Сжигая лед

—... Дилюк... — Нет. — Но!.. — Даже не проси, я все сказал. Кэйа вздохнул. Вздохнул ещё раз и демонстративно отвернул голову вбок, повернувшись слепой стороной, как делал всегда, когда обижался. Или делал вид, что обижался, чтобы получить желаемое. Вот только Дилюка этим не возьмёшь, не-а, он — спокоен и хладнокровен, его выдержка крепка и несгибаема, и вообще, Альберих уже не маленький, сам согреется и без его Пиро, и... И он выглядит так по-детски нелепо с этим намокшим мехом, в который пытается уткнуться красным шмыгающим носом. Крио глаз не согревал и от холода не спасал, а этот идиот продолжал щеголять с рубашкой на распашку, прикрывшись бесполезной накидкой, которая, собственно, ничего и не прикрывала. Ливень усиливался. Тёмный хвост намок, свалявшись в тонкую сосульку, которую Кэйа то и дело перекидывал за спину, повязка облепила кожу липкой прохладой и под тяжестью воды чуть сползла. Недовольно нахмуренные брови и отсутствие улыбки придавали его лицу непривычно жалобное выражение, из-за чего Кэйа напоминал мокрого котёнка. Дилюку становилось уже физически больно наблюдать за ним, сам-то он несмотря на дождь был абсолютно сух — капли просто испарялись, даже не успевая коснуться кожи. До винокурни и стен города ещё чертовски далеко, и можно было не пытаться добраться под таким ливнем, стеной окружившим их. Лес явно не собирался отпускать поздних путников так просто, оставалось лишь залечь на время, пока дождь не закончится, и уже тогда двинуться дальше. Кэйа громко чихнул. — Рыцарям не выдают нормальную одежду? Я думал, налогов с винокурни должно хватать, — Дилюк раздраженно вздохнул, хватая того за ворот и грубо притягивая к себе. Горячие руки обвились вокруг дрожащего тела, сжимая в согревающих объятиях. Кэйа, смекнув, тут же забрался своими холодными ладонями под плащ и рубашку, не встретив сопротивления и возмущения на такую наглость. — Форма Ордена убивает во мне ценителя эстетики, — Альберих ткнулся все ещё красным от холода носом в чужое плечо, зажмурившись от удовольствия — тепло и объятия Дилюка умиротворяли и успокаивали, даже дождь неожиданно стал не таким противным, каким казался ранее. — А твоя убивает меня, — привычно заворчали в ответ, на что Кэйа лишь шире улыбнулся. Неожиданная забота и долгожданные объятия совсем разморили его, вернув прежний игривый настрой. Дилюк почти пожалел о своём решении, когда заметил это превращение из потерянного котёнка в наглого кошака, что сейчас так бесстыдно скользил руками дальше и... ниже дозволенных рамок. — Только попробуй заболеть после этого, сэр Кэйа. Грубое «ты» и ядовитое «сэр» плохо скрывали беспокойство. Кэйа улыбнулся, смяв ладонями ткань дорогой рубашки. — Я постараюсь, мастер Дилюк.