drabbles ot7

Словно разглядывая альбом, Соён вспоминает самые тёплые моменты, что Чонгук принёс в её жизнь. Альбом будто попал в огонь, некоторые страницы были опалены, фотографии потеряли цвет, но она помнила каждое событие, ведь оно было отпечатано на коже. Допив остатки холодного чая, Соён зевая дописывала курсовую работу о развитии массовой культуры в условиях цифрового общества. Было около полуночи, она слышала, как хлопнула входная дверь, значит, Чонгук уже вернулся с работы; скоро группе предстояло важное выступление. Дверь ванной открылась, запуская в комнату влажный воздух. Чонгук подошёл сзади и обнял за плечи, целуя в тёплую макушку. — Привет, — с его волос капала вода, — не мог подойти к тебе, от меня ужасно пахло. Соён улыбнулась и поцеловала руку парня. — Я ничего не приготовила, мне надо срочно сдать курсовую. Опять дотянула до последнего, — она широко зевнула и посмотрела на часы, — я не уверена, что лягу сегодня. — Я закажу еду, — он разомкнул руки. — Целуйте, — Соён наклонила голову назад. — Срочно, — Чонгук пробежался с поцелуями от одной щеки до другой и подмигнул, набирая номер ресторана. Футболка была влажной от его мокрого тела и липла к коже. Соён коснулась своего плеча под одеждой, и именно в этот момент болезнь впервые проявила себя. Левую часть груди так резко пронзила боль, что девушка ахнула от неожиданности. Чонгук заходил в этот момент в комнату и встревоженно посмотрел на неё. — Ты чего? — он натягивал шорты, — я заказал еду. — Всё в порядке, — Соён неглубоко и часто дышала, — увидела, что пропустила нумерацию. Поставь завариваться чай. Восстанавливая дыхание, она рассматривала своё лицо в отражении экрана. Казалось, что она постарела не меньше, чем на сто лет.

***

Просидев на приёме у врача с получаса, она поняла самое главное — болезнь сердца совместима с жизнью. Таблетки, лечение, операция пока не требовалась. Для счастливых дней с Чонгуком этого было достаточно. Но на самом деле сердце не на шутку барахлило. Соён теряла вес, быстро утомлялась и её мучала бессонница. Чонгук понимал, что она скрывает от него своё состояние, от этого он злился ещё сильнее. Они шли по улице, разговаривая, вспоминая общие шутки, Соён, забывшись, заливисто смеялась. Чонгук решил закружить девушку в танце под ночную песню соловья в кустах жимолости. Крепко сжимая девичью талию, он подпевал птице, ощущая себя бессовестно счастливым. Соён неожиданно обмякла в его руках, теряя себя. — Ты скажешь наконец, что с тобой происходит? — Чонгук смотрел на неё так, что девушка поняла, он поверит всему сказанному ей. — Мне кажется, я умираю, — тихо выдохнула она, не имея больше смелости бороться в одиночестве. — Кажется, я не увижу, как ты состаришься. Соён качала Чонгука на руках, обещая выздороветь. — Что угодно, — сглатывая слёзы, утешала она, — что угодно, только бы ты никогда не чувствовал себя так плохо. Прости меня, — Соён гладила широкую мужскую спину, — прости меня.

***

Даже деньги не могли помочь ей. Лучшие врачи, лекарства, заграничные клиники. Они просто тратили своё драгоценное время. Чонгук перестал улыбаться и шутить, постоянно спрашивал про самочувствие и принимала ли она лекарства. Соён поняла, что Чонгук тоже был болен, она заразила его. Как в самой глупой книжке, она решила, что оторвать от себя Чонгука будет самым лучшим решением для его выздоровления. Но Чонгук тоже читал эти глупые книжки, поэтому сразу пресёк всю её ерунду. — Даже не начинай! — он стоял к ней спиной, смотря в окно, плечи высоко поднимались и опускались, — ты не имеешь права решать за меня. — Тебе рано или поздно придётся начать жить без меня, — Соён посмотрела на потолок, пытаясь отогнать слёзы. — Я знаю! — Чонгук развернулся к ней, потирая шею. — Я. Знаю. Ты можешь прекратить напоминать мне? Соён молча протянула руки ему навстречу, и он устремился к ней, забываясь в слабых объятьях. — Я и так постоянно думаю об этом, — бормотал он ей в плечо, — я не смогу догнать тебя, даже если очень захочу. Пожалуйста, не беги так быстро. — Давай больше никаких больниц? — она пыталась заглянуть в его глаза, но он сильнее кутался в ней. — Я вернусь на учёбу и буду так же ждать тебя с работы. Это поможет мне замедлить шаги. Мы будем лечиться, принимать лекарства, я буду с тобой так долго, как только смогу. Чонгук поднял голову и посмотрел куда-то в сторону, закусывая губы. Колечко пирсинга блестело в свете больничных ламп, и девушка провела по нему пальцем. — Хорошо, — он откинул больничное одеяло и залез под него, переплетаясь ногами с ногами Соён, её ступни были ледяными, — больше никаких больниц. Пока он дремал, Соён молчаливо лежала рядом, окутанная очередной бессонницей. Почему же собственное сердце не помогало ей быть с ним? Слушая размеренное сопение Чонгука, она чувствовала, как тоска овладевает ей. Оставлять его одного совсем не хотелось.

***

Закрывая испорченный альбом с воспоминаниями из прошлой жизни, она заводит новый. С тёплыми неторопливыми прогулками под руку, посиделками на диване в гостиной. Её руки и ноги постоянно мёрзнут, усталость следует за Соён на каждом шагу, при этом она по-прежнему не может уснуть ночью. Но, несмотря на всё это, они творили новые воспоминания, как самые настоящие волшебники. Забываясь в собственной любви, они отказывались считать часы и минуты. В расположении была целая вечность. Замедлившись, они ловили жизнь за хвост, наслаждаясь самыми простыми вещами из возможных: дыхание любимого человека на собственной коже, пара любимых заспанных глаз ранним утром, совместный вкусный ужин. — Прекрати прощаться каждый раз как в последний, — улыбнулась девушка, пытаясь высвободиться из объятий Чонгука. — Тебя уже ждут, иди. Я буду здесь. Парень ещё раз поцеловал её и ушёл, закрыв дверь на ключ. Соён тихо села на полку для обуви, переводя сбивчивое дыхание. Она ждёт любимого мужчину с работы. Время ещё есть. Она никуда не торопилась.