Империя врождённых желаний

      Воспоминания. Какое красивое слово, что имеет такой необычный смысл. Так круто, наверное, жить, имея за своей спиной кучу опыта и запоминающихся моментов. Так уж получилось, что воспоминания делятся на хорошие и плохие, а люди так отчаянно рвутся лишь за «хорошими» воспоминаниями, даже не догадываясь, как приятно помнить хоть что-то.       Меня зовут Джессика Патнем, мне семнадцать лет, и я смело могу сказать — мне нечего делать в этом мире. Без друзей. Без семьи. Без цели. Без любви, в конце концов.

***

      Я открыла глаза и почувствовала оглушительную боль в голове и в большинстве частей тела. Первая мысль, которая посетила мою голову, была чем-то вроде: «Где я? Как я тут оказалась?». Потом я снова ощутила острую потребность во сне. И вырубилась.       Очнулась я уже в госпитале. Около меня сидел светловолосый мужчина, на вид ему было около сорока. Увидев, что я очнулась, он спросил:       — Ты Джессика, так ведь? Меня зовут Эрвин Смит, я главнокомандующий Разведкорпуса. У меня есть небольшое дело к тебе. Или большое. Как сама посудишь.       «Разведкорпус? Какое знакомое слово…».       — Да, Вы правы. Но, похоже, имя — это единственное, что я помню о себе. Вы знаете, что со мной произошло.       Покажется странным, но я была более чем уверена, что расспрашивать этого человека о себе — идея заведомо не очень хорошая. До сих пор не понимаю, почему он произвёл такое необычное впечатление на меня.       Мужчина молчал с минуту. Кажется, он не особо удивился, когда понял, что я вышибла себе весь мозг. Ах, нет, только память. Меня чуть ли не съедали изнутри вопросы, где я нахожусь, а уж вопросы о моей личности и моём прошлом мы отложим на потом, да и не факт, что он знает больше моего. Сейчас меня интересует это место. И место, где я проснулась в первый раз.       — Что же, я догадывался, что у тебя потеря памяти. Хотя, майор Зоэ считала, что у тебя лишь несерьёзное сотрясение. Похоже, ошиблась, — Смит ухмыльнулся, сделав какие-то понятные только ему выводы. — Ладно, не буду вгонять тебя в ещё большее непонимание, раз ты ничего не помнишь, Джессика. Лишь спрошу, ты действительно хочешь знать правду о том, где находишься?       Какие странные у него вопросы. А кто бы не хотел узнать о происходящем вокруг себя, получив амнезию? Но, как оказалось, лучше бы я никогда не узнавала правду.       — Да.       — Хорошо. Стоит сказать, что сейчас ты находишься в лечебном крыле исследовательской части Разведкорпуса. Мы нашли тебя во время нашей вылазки за стену.       «Кажется, я начала терять нить этого разговора. Какая вылазка? Какая стена?» Ладно, послушаю дальше, может что-то сумею понять.       — Мы сражаемся с титанами. С огромными человекоподобными существами, которые пожирают всех представителей людской расы. Именно в целях защиты от них были возведены три стены, что окружают нас: Роза, Мария и Сина. Однако, никто не знает, каким образом они были построены, и из чего они состоят. Тебе что-то говорит это?       Честно, первое время мне казалось, что какой-то врач просто решил поиздеваться над бедной девушкой, что потеряла память. Но Эрвин как-то не походил на врача.       — Нет, мне ни о чём не говорят Ваши слова. По правде говоря, я не понимаю ничего, — зарывшись руками в свои волосы, кое-как выговорила я.       Даже если предположить, что этот человек лишь разыгрывает меня, всё это как-то странно. Выдумать это казалось мне нереальным.       Смит начал рассказывать дальше. Говорил что-то о титанах, солдатах, которые, вступив в войска, могут выбрать один из трёх легионов: Разведка, Гарнизон или Военная Полиция. Последний был, как я поняла, самым престижным, его солдаты охраняют короля. Гарнизон же следит за порядком стен, а воины Разведкорпуса совершают вылазки за стену. Ещё он рассказал о том, что титаны уже существуют сотню лет, но никто за эти сто лет так и не разгадал тайну этих ужасных существ. Допустим, это я поняла.       Правда не поняла, зачем он мне это рассказывает. По-моему, в начале нашего разговора он упоминал, что пришёл сюда по делу.       Немного присев на кровати, тем самым аккуратно сменяя уже ставшее неудобным положение тела и стараясь не скрючиться от боли, я спросила:       — Какое это имеет отношение ко мне? Даже если Вы пришли сюда, надеясь получить от меня информацию, как от человека, которого Вы нашли за этими вашими волшебными стенами, я ничего не могу сказать. Я даже не знаю, кто я, не говоря уже о том, как я оказалась там, где оказалась! — мой голос чуть ли не перешёл на крик.       Всё произошло как-то резко. Резко я осознала, что похоже, Смит не шутит. Но всё же страшнее были те мысли, никак не дававшие мне спокойно сосредоточиться на разговоре с главнокомандующим: «Куда я попала? Что ещё за титаны? Где моя семья?». И таких вопросов возникло слишком много, чтобы поместиться в моей голове.       — Джессика, успокойся, прошу тебя. Я понимаю, что всё это может не вязаться в твоей голове, казаться ужасающим и слишком уж фантастическим. Но тебе придётся принять это. Другого исхода я не вижу.       Наступило молчание. Время тянулось безжалостно медленно. Мне жутко хотелось убежать отсюда, хотя я понимала, что у меня переломана немалая часть костей, и сбежать у меня никак не получится.       Спустя две минуты такого молчания (а мне казалось, прошли добрые полчаса) тишину нарушил скрип двери. Оттуда вышел силуэт мужчины. Когда он подошёл ближе, я смогла разглядеть его: человек одет в военную форму, не очень высокого роста, с тёмными как смоль волосами, глазами цвета грозового неба и полным равнодушием на лице. Уж не знаю, что именно в нём привлекло меня, но я так ярко запомнила этот момент. В красках.       — Чего ты так долго, Эрвин? Не можешь разобраться с этой девчонкой? — ледяной голос прозвучал так резко, словно разгром молнии.       — У неё действительно амнезия, Леви. Ничего ценного она нам не скажет, — тут Смит замолчал, — познакомься, Джессика, это капитан Леви Аккерман, он также состоит в нашем Разведкорпусе, — будто опомнившись, добавил Эрвин.       Я тут же столкнулась взглядом с Аккерманом. Его серые глаза были чуть прищурены, он будто бы что-то искал в моём лице, в моих глазах. Пытался найти ответы на свои вопросы. Я же пыталась сделать тоже самое. Вправду, это у меня получалось туго. Паника всё ещё не отступила, а шок заполнил разум на все сто пятьдесят процентов. Лицо капитана было не читаемо, казалось, просто невозможно понять, о чём он сейчас думает. Странный…       — Тебя не посещала мысль, что она нагло врёт и что на самом деле всё прекрасно помнит?       Тут я удивилась. Вот это поворот, конечно. Ну ладно, пусть думают, что хотят, доказывать что-либо им я не вижу смысла. Я первый раз вижу этих людей и, о Боже, надеюсь последний. Хотя, всё же, компания Эрвина Смита казалась более приятной, чем компания этого хладнокровного мужчины.       — Леви, не стоит подозревать всех во всем, чём только можно. Мы нашли Джессику за пределами стен, и я не думаю, что какой-либо человек согласится лежать там с переломанными конечностями в надежде найти наш отряд и наврать нам о том, что у него амнезия, преследуя какие-либо цели. Не находишь? — чёрт возьми, Эрвин был прав.       Я до сих пор не знаю, кто я, в каком мире нахожусь и как сюда вообще попала. Но я больше всего уверена в том, что не имею понятия, зачем оказалась здесь.       Говорят, что если ты где-то оказался или же с тобой что-то произошло, то так и должно быть. Ничего не происходит просто так. Даже если так, тогда для чего я здесь? Если я оказалась за стеной, это значит, что что-то произошло, ведь никого за пределами стен никогда не находили. Тем более живыми. Да, у меня сломаны ноги и жутко болит спина. Но я жива. Зачем?       — Покажи ей то, что было в её плаще, когда мы обнаружили её.       Главнокомандующий замешкался. «Ну что же ты, боишься открыть для бедной девчонки правду? Поверил ей?» — мысли в голове Аккермана стали путаться. Он точно знал, что ей нельзя верить, тем более отпускать её. Он и сам не понял, с чего возникла такая неконтролируемая агрессия к этой девушке. Но то, что они нашли в её верхней одежде, заставило Леви весьма и весьма напрячься. Слишком много странных и даже пугающих совпадений.       И снова молчание. Похоже, мне стоит вступить в разговор.       — Подождите, главнокомандующий Эрвин, — я всё ещё не знала, как правильно обращаться к Смиту, — Вы не говорили мне о том, что нашли что-либо в моих вещах.       Конечно, больше всего мне не понравилась мысль о том, что они копались в моих вещах. Но, наверное, их можно понять, они как-никак нашли меня за пределом этих своих стен и уж точно считают подозрительной. А что делают что с подозрительными? Правильно, допрашивают и досматривают вещи. Всё было бы логично, не будь всё так странно и необъяснимо.       — Да, не говорил. Собственно, именно из-за этого письма ты находишься здесь.       «Письмо? Что ещё за письмо?» — успело промелькнуть в моей голове, прежде чем Эрвин достал из своего кармана лист и протянул его мне.       Честно, так по-настоящему стрёмно мне не было никогда (хотя, если учитывать, что я ничего не помнила, всё это звучало жутко иронично). С каждой минутой моя надежда на то, что это лишь сон, улетучивалась, не оставляя и следа, а происходящее становилось всё более и более реальным.       Была не была. Я пытаюсь хоть как-то собрать свою волю в кулак и начинаю читать письмо.       Меня зовут Джессика Патнем. И кто мог бы подумать, что я хоть когда-либо буду заниматься такой фигнёй. Сейчас, сидя за своим столом дома в Тросте, я пишу себе письмо в будущее.       Я знаю, всё это звучит слишком странно, но, Джесс, поверь самой себе из прошлого. Вероятность того, что ты потеряешь память равна девяноста девяти процентам. А оставшийся один процент — скорее исключение, чем правило.       Даже не знаю, что сказать тебе. Ты, то есть я, родилась 17 марта 832 года. Детство я провела в месте, которое обрекло меня на ужасную жизнь… Я никогда не видела своих родных. Никто за 17 лет моей жизни никто не поинтересовался, в порядке ли Джесси Патнем. Даже родители, как бы иронично и больно это не звучало. Наверное, тяжёлое в каком-то плане детство слишком сильно повлияло на моё сегодняшнее «я».        Когда мне было 13, стена Мария оказалась под огромной угрозой. Тогда я познала настоящий страх и чётко осознала, что титанам нет места в нашей жизни. На нашей планете. И именно тогда я поняла, что я должна уничтожить их. И это не просто пустые слова какой-то девчонки, что жаждет мести. Нет. Эти человекоподобные существа сожрали очень многих, они не оставили даже следов от моих друзей и от большинства жителей Шиганшины, они просто не заслуживают существовать. Ты должна их уничтожить. И я скажу даже больше, ты знаешь, как это сделать. Позже ты поймёшь это и вспомнишь всё.       Насчёт потери памяти, прости, у меня никогда не было иного выхода, я просто хочу забыть то, что видела. Начать новую жизнь, возможно, пойти в Разведку, ведь это единственное место, где я могу подобраться ближе к семье Аккерманов и, в конце концов, исполнить свою цель — уничтожить титанов. Шпионы всегда остаются шпионами.       Напоследок, повторю фразу своей любимой наставницы, что в прямом смысле держала меня под руку и поддерживала меня 15 лет: «Джессика Патнем, всегда помни, каждый человек, что имеет внутри себя тьму, обречён, однако, кто-то её старательно игнорирует, а у кого-то в душе ничего не осталось, кроме непроглядной тьмы».       Шок. Это единственное, что я хоть как-то могла ощутить. Было слишком много вопросов. Может хватит уже шока на сегодня? Многовато.       — Я вижу непонимание на твоём лице, Джессика, — Смит был явно расстроен, и это читалось в его голосе.       «Походу, они реально думали, что я им расскажу о том, как уничтожить этих титанов… О Боже, что за бред происходит? Больше походит на дешёвый спектакль. Неужели нельзя было написать нормальное письмо, с разъяснениями что-ли…»       — Ну, по правде стоит сказать, что я не имею ни единого представления о том, что написано здесь. Я ничего не помню. И не понимаю, — мой голос предательски дрогнул на последней фразе.       Всё это время прожигающий взгляд серых глаз Аккермана не отрывался от меня. Пытается уловить какие-то эмоции на моём лице? Возможно. Скорее всего.       А, кстати, насчёт Леви. Самая непонятная фраза, которую я приметила в письме, связана с семьёй Аккерманов. Пока я знаю только одного представителя, и, честно, как-то не особо хочется иметь дело с другими, особенно, если они будут такими же равнодушными. Но зачем мне «подбираться к ним ближе»? Чушь какая-то, честное слово.       Ещё, меня смутила фраза: «Шпионы всегда остаются шпионами». Причём здесь, мать его, шпионы?       — Ладно, разберёмся с этим позже. Лежи и отдыхай, мы навестим тебя позже, — сказав это, Эрвин махнул головой в сторону капитана Леви, и они вышли из палаты.       Ну вот. Оставили меня одну наедине с моими мыслями. В полном непонимании и непринятии происходящего. Ну не ерунда ли?