные модные авторы пишут ради денег! Он сам, наверное, уже не помнит своих героев. А до читателей ему дела нет. Книги этого автора стоят в каждом книжном почти что на каждой полке. Это какая его книга по счёту? — Третья за год, — задумалась Бора, — но я знаю, что ты скажешь! Только не начинай про свою «Встречу незнакомцев»… — А я начну! — возмутилась Пак, — эта книга — единственный шедевр, что заслуживает стоять на моей книжной полке! Как жаль, что автор не написал больше ни одной книги. Даже выпуск старой прекратился! Моя уже совсем пришла в негодность… — Ты и её читать не хотела! А в итоге тебя не оттащить. Сколько раз ты её перечитала? Сто? Двести? — Бесконечность — не предел, — философски заметила девушка.

***

Презентация книги проходила в торговом центре в южной части города. Выбор сам по себе был странным, обычно все презентовались в центре. Когда девушки зашли в зал, то Хоа тут же отметила для себя мягкость цвета. Свет в зале был приглушён, тёмно-зелёные тона не нагоняли мрака, но создавали ощущение уюта и совсем не давили. Девушки получили свои копии книг и сели на свободные места. Пока Бора крутилась по сторонам в ожидании автора, Хоа взяла книгу и повертела в руках. Обычная. «Как мы учились летать», девушка хмыкнула, каждая книга заранее проигрывала её любимой «Встрече незнакомцев», а любое название вызывало иронию. — Вроде вот он! — Бора дёрнула подругу за рукав кофты, и все встали, аплодируя автору. — Ну наконец-то, — Хоа вновь опустилась на стул и начала листать книгу. Она отрицала этого автора весь год его успешной деятельности. Имя Мин Юнги звучало из каждого утюга, и только ленивый не читал его книг. О них говорили в передачах, их рекомендовали по радио и рекламу можно было встретить везде. Странно, что книги ещё не раздавали бесплатно. Вероятно, к этому всё шло. Хоа перевернула книгу и увидела лицо автора: темноволосый молодой мужчина смотрел на неё с фотографии. Она подняла взгляд на автора, который говорил со сцены. Вдруг её обманули и пришёл другой человек? Затем посмеялась над собственной глупостью, покосилась на восторженные лица всех присутствующих и снова опустила глаза на книгу. Прошло всего лишь десять минут. Как долго он будет рассказывать? Достать книгу другого писателя и начать её читать будет неприлично, даже она это понимала. Дело приобрело критический характер, и Хоа задремала. Проснулась от шума книги, свалившейся на пол. Словив раздражительный взгляд подруги «ну что опять?», она натянуто улыбнулась. Подняв книгу, она уже хотела её закрыть, как в глаза бросилась одна странная деталь: перед каждой главой был рисунок. И это был цветок лилии. Начиная с первой главы и заканчивая последней, лилия поднималась и росла, чтобы расцвести к последней странице. Хоа тут же достала из сумки «Встречу незнакомцев» и сравнила цветы. Оба цветка выполненные в технике безотрывного рисунка в точности повторяла линии друг друга. Хоа уже представила, как высказывает в лицо этому Мин Юнги всё, что думает о нём за его жалкий плагиат великого произведения, но потом посмотрев на подругу, поняла, что этот план придётся отложить. Умирать от рук беременной женщины ей сегодня не хотелось. Какая разница? Ему всё равно не превзойти талант потрясающего Шуги. Автограф сессия прошла быстро, Бора смогла задать несколько вопросов и преисполненная счастьем, даже не приставала к Пак, в очередной навязывая прочесть книгу. Пока подруга отошла в уборную, Хоа ходила по первому этажу торгового центра, разглядывая афиши к встрече с Мин Юнги. Для их маленького городка это было событие вселенского масштаба. Огромные плакаты висели на стенах, приглашая «разделить историю вместе с автором», но лишь одна, совсем маленькая афиша, привлекла внимание девушки. Это был лист А4, на нём была изображена страница календаря за март 1993 года. — Это был март 1993 года, — прошептала Хоа, понимая, что глаза наполняются слезами, — месяц, когда я родился… — … месяц, когда я понял, что мы обязательно встретимся… Хоа резко обернулась, посмотрев на человека, что цитирует «Встречу незнакомцев». Слёзы покатились по щекам и она, не привыкшая проявлять слабость, тут же вытерла их ладонью, мужчина предложил ей платок. — Вы тоже читали эту книгу? — удивлённая она не верила в реальность происходящего. — Подождите, Вы же Мин Юнги? — Вроде того, — тихо сказал парень, надевая на себя маску. «Тоже мне айдол», — подумала Пак Хоа, — «да кому он нужен в нашей глуши?» Но признаться, она мгновенно прониклась к нему симпатией, ведь он читал её любимую историю. Девушка тут же достала из сумки свой потрёпанный экземпляр. — Я влюблена в эту книгу и в автора! Шуга — гений нашего поколения, — шмыгая носом, Хоа смотрела в глаза Мин Юнги, не понимая, зачем рассказывает ему это. — Как жаль, что автор больше не выпускает книги, даже экземпляр этой уже не достать. Моя совсем износилась. — Вы знаете, у меня есть несколько экземпляров, — почему-то перейдя на шёпот, обратился к девушке писатель, — я могу передать Вам один. — Вы серьёзно? — Хоа оглянулась, Бора уже шла к ним. — Когда мы сможем встретиться? — Завтра в 11, вот в этом кафе, — Мин Юнги указал рукой на кафе позади Пак, — до свидания. И он ушёл также незаметно, как и появился. — Ты плакала? — тут же заметила Бора, приближаясь к подруге. — Что за мужчина разговаривал с тобой? Хоа провела платком по мокрым щеками и удивлённо на него уставилась. Приснился ли ей Мин Юнги или он только что стоял перед ней?

***

Когда Хоа подошла к кафе, на часах было 10:47. Мин Юнги сидел за столиком, держа в руках телефон. Девушка поймала себя на том, что любуется мягкими чертами мужского лица, наблюдая за его губами в момент, когда он что-то читает с экрана. Когда он заметил её, то тут же убрал телефон в карман и встал, приветствуя. Поправив брюки, девушка села напротив. — Добрый день, — попыталась быть вежливой Хоа, но она не была бы собой, если бы следом нетерпеливо, почти крикнув, не спросила, — Вы принесли книгу?! Мин Юнги как-то по-особенному тепло улыбнулся и пробежался взглядом по острым плечам девушки. — Принёс, — он вынул из сумки экземпляр и положил на стол. — Спасибо, спасибо, спасибо! — прижимая книгу к груди, восхищённо повторяла Хоа. — Вам так сильно нравится этот автор? — Юнги понял, что засмотрелся на незнакомку; смаргивая наваждение, он продолжил, — я редко встречаю людей, которым нравится эта книга. — Много они понимают, — вспыхнула Хоа, — я безвозвратно влюблена в эту книгу и в автора тоже. Юнги закашлялся, и девушка с волнением уставилась на него, поправляя волосы. Он был слишком красивым, чтобы это игнорировать, а она была слишком шумной и неуклюжей, чтобы сидеть с ним вот так и разговаривать о литературе. — Вы закажете что-то? — Юнги понимал, что не хочет уходить от этой девушки. — Хотя бы чашку чая, я настаиваю. — Если только чашку чая, — вновь поправляя волосы, ответила Хоа. Попыталась мило улыбнуться. Кажется, снова получилось что-то похожее на звериный оскал. Когда принесли чашку зелёного чая, Хоа уронила ложку и рассыпала сахар по столу. Ей было стыдно сидеть перед ним, она ненавидела Мин Юнги за его книги и популярность почти год. А теперь он сидел напротив, подарил ей экземпляр любимой книги и ведёт с ней милые беседы. — Чем вам так понравилась книга? — отпивая свой чай, обратился писатель к Хоа в тот момент, когда она незаметно пыталась смахнуть остатки сахара со стола. — Вы знаете, уверенность главного героя, — девушка рассматривала свои руки, — он так уверен в собственной любви, что, даже не помня себя в младенчестве, что является абсолютно логичным, уверен: его первая мысль была о ней. — Девушка мечтательно улыбнулась, — то есть я хочу сказать, Вы можете представить силу такой любви? Находясь в травмирующих отношениях, чуть не погибнув, он продолжал упрямо верить в то, что она есть, и он любит её с рождения. И когда они встретились, конечно же, в марте, спустя 30 лет от его появления на свет… — девушка поняла, что вновь собирается плакать, — Вы знаете, эта книга делает меня очень эмоциональной. Я вообще математик и не увлекаюсь подобными произведениями. И такая плаксивость несвойственна мне. Наверное, мне пора идти. — Подождите, — мужчина посмотрел на неё так, словно видит её впервые. — Вы не хотели бы получить автограф Шуги? Хоа уставилась на Юнги, чуть не разлив на себя остатки чая. — Конечно! Вы знакомы? Вы можете сделать это для меня? — девушка протянула книгу дрожащими от волнения руками. Мин Юнги смущённо улыбнулся, понимая, что больше не может сохранять свой секрет. Под пристальным взглядом девушки он достал из внутреннего кармана пиджака ручку и подписал книгу. — Вот, — подписывая число, он вернул книгу хозяйке, — как и обещал. Автограф от автора. — 17 марта, — девушка провела рукой по написанным словам. Раскрасневшись от собственных признаний в любви, она боялась поднять взгляд, неожиданно для себя осознав, что этот человек напротив почти залез к ней под кожу. — В этот месяц, тридцать лет назад, я понял, что обязательно тебя встречу, — твёрдым голосом сказал Юнги, не имея больше возможности заставить рвущуюся наружу нежность, успокоиться. — На каждом шагу своей жизни я точно знал, что обязательно тебя найду. Хоа, застигнутая врасплох подобным признанием, восторженно уставилась в глаза, как оказалось, мужчине всей своей жизни. — Ты знаешь, у меня ощущение, что я всю жизнь ждала, когда ты меня вспомнишь, — она ещё раз посмотрела на книгу, столкнувшую их, — и когда я сама вспомню тебя.