Кусочки синусоиды

Все, что нам обещали, обязательно сбудется. Сбудется непременно и безусловно. Это же неизбежная истина. Как может быть по-другому? Все потушенные свечи на торте были не зря? Все ошибки и взлеты были не в пустоту, так? Вечная погоня-избегание за счастьем, за комфортом и стабильностью. И конечно же будущее. То самое, которое гадалка с подземки прочитала у тебя на ладони за мятую сотку.

Все было не зря. Так ведь?

***

Утро-день-ночь сливались в один большой комок. Ебаный луп, день сурка, называй, как хочешь. И не поймешь — ебучий город виноват в твоей амебности, или ты сам и есть амеба, считающая себя виноватой во всех человеческих грехах, но при этом неустанно срущей на других. Думать об этом совершенно не хотелось. Как не хотелось думать и о том, что уже утро, и, собственно, от чего произошло мое пробуждение. Слава начинал свой день с прихорашивания. Сначала утренний душ и все прилагающиеся к нему процедуры. Затем идет укладка. И не дай бог в учебный день, когда ты и так опаздываешь к первой, пропустить его вперед. Про первую пару можно забыть. Своим волосам Слава, как правило, уделял не менее получаса. Укладка феном и гелями, а теперь еще и эти ублюдские линзы, которые, как оказалось, надевать не так уж и быстро. Потому пробуждение от громкого фена в половине девятого утра, а потом заблокированная дверь в душ привела меня в высшую степень негодования, а крики за дверью «да, еще минутку» или «да заебал, подожди еще немного» только подливали масла в огонь. И мельком пролетевший в моей голове вопрос «Куда?» остудил меня. —А ты куда, собственно, в такое время собираешься? Ты же вот только вчера приехал, — сам себе удивляясь. — Мне, конечно, похуй до глу… Перебивает меня наконец открывшаяся дверь, которая вносит в комнату мыльные ароматы вместе с «Афродитой» в лице Славы. Картина, блядь, маслом «Рождение Венеры» Боттичели. Только и Венера из Славы так себе, да и наш толчок мало чем похож на пейзаж картины. —Кататься, блядь. Кататься, — такого хамства я почему-то не ожидал. — Хватит ломиться в дверь, я и так опаздываю, — просто меня добило. Затем он как-то начал суетиться, что-то искать среди бардака на полке, бурча маты под нос, нашел один из ключей, а затем аккуратно сняв велик с настенных креплений и так же аккуратно положив его на пол, чем перекрыл вход в комнату, стал возиться с ним. Голова моя была пустой, я казался сам себе невидимым наблюдателем данного действия, и это подтверждал участник этого бардака в блоке, но я не мог и подумать как-то нарушить эту картину. Продолжать язвить уже тоже не особо хотелось. И когда я отошел от ступора, передо мной стоял уже «готовый» Слава, недовольно глядя на меня, как бы говоря: —Да дай ты уже пройти, дед, — прозвучало достаточно отрезвительно, и я не мешкая отошел с прохода. И единственное, что смог выдать мой полусонный мозг: — Ты за пиво-то когда вернешь? — Вечером. Все вечером принесу. Может даже чуть больше, чем одну, — и вылетел из блока с то ли «давай, я пошел», то ли «пиздуй, я все». И вылетел он из блока, как и из ванной — ураганом. Пожалуй, так его и можно охарактеризовать в тот момент. Ураган, сносящий все на своем пути, забирая мысли, опустошая тебя. Ураган, после которого остается сухая пустыня с лунками от вырванных с корнем деревьев. Умывшись и приведя голову и мысли в порядок, я все решал, чем занять себя. Солнце все еще адски напекало комнату, и я понял, что если останусь в этом пекле еще хоть на часик, то расплавлюсь и превращусь в лужицу. Открыл заметки, решил написать свои впечатления: «Смерть. Просто смерть. И ничего ты ей не противопоставишь. Москву охватил природный катаклизм — прямые солнечные лучи начали нас убивать. Возможно, это единственный выход из этой жизни в панельных «коробках». Возможно, это приговор на смерть в них. Твоя киноплёнка закончится на этом. Всё. Fin.» Выйти мне удалось только к полудню. Как ни странно, скитания по улицам не увенчались успехом. Мне все не давала покоя мысль о том, что теперь не могу прикрываться одиночеством и сидеть рефлексировать да пожирать себя. Хотелось социализации, банального общения. Даже со Славой. И я все приходил к тем дворикам и местам, где уже бывал, сидел там немного и снова выдвигался в неизвестном направлении. И вот на одном из местечек, а если точнее, то в одном из двориков на Патриарших, в результате бесконечного потока мыслей, мне удалось выхватить одну. Она была наиболее четкой.  — Может, велосипед — не такое уж и плохое вложение? — пробурчал я вслух, чтобы самому удостовериться в ее реальности, просмаковать и оценить ее. Всяко лучше, чем бездумно ходить пешком, да и мест сразу больше появляется. Можно будет и со Славой покатать пока. С этой мыслью я двинулся к Пушкинской. Фиолетовая ветка — не самая приятная, но спасибо, что хоть не зеленая. Протиснувшись в вагон, я уставился на еле видное окно в пустоту, периодически скрываясь за тяжелыми тушками, покачивающимися, как маятник. За окном мерно плыли трубы-артерии метро. Его кровеносная система, а ты в ней эритроцит. Или наоборот — желудок. И кто или что ты — не ответит никто. На Полежаевской людей как-то резко поубавилось, и появилась возможность вдохнуть, а после Щукинской даже и присесть. Воспользовавшись случаем, решился я посмотреть, что там вообще по велосипедам. Хватило меня ровно до Планерной. Отойдя на безопасное расстояние от метро, продолжал смотреть велосипеды и мирно покуривал, как вдруг на плечо упала рука. Выбирая меньшее из двух зол, я был уверен, что это Слава. — Ну, что, нагулялся? — да, попадание прямо в яблочко. — Пойдем, что ли, за обещанным пивом? Я замялся, но все же кивнул. Сделав десять шагов до арки, а потом около пятидесяти до входа в торговый центр, я все же решился прервать неудобное молчание. —Слава, — вопросительное мычание было мне ответом. — Ты там как по велосипедам? —Ну и вопросы у тебя. А ты как думаешь? — я покосился на него, немного с укором. — Ну а ты чего спрашиваешь? Хочешь персональную консультацию? — Хочу. Как дойдем до общаги, расскажешь, что и как? Пораздаешь советов там, все дела… — А что смотреть-то на картиночки. Давай лучше так сгоняем, поглядишь вживую. Времени еще всего-то около восьми. Посмотрев на время, я убедился, что Слава — долбоеб и совершенно не ориентируется во времени. — Знаешь, за великом сгонять успеется, а вот пиво… Пиво только до одиннадцати. Не знаю, как ты, а я все же отдал бы предпочтение благородному напитку. — Не осуждаю, наоборот, соглашусь. Приобрели мы, все же, чуть больше, чем планировали. Мне вернули мою несчастную (или наоборот, счастливую) баночку Жигулей, и сам вдогонку я купил себе еще две жестяных какого-то дешевого. Слава же решился догнаться не только пивом, но и водкой. — Ничего, про запас. Потом не захочется выходить ведь. Уже в автобусе я отвернулся к окну, на плечи давил вес банок, а в наушниках играл какой-то из альбомов Источника, особо вслушиваться в строки и не хотелось. Мои мысли были лишены всякого смысла. Жар и комары поглотили мои нервные клетки. И ненависть моя к себе зашкаливала, ведь и этим летом не хватило какого- то пинка, чтобы выбраться хотя бы в Подмосковье. Уже у входа в общагу мы раскурили какие-то дешевые, но жесткие, как пердак Люцифера, сигареты. Раньше, наверное, такие курили ковбои, а теперь деды и студенты на мели. Признаться, я даже закашлялся. Снова то же количество шагов и времени до двери блока, на КПП сидел дядя Саша, хоть сегодня он был повеселее, и кинул что-то вроде «Здорова» нам. В блоке мы снова разбрелись по разным комнатам. И так бы и закончился вечер, если бы Слава не прервал просмотр, Жожи. — Заебали вы со своим аниме, —конечно, ведь воздержаться от подобных комментариев для него просто не представлялось возможным. — Сам ты заебал, — идея фикс. — Ты блядь вообще сосал, че начинаешь-то? — Ты блядь сам больше сосал, — что-то промелькнуло у него. — Ну и хуй с тобой. Не нужны тебе мои советы и консультации что ли? Поморщившись от того, что меня хотят прервать, я решил свести все к компромиссу, мол, вот, дай досмотреть, потом там и попиздим, а там и задушнишь этими велосипедами. Даже предложил вместе глянуть. —… ну а чего сидеть по разные стороны баррикад? —Ладно, я тебя понял. Хули делать-то, — немного замялся, видимо, идея не льстит ему от слова совсем. — Показывай этот свой Жожо. Первые минут двадцать было настолько неловко, что я уж думал свернуть все к чертовой матери. Мы что-то хмыкали невпопад, неловко жались. Я пытался объяснять кусками лор и сюжет, от чего он больше понимал происходящее. И вот уже начались и комментарии с обеих сторон, шуточки про говно и матерей. И вот тогда я вывел для себя ебучую истину: аниме и пиво — гремучая смесь, которая может вас сблизить или в край разъебать. Рулетка. Время доходило до двух ночи, и сон, как ни крути, накатывал так стремительно, что даже опенинг не спасал. —Хорошая штука, слушай, — очевидно. — Досмотрим завтра может? А еще завтра сгоняем поглядеть на лесопеды. — А как же вот эти гайды и советы, — не я же все это наобещал. — Да будет тебе все на месте. Ну как, договор? — киваю ему. Разбрелись мы снова в этом неловком молчании. С этим же молчанием я умылся, дропнул чистку зубов и лег спать. Слава еще копошился у раковины, когда я уже засыпал. И этот день мог кончиться, как предыдущие, но предательски пропущенный такт где-то между ребрами сыграл свою роль. Мне вдруг показалось, что день выдался не таким уж и плохим. Не так уж и тошно сидеть с кем-то, болтать, что-то смотреть. Но что-то я все же не мог уловить. Понимая, что сон может улетучиться, я отогнал от себя налетающие, как комары, мысли и провалился в царство Морфея.