Кусочки синусоиды

Так если мы учимся на ошибках, то почему их настолько много? Жизнь состоит из ошибок? Жизнь — ошибка? Так если я сотру себя с лица Земли, то я научусь их решать? Или решу? Зачем удерживать (ся), если мы все равно в итоге все канем в эту бездну. Ха. Убегаешь от проблем. Решать все надо здесь и сейчас. И тебе. Когда, если не сейчас? Кому, если не тебе?

***

Сессия-сессия-сессия. Все это вряд ли уж можно назвать весельем. Тем не менее, обстановка в блоке перестала быть для меня такой уж гнетущей. Я вновь влился в субботние посиделки, стал больше коммуницировать с остальными, а с воскресения по пятницу, уже по привычке, ботал. Погода не радовала, настроение не вылезать из постели меня иногда пересиливало, особенно в среду, когда первой парой шел английский. Датой первого зачета было обозначено семнадцатое декабря — ТерМех. Четверка в зачетке, класс. Между первым и вторым зачетом выпадал мой день рождения, который, впрочем, как и на первом курсе, прошел непримечательно. Посмотрели фильм, даже не пили, так как у трех из нас двадцатого уже был следующий зачет. Единственное, что добавляло интерес к девятнадцатому декабря — Слава, который мало того, что на час опоздал, так еще и притащил с собой втулку для вела в качестве подарка от себя. В ту ночь мы с ним сидели над Горловским зачетом: заливались энергетиками, выходили курить. И вот в половине третьего, когда все высыпались перед зачетами, Слава в очередной раз позвал меня курить. Кто бы мог подумать, что в приложении к своему подарку, он одарит меня еще одним коротким табачным поцелуем. Ни первого, ни второго мува с его стороны я не понял и оставил без внимания. Оставалось четыре зачета, остальные четыре мне закрыли автоматом, так как всю осень упорно ботал и ходил на лекции, лишь бы не видеть счастливую рожу Славы. Еще два зачета пролетели достаточно быстро, да и готовиться к ним особо и не нужно было. Потому я все вечера и ночи проводил вместе с вопросами Горлова, иногда, разделяя участь со Славой. И вот сейчас, получив свою зачетку с очередной «хорошо», я направлялся в общагу, чтобы заботать последний — Горловский, так как отложен он был на последние числа декабря, а если точнее — заветная дата — двадцать восьмое, что обозначало еще двое суток. Горлов — страшный человек, вернее, дед. Дед, который воняет и периодически забывает пить свои таблетки. Не страшнее Вестяков, конечно, с ними ему не сравниться. Чего только стоит знаменитый видеоролик с бедным мальчиком, уржаться можно. Но Горлов все равно уже не первой свежести дед. В общаге челы делились планами, куда они разъедутся на новогодние выходные перед экзаменами, последние зачеты кто-то из них закрыл сегодня, кто-то раньше. Только Слава все молчал до последнего. Вечером мы все немного посидели, и пацаны пошли складываться к поездке. Димас, как и Васил, отъезжали уже завтрашним утром, а Димка — вечером. И вот утром, когда Васил, попрощавшись, закрыл за собой дверь, я вскочил и быстрым шагом направился в соседнюю комнату. Слава спал, но интерес для меня был превыше всего, поэтому я намеревался его разбудить. Димка сидел на соседней кровати и снова во что-то задротил. — Слава, — я старался растормошить его, поэтому присел рядом и немного похлопывал его по оголенному плечу. — Слава, ты когда съебываешь? — Никогда, — сонный ответ меня не устраивал. — Съебись, я сплю. — А ты хули спишь? Завтра Горлов, а ты тут разлегся, — я вложил в интонацию средней степени осуждение. Слава проигнорировал данное обвинение. А Димка как-то странно хмыкнул. — Да он вроде ночь сидел над этим говном, так что пусть отдыхает, — и перевел взгляд с экрана на меня. — А ты как? Снова остаешься в общаге? — Ну а что мне еще остается? — от этого вопроса стало как-то неприятно. Я вновь остаюсь один, хоть и всего на полторы недели. Но даже это вызывало какое-то скребущее чувство внутри. Время близилось к шести вечера, когда Слава все же проснулся и присоединился к непрерывному боту. В какой-то момент Димка зашел в мою комнату, чтобы попрощаться, и ушел. — Ну вот и все, — подтвердил Слава звуки закрывающейся двери. — Так, а ты когда отчаливаешь? — я посмотрел на Славу. Он сидел в очках и немного помятый после сна. Я вновь накинулся на тетрадь с билетами. — Не это зимой уж точно, — он не отрывался от билета. — У родителей терки, все дела, — лицо его мгновенно приняло более серьезную и очерченную эмоцию. — Понял, — так же не отрываясь от написания. Но в груди что-то приятно кольнуло. Значится, я остаюсь не один. Я не смог сдержать наползающую улыбочку. Так мы и сидели над билетами, иногда спрашивая друг у друга какую-то и информацию, пару раз выходили курить, вливали в себя энергетики. Легли спать к пяти, чему были рады, и чуть не проспали. Вместе вылетели из общаги, бежали на автобус, затем метро. Все как-то смешалось в спешке. Но в аудиторию мы зашли аккурат перед дедом. Отстрелялись мы в первых рядах. И даже удачно: Слава получил свою заслуженную «хорошо», а я гордился своей «отлично». Работа явно была проделана не зря. Возвращались мы неспешно. Покурили после экзамена, курили после каждых пройдённых магазинов. Зашли в ближайший КБ, чтобы приобрести пиво. Слава не изменял своим традициям, поэтому купил еще и водки. В метро мы обсудили, что на новый год сильно не хотели бы готовить еду. И что сейчас мы тоже не в состоянии. Согласовали заказать пиццу. На плахе я зашел в табачку. Сигареты у меня явно не бесконечные, что, конечно, безумно огорчает. Слава же зашел непосредственно в ущербный по меркам Москвы торговый центр. На вопрос «Зачем?» мне прилетело многозначтельное «Надо». Надо, так надо. От плахи мы решили воздержаться от похода пешком, хотя Слава долго уговаривал меня зайти в лесок, хотя слякотная погода совсем не располагала к прогулке. — Зачем, Слав? — я порядком устал от ночных засиживаний и желал вкусить отдыха. — Откуда в тебе столько энергии блядь? — и я одной ногой был в автобусе. Ничто не помешало мне зайти в него. Слава заскочил в тот момент, когда двери почти схлопнули его. — Ну ты хуйло. Все тебе причина нужна, цель блядь какая-то, — мы встали к грязному окну. За запачканным стеклом пролетали разваливающиеся многоэтажки с их внутренностями дворов. Площадки в виде самолетов и космических кораблей на фоне серого неба вызывали щемящую тоску. Фасады деревянных полуразвалившихся балконов чередовались с вульгарно-белыми пластиковыми, В наушниках играл Хаски, а от того виды на панельки еще больше скручивали мое сердце в тугой узел. Горячее дыхание оставляло на стекле запотевшие разводы, которые образовывали мгновенно исчезающие узоры. Слава скучал и не замечал этой русской тоски за стеклом, переводя свой взор с телефона на меня. И вот, поймав друг друга взглядом, что-то промелькнуло у нас. Возможно, одна и та же мысль. — Посмотрим фильм, — я и сам не понял, был это вопрос или утверждение. — Посмотрим, — утвердительно сказал Слава. — А что смотреть будем? — Да на месте уж определимся, — я вновь отвернулся к окошку. — А пицца? — На твой вкус, — отмахнулся я от каких-либо последующих вопросов. Благо, их и не последовало. Доехали мы до общаги под звуки разваливающегося троллейбуса, сказочно. Впрочем, все это совпадало с пейзажами за окном. Хоть настоящая зима не планировала, кажется, посещать нас, световой день неумолимо приближался к концу уже в районе четырех или пяти вечера. Мы ещё раз покурили непосредственно у общаги в компании знакомых Славы и с чистой совестью двинулись в блок. В лифте мы одновременно потянулись к кнопке, что было достаточно неловко, когда пальцы соприкоснулись в нескольких миллиметрах от кнопки. Уступив Славе, я плавно отошёл к зеркалу, оперевшись спиной о железную кабину. С такой же неловкостью мы ввалились в блок. В отличие от Славы, я старательно пытался ее игнорировать. И вот мы снова вдвоем в блоке, только за окном уже не летние зеленые пейзажи, а голые кроны деревьев и собачий холод. Разложившись, я предложил что-то включить на фон, пока мы будем ждать еду и выбирать чертов фильм. — Ты ведь не против Яндекс радио? — открываю ноутбук. — Так, — выбираю категории. — Ага, «занятие». Ну-с, выбираем категорию «Секс»? — в левой руке покоилась стеклянная бутылочка пива. Слава как-то нечитаемо смотрел на меня, все еще принимая какие-то странно-закрытые позы. — Да че ты жмешься, будто я тебя тут насильно держу, — и, поменяв интонацию, подтвердил сам себе. —Вроде нет. Просто расслабимся, посидим, а потом спать. Думаю, мы тут оба устали, — я запнулся от своей же мысли, нажимая на какие-то рандомные рекомендации от Яндекс радио. — Или я тебе там какие-то планы срываю? — Да мы вот вроде так и собирались сделать после зачета. Так что нет, — Слава пилил меня взглядом. — Так а че глянем-то? — Ну, а у тебя предложения есть? — я стал в своих заметках искать лист с фильмами. — Настроение под какой-нибудь вестерн, наверное. Я задумчиво хмыкнул. Вестерны. Пожалуй, самая стойкая ассоциация, пожалуй, С Тарантино. — Как насчет «Джанго освобожденный». Ты смотрел? — ответом мне было молчание. — Ну ясно. Ты пока глянь. Может заинтересует. — Ну, может ты мне лучше расскажешь? — и пока я пытался его заинтересовать, Славе позвонила доставка. — Ладно, я пока схожу забрать, — и начал обуваться. — А насчет фильма… Давай чет другое лучше выберем. Но можем тоже из Тарантино, — и спешно выбежал. — Ну и гнида. Переложил выбор на меня, — я немного призадумался. — Не нравится — сам бы и выбирал. И пока я перебирал в интернете все возможные варианты, Слава успел вернуться. И с готовым предложением: — Я тут вспомнил, что хотел бесславных ублюдков глянуть. Ты как? —Мне казалось, что это не вестерн, — я не удержался от заносчивого. — Тем не менее, выбор неплохой. Я был рад тому, что никаких конфликтов на почве выбора фильма не возникло. Мне даже начало казаться, что день не может быть реальным — настолько все шло хорошо и гладко: успели к зачету и успешно сдали. И все же, это осознание давило. А если завтра все будет уже иначе? Мой внутренний монолог прервал звон рюмок. — Будешь? — Слава чуть было не налил во вторую стопку водки. — Откажусь. Сегодня я явно ограничусь пивом, — и, оглядев свою бутылочку, залпом допил ее. — Как знаешь, — и он мигом осушил свою. Недолго думая, мы принялись за просмотр, предварительно включив обогреватель. Переодевшись в «труханы и футболка — сойдет», мы присели на кровать рядом с окном, соблюдая дистанцию. И через какое-то время, мы приняли молчаливое решение зашторить его, так как пробивающийся с улицы свет разрушал атмосферу. Освещение в блоке так же было приглушено, оставался только свет от монитора. Картонная коробка уже в крошках стояла на ближайшем столике, где спокойно стояла бутылка Славиной водки. Хватило моего осуждающего взгляда, чтобы он остановился на двух рюмках. Сюжет фильма мне был уже известен, смотрел я его не раз, потому позволял себе отвлекаться. Интерес у меня вызывали только конкретные моменты и диалоги. Слава же честно просмотрел уже перевалившую половину и даже вовлекся в процесс просмотра. А я периодами залипал в телефон, за что получал локтем в бок. Иногда Слава даже попадал между ребер, от чего резкие волны боли прокатывались по телу. Стрельба внутри экрана в какой-то момент стала сливаться у меня в голове с диалогами. Меня потихоньку начало клонить в сон, но я старался держался стойко. На фоне фильма все еще играла какая-то из станций на радио. Тогда, поддавшись слабости, решил принять горизонтальное положение. — Ты блядь только попробуй заснуть, — Слава, не отрываясь от просмотра, немного сдвинулся, чтобы дать мне больше пространства. — Да че ты начинаешь, — меня все же выдавал сонный голос. — Все под контролем. И хотя на экране начиналась одна из моих любимых сцен — стрельбище в баре — я уже не мог контролировать накатывающий сон. Оставшаяся часть фильма прошла для меня как в тумане — я периодически закрывал глаза, а будили меня какие-то громкие звуки фильма, так я держался минут пять и снова засыпал. Это могло происходить до самого конца фильма, если бы не Слава со своими возмущениями: — Ну мы че, все? Выключаем и спать? — он поставил фильм на паузу и лег напротив меня. — Или ты найдешь в себе силы со мной досмотреть? — Не знаю, — миссия «открыть глаза» была успешно провалена. — Может, без меня досмотришь? — и только я хотел засунуть руку под прохладную подушку, тут же наткнулся на что-то. Интерес взял надо мной верх, и вот я держу перед свои и Славиным лицом новенький тюбик лубриканта, и это, пожалуй, взбодрило меня лучше всего. Все кусочки пазла собрались в моей глупой голове воедино: и аптека на плахе, и смущение Славы, и желание пройтись до общаги пешком. — Ты, надеюсь, меня насиловать тут не собрался? — я насмешливо переводил взгляд с тюбика на рдеющего Славу. — А ты с чего взял, что это мое? — Слава было хотел вырвать ее у меня из рук, но я вовремя среагировал, вскакивая с кровати. За мной последовал и Слава. — А чья тогда? Димкина что ли? — меня пробило на смех. — Да блядь! — Слава больше не пытался как-то отнекиваться, грубо вжавшись своими губами в мои, пытаясь в который раз остановить таким образом мой смех. Впрочем, разве кто-то был против? — Да уж, Вячеслав, своим традициям и вы не изменяете, — отстранившись, я уже хотел отдать Славе его вещичку и пойти спать, как вдруг мою руку чуть ли не заламывают, чтобы вырвать из нее тюбик. — Да я же добровольно был согласен вернуть, а ты снова тут применяешь насильственные методы… Слава никак не ответил. Лишь окинул меня тем же взглядом, что и в один из летних вечеров. И снова этот тусклый свет лампы, который подсвечивал глаза. В тот момент что-то упало внутри моей груди, разбиваясь в дребезги. Наверное, как и у Славы, потому что его рука потянулась к моей, чтобы обхватить своим мизинцем мой. Какая-то искра за секунды пробежала по нам, чтобы запустить неизбежный процесс. Воистину, два фаталиста, не меньше. Какое-то время мы так и стояли, то ли целуясь, то ли просто горячась, кто бы знал. В какой-то момент я почувствовал, как «что-то» упирается мне в бедро. Конечно, я не смог этого не отметить. — Слава, — отрываясь от губ. — Твой стояк, мягко говоря, мешается… — ситуация неловкая, даже смущающая. Слава поморщился от такого комментария, охнув. Переместившись обратно на кровать, мы завершили просмотр. Спать меня больше не тянуло. Хотелось продолжать разгонять тему, может, даже еще немного так полежать вместе. Ведомый каким-то странным порывом, я намеревался встать, но Слава удержал меня. — Давай еще немного полежим. Можем вместе поспать сегодня, — последнее предложение он выдал как-то робко, что смутило нас обоих. — Чтобы ты потом снова прятался? — вполне себе серьезный вопрос, учитывая прошлый опыт. Слава, восприняв это как укор, отвернулся и пробубнил: —Как хочешь, — и отпустил мою руку. — Да останусь я, — неловко двигая Славу, я прилег рядом с ним. Так мы какое-то время лежали в тишине, следя за дыханием друг друга. Наши мизинцы соприкасались — Славин немного обвивал мой, передавая электрические импульсы по моему телу. Пролежав в таком положении минут двадцать, Слава отвернулся лицом к стене. Его дыхание стало тяжелее, слабые догадки появлялись в голове, но я им охотно верить не хотел, но когда я почувствовал, как его правая рука сместилась, я напрягся и задал вопрос: — Слава, — его имя вышло из меня с каким-то стальным звоном. — Ты что делаешь? — не получив ответа, я повернулся к нему всем телом, молясь не увидеть то, о чем кричало буквально все. Слава плотно сжал губы, прижмурив глаза, а под одеялом угадывалась рука, производя вполне себе определенные движения, щеки горели, что было заметно даже при слабом освещении. Я смотрел на эту картину, понимая, что Слава не спит. Слава дрочил. Дрочил рядом со мной. На одной кровати. Я не мог сказать и Слова, просто наблюдая и не понимая, как на это правильно реагировать. Приоткрыв глаза, которые будто были затянуты пеленой, он сказал: — Амир, — его пересохшие губы приоткрылись. — Поцелуй меня. Я несколько секунд все еще пребывал в ступоре, не понимая, что мне сделать. И не придумав ничего лучше, все же припал к его губам, получая горячий выдох в губы. Слава продолжал мастурбировать, немного ускоряясь. Меня переполняли различные эмоции, но в голове образовалась кристальная чистота, всепоглощающая пустота. Отстранившись, я продолжал смотреть на него, просунув руку под его шею. Я закрыл его приоткрытый рот ладонью — все это казалось мне абсолютно нереальным, абсолютно безумным действием. Тогда Слава облизал языком мои пальцы, шире приоткрывая рот, и мои указательный и средний пальцы проникли ему в рот. Слава стал водить по ним языком, что порядком возбудило и меня. Я достал из-под подушки Славину смазку, открыв одной рукой, я неаккуратно размазал ее по ладони и быстро просунул ее под одеяло к Славе. Отодвинув его руку, не получив протеста, я обхватил его член и стал медленно водить по нему рукой. Слава все еще посасывал мои пальцы, и когда я коснулся его, он тихонько простонал. — Что, Слава, — я наклонился к его уху и высунул пальцы из его рта, водя влажными пальцами по его губам. — Думал об этом, когда трахал девок? — получив в ответ непонятное мычание, я приостановил свою руку. — Тебе лучше ответить, я ведь могу закончить и уйти. — Да, — он одобрительно простонал, выражая свои чувства или отвечая на мой вопрос. Я начал целовать его шею, и идея промелькнула у меня в голове. Тогда я начал оставлять на его шее маленькие засосы. Слава откинул голову, открывая больше пространства. Я начал расписывать его шею-полотно, покрывая ее фиолетовыми цветами. Слава начал неприкрыто стонать. — Что, нравится тебе, Слава? — я слабо прикусил его кадык. — Нравится, когда тебе шею расписывают? — и продолжил целовать его шею, ускоряя движения руки. — Амир, — мое имя стало чаще срываться с его губ. — Амир, поцелуй меня еще раз. — А ты завтра не сбежишь от меня? — приближаясь к его губам. Отрицательно помотав головой, Слава потянулся ко мне, и мы слились в поцелуе. Мой член терся о спину Славы, выделяя смазку. Слава извернул свою руку и касался меня. Жаркое дыхание, поцелуи — все это переполнило меня, и я кончил, пачкая руку и спину Славы. И он, простонав мое имя, излился мне в руку. Осознание начало накатывать на меня волнами, оставляя смущение. Наши лица все еще были близко друг к другу, дыхание постепенно начало возвращаться к норме, как и сердцебиения, я заметил, как по Славиной щеке стекала влага. В комнате вдруг стало безумно душно. Тогда я вытер свою руку о его торс. — Мерзость. Я встал с кровати, направляясь в ванную. И когда я сливал сгустки спермы с рук, сзади подошел Слава, присоединившись к мытью рук. Тогда же я помог вытереть Славе его испачканную спину и увидел свое творение — исписанную моими губами синюю шею Славы. Уже в комнате, мы пересели на другую кровать, посмеиваясь, и осушили по стопочке недопитой водки. Мы молчали и смотрели в стену, все еще держась мизинцами, а Слава другой рукой трогал свою щеп, то ли пытаясь стереть все, то ли пытаясь запомнить рисунок пальцами. Все еще играла какая-то индюшатина на Яндекс радио. Наверное, так мы и уснули, полусидя на его кровати, опираясь друг о друга плечами.