Нити Жизни

— И что нам с ней делать?       Драко дернулся, когда услышал грозный голос Люциуса. Он всё ещё смотрел в проход, куда увели Грейнджер. Как давно это было? Заметил ли кто нибудь, что он, как идиот, пялиться в одну точку?       Неожиданно в его голове возник вопрос. Драко даже не хотел об этом думать. С каждой секундой он бился в его голове всё сильнее. Кажется, он готов разорвать его голову, а после и сожрать его самого, даже не пережевав.       «Почему Поттер и Уизли бросили её?»       Почему они бросили её?       Почему? — Пока не трогайте, — раздался скрипучий голос Беллатрисы, — я сообщу Тёмному Лорду, а после скажу вам его решение.       Она тихо удалилась. Или может это он просто не заметил. Терять грань с реальностью входило в привычку.       Вредную привычку.       Он вновь очнулся, когда уже лежал в постели. Он не спешил засыпать, ведь знал, что последует за этим. Ужасные картинки возникали каждый раз, как только его веки закрывались. Ночные кошмары в последнее терзали его сознание с особым рвением, будто хотя разрушить его полностью.       Но можно ли разбить разбитое?       Кто знает.       Прикинув сколько он сможет продержаться без сна, он достал зелье сна без сновидений. Драко, по его подсчётам, не спал уже три дня, что чревато галлюцинациями. Ему необходимо было поспать. Запасы зелья незамедлительно пополнялись каждый месяц и так же быстро тратились. На остаток этого месяца у него осталось всего лишь пять зелий из одиннадцати.       Фиолетовое зелье плескалось в банке из стороны в сторону. Прекрасный цвет, напоминающий любимые цветы его матери. Удивительно, что такая аристократка, как она, до безумия любит лаванду. Вынув пробку, он глоток за глотком поглощал его. Горький вкус приятно обжег язык.       Его голова едва коснулась подушки, и он окунулся в темноту, которую ждал так долго. С каждым разом он всё сильнее скучал по этим ощущениям. Его рука свесилась с кровати, и с ладони скатился флакон. Возможно, домовики уберут его, а может и нет.       Сейчас ему было абсолютно всё равно.       Кажется, голова готова была взорваться на части, а после собраться, чтобы снова проделать эту манипуляцию.       Открыв глаза, она осознала, что ничего не видит. Может это было из-за темноты, а может это её глаза отказывались функционировать. Собственно, это было ей не столь важно. Раздраженно закрыв глаза, она стала вспоминать прошедшие события.       Рука отозвалась тупой болью.       Она поморщилась. Даже не хотелось открывать глаза, чтобы понять нанесённый урон. Она бы всё равно ничего не увидела, слишком темно вокруг.       Этим она успокаивала себя.       Но мысли всё равно цеплялись за одно. Грязнокровка. Грязнокровка. Грязнокровка.       Она должна успокоиться. Это война. Все многое потеряли. Даже Пожиратели. Её шрам совсем не должен что-то значить. У всех есть шрамы, и сейчас к её списку прибавился ещё один.       Сколько она уже здесь?       Вероятно, она отключилась от боли. По всему телу до сих пор мелкой дрожью, словно маленькие разряд тока, проходила резь. Она помнила, что сделала что-то очень странное, непонятное настоящей себе, но тогда она считала это необходимым.       Драко.       Она использовала Легилименцию. Она позволила ему узнать. Она — дура.       Начиная с пятого курса, она углубилась в Легилименцию. Она не могла сказать, почему именно её это заинтересовало, но была глубоко уверена, что когда-нибудь это пригодится. Каждый вечер она пряталась в библиотеке и изучала каждый раздел. Кажется, у неё был даже учитель. Или нет?       Всё путалось.       Всё чертовски ужасно путалось. Даты, места, события. Она не могла восстановить большинство событий с пятого курса. Она не знала, почему это всё кажется правильным. Её мозг сломался и это правильно? Так не должно быть.       Она чувствовала себя странно. Свой ум она считала своим главным преимуществом. Знания, хранящиеся словно по полочкам, как книги в библиотеке, отмеченные по разным стилям, сейчас были в полном беспорядке. Посередине стеллажей были огромные дыры. Словно те самые чёрные дыры в космосе, в которые так страшно заглянуть, ведь никому неизвестно, что там скрывается.       За секунду в её голове пронеслись десятки оставшихся воспоминаний, но ни одного, где был бы намёк на происходящее. Голова начала болеть, сознание трещало по швам, а любая логическая мысль за секунду становилась самой глупой. Всё было слишком неправильно и правильно одновременно.       «Всё в порядке. Ты их спрятала. Присоединись к ним. Так нужно.»       Это был её собственный голос, но она его не узнала. Паника с каждым мгновением всё нарастала. Сжимала её голову и грудь, будто хочет их раздавить. Мысли всё чаще путались, заставляя её совсем потеряться в их потоке. Слишком много всего проносилось мимо неё, словно она попала в водопад, но она так и не смогла ни за что зацепиться. Она тонула. Что, черт возьми, происходит?       В этот же момент скрипнула дверь в подвале. Каблуки застукали по полу, всё приближаясь к ней. Гермиона даже не обратила бы на это внимания, думая, что это всё лишь игры её разума, но знакомый голос заставил её понять всю происходящую реальность. — Ну привет, милочка.       Кто-то стратегически долго трясёт его, стараясь разбудить. Раздражение нарастало с каждым новым толчком, готовясь вырваться из него в виде громких ругательств. — Да что вам, блять, нужно? — его голос разнесся по комнате, и, кажется, даже по коридору. — Мистер Малфой, Вас зовёт ваш отец, — тихий голос домовика заставил его ещё сильнее рассердиться, а его исчезновение, без объяснения причин, окончательно взбесить.       Но вместо криков, он лишь покорно оделся и пошёл вниз. Непривычная тишина стояла в доме. Чаще всего он был заполнен Пожирателями, криками новых жертв и жутким смехом его тёти, но сейчас было подозрительно тихо.       У входа в зал он увидел отца и мать. Лицо Люциуса перекосилось от злости, делая самую дурацкую гримасу. Будь бы сейчас другая ситуация, Драко бы засмеялся. Глаза матери, завидев его, наполнились болью. Дело дерьмо. — Почему ты так долго? — грозный голос Люциуса вновь заставил его вздрогнуть. — Тёмный Лорд уже заждался нас, и, не дай Мерлин, он будет зол. Ты будешь отвечать за свой поступок, — его рука сомкнулась на предплечье сына и, дернув его, Люциус направился в зал.