Вместе

Грохот стоял знатный. Поезд нёсся вперёд на всех парах, пассажиры иногда хватались за поручни, теряя равновесие по пути в туалет. Косте было даже интересно, могут ли оштрафовать состав за превышение скорости. Хотя, положа руку на сердце, он был только «за». Парень даже задумался, возможно ли дать машинисту взятку, чтобы тот ещё добавил газу. Потому что … ну, невыносимо же. Екатеринбургу казалось, что он умом двинется от нервов за время дороги. На очередном вираже, его качнуло и приложило о железную ручку двери тамбура. Раздражённо цыкнув, Костя потёр предплечье и затянулся, глядя в замызганное окно. Да, он курил в тамбуре. Ну, и что? Посмотрел бы он на того, кто сейчас осмелится ему что-то сказать. Екатеринбург был хорошим парнем … А ещё довольно крупным сурового вида мужиком. И мужик этот был явно весь на измене. Костя чувствовал, словно едет на экзамен, к которому забыл подготовиться. После той пары дней, что Юра провёл у него неделю назад, они больше не виделись. Вроде бы, никакой трагедии. Они занятые люди, а Челябинск и так тогда кинул все дела, психанул и приехал выяснять, что с ним приключилось. Вполне закономерно, что уже на следующий день Юре оборвали телефон возмущёнными звонками с работы, и пришлось брать ноги в руки и лететь разгребать проблемы. Они созванивались пару раз, но много ли можно понять по телефону? Косте необходимо было именно увидеть Челябинск. Может, Юра уже успел триста раз пожалеть о том, что тогда дал маху с принятием Костиных чувств? Может, передумал? Может, попытается свести всё это на нет и замять инцидент? И что тогда? А, может, для Юры так будет лучше? По ушам нещадно резанул адский скрежет, когда поезд особенно сильно занесло. Если в самом вагоне эти звуки ещё можно было пережить, то вот в тамбуре вся симфония рельсов и колёс была слышна в полную силу. Костя выкинул бычок в щель в полу. - Дай ещё одну, - обратился он к бритому мужику лет пятидесяти в затасканной спецовке, которого достал уже за время поездки, всю дорогу стреляя сигареты. - Свои иметь надо. - Я вообще-то не курю. Тебе что, жалко? – хмуро отозвался Костя. - Оно и видно, что не куришь, - съязвил его временный сожитель по купе и тамбуру, всё-таки протягивая сигарету с зажигалкой. Парень подкурил и, отвернувшись к окну, уперся лбом в холодное грязное стекло, отрешённо наблюдая, как мелькают деревья вдоль дороги. - И чего ты так пиздострадаешь, пацан? С женой разводишься, или на работе сократили? На «пацана» Костя тянул разве что в глазах сурового заводчанина средних лет. - Другу в любви признался, - не оборачиваясь, глухо отозвался Екатеринбург. За спиной послышался надсадный кашель поперхнувшегося мужика. Не то, чтобы Косте хотелось огрести по морде в провонявшем табаком тамбуре. Просто случайным попутчикам легче сказать то, что никому из своего окружения не посмеешь. А может, и правда, хотелось огрести по морде … Так, чтоб мозги встали на место. - А так, по виду, и не скажешь, что пидарас … - охуевше резюмировал Владимир Петрович, задумчиво помолчал и добавил, - И что друг? Ему, может, и было мерзко, но встретить на Урале педика, это как столкнуться со страусом по пути на работу. Дичь, конечно … но любопытно ведь, что это за хрень, и как она тут оказалась… Петрович всю жизнь считал, что пидоры есть только в Европе и в правительстве. - Вот, приеду, и узнаем, - вздохнул Уралов. Битьё морды, похоже, пока отменялось. _________________________________________ На вокзале было шумно, галдели толпы встречающих и провожающих. Костя сошёл на перрон, и задрал голову, глядя на вокзальные часы. Всё-таки прибыли точно по расписанию. Юра обещал встретить его с поезда. Наверное, уже должен был подъехать. Парень закинул рюкзак на плечо и, проталкиваясь через столпотворение, направился к стоянке. Челябинск нашёлся там, где и ожидалось. Стоял, оперевшись о машину и курил, вглядываясь в толпу. Заметив издалека Екатеринбург, он помахал ему рукой с зажатой между пальцами сигаретой и легко улыбнулся. От этой картины у Кости сладко ёкнуло где-то в груди. Наверное, он бы мог вечность смотреть на то, как Юра, в своей привычной чёрной куртке и с шухером на голове, немного жмурится от непривычно яркого, для этого времени года, солнца и улыбается ему. Татищев подходит навстречу, закидывает руку на плечо, слегка приобнимая, ведёт к машине: - Привет. Как ты, Кость? - Разобрался с делами и прилетел, - от такого Юры, спокойного и родного, Екатеринбург буквально чувствует, как на выдохе из него уходят все сомнения и всё то звенящее напряжение, которое не давало дышать целую неделю, - Я дико по тебе соскучился. - И я по тебе, Катюш, - чуть сильнее прижимая к себе за плечи, говорит Челябинск, - Хорошо, что приехал. Какой-то мужик в синей спецовке, проходя мимо, поворачивается и охуевше смотрит на них. Юра только вопросительно вскидывает брови, случайно ловя нечитаемый взгляд. - Какие-то проблемы? – с вызовом спрашивает он, искренне не понимая, что такого сделал. Друга при встрече обнял? И что? Костя, не выдержав, хихикает, как смущённая пятиклассница. - Ну, блядь, удачи что ли … - слегка зависнув и почесав в затылке, выдаёт Петрович, отворачивается, да скорым шагом сваливает подальше. И только встряхивает головой, словно пытаясь выкинуть оттуда информацию крайне сомнительного содержания. Ему ещё сегодня на сутки, начальник – мудак ... Вот, зачем ему знать, что страдалец – пидорас из тамбура, кажется, обрёл своё голубое счастье? - Я чего-то не знаю? – недоумевает Татищев. - Ааа …Да, не важно, Юр, - не зная, как адекватно объяснить свои откровения с первым встречным, сворачивает тему Екатеринбург, садясь в машину. Челябинск падает за руль, и зажимает нос рукой: - Фуу … Ну ты и накурился! Даже у меня от такого дух запирает. С чего это ты так? - А если я скажу, что соскучился по твоему запаху? – хитро лыбится Костя. - То я скажу, что ты придурок. Во-первых, даже от меня не так сильно прёт. Во-вторых, ты же бросил курить. Нахуя опять в это дерьмо влезаешь? Знаешь же, как потом сложно завязать. Если хочешь, я тебе какую-нибудь свою прокуренную футболку презентую – нюхай на здоровье, - ворчит Татищев, глядя в зеркало заднего вида и выруливая с парковки. Екатеринбург откидывается на подголовник и прикрывает глаза, улыбаясь. Он хочет. И прокуренную футболку. И эти нотации. И всё, что Юра будет согласен ему дать.