немного об измене(нии)

он просыпается ближе к вечеру, с опухшими от слез глазами и отекшим лицом. уже опускающееся закатное солнце заливало комнату теплым, оранжевым светом и слепило глаза. из открытого окна в комнату врывался прохладный воздух, из-за которого по телу прокатилась волна мурашек и тэхен слегка поежился, одергивая задравшуюся футболку с милой мультяшной мордочкой собачки. он свешивает ноги с кровати, стопами тут же утопая в мягком пушистом ковре. около изголовья кровати стоят пару пустых бутылок из-под вина и пепельница, рядом с которой в некоторых местах видно выгоревшие проплешины в ковре. тэ грустно вздыхает. чимин очень любит этот ковер. любил по крайней мере. из душа доносится равномерный шум воды и тихое пение старшего. он недавно пришел с работы и решил не будить друга без причины, но тот проснулся сам. тэ переминается на кафельном полу, холодящем ноги, открывает холодильник, обводит пустые полки разочарованным взглядом и хлопает дверцей. в конце концов заваривает себе зеленый чай с ромашкой, который так любит пить чимин. «хорошо успокаивает нервы». кружка с кипятком согревает замерзшие пальцы, немного жжет кожу из-за чего та становится красноватой, а внутри разливается приятное покалывание. он садится на подоконник, свесив ноги с четвертого этажа новой многоэтажки и закуривает. голые ноги обдуваются ветром, который пробирается под пижамные штаны и щекочет почти бледную кожу. хорошо, что чимин постоянно забывает поставить мосуитеые сетки. настроение хреновое. ничего не хочется, даже плакать. он уже выплакал все слезы, обслюнявил все салфетки и платки, растер щеки до красноты. дальше заниматься этим делом просто глупо. но что делать вместо этого не понятно. в голове после вчерашнего шторма, остались обломки воспоминаний, которые иногда всплывали на поверхность, а потом снова уходили на дно. истерика казалось забрала с собой все эмоции, которые только могли быть у техена и оставила лишь растерянность. хлопнула дверь, из ванной вышел чимин, все также продолжая что-то напевать себе под нос. он долго копошился в спальне-тире-гостинной (не любил жить один в больших хоромах), занимался вечерним уходом, разбором вещей и работы, чтобы потом со спокойной душой отдохнуть. наконец зашел на кухню, заварить себе кружечку любимого чая. он встал рядом с подоконником, на котором сидел тэхен, потягивающий уже остывший чай. ему было жалко друга, только вот жалостью ничего не исправить. он выслушал его вчера, поддержал как смог, и чем еще помочь ему — не знал. чимин тоже закурил, стряхивая пепел в окно, за неимением пепельницы на кухне. — у меня в голове постоянно вертится вопрос, — хриплым от вчерашних криков и сигарет голосом начал тэ, — почему? — затяжка, держит дым несколько секунд, потом медленно выдыхает, — почему он это сделал? — тэ… — начинает было чимин. — у нас была идеальная жизнь. хороший заработок, постоянные путешествия, регулярный незабываемый секс… страсть? — он пожал плечами будто сам себе ответил. — слушай, мы этого не узнаем, может ему просто сперма в голову ударила, — начал чимин, — может ему просто захотелось трахнуться с кем-то еще, вы же так долго вместе. — ему не хватило меня? — нет, то есть… — замялся пак, осознав, что сказанул лишнего, — я… не знаю. — что же я сделал не так? был недостаточно сексуальным? страстным? жаждущим? — он поджимает губы, смотря стеклянными глазами на заходящее солнце. — тэ, не вини себя в произошедшем, ты ничего такого не сделал, чонгук сам на это решился, и ты тут ни при чем, — отчеканил чимин, со сталью в голосе. — этот идиот тебя не достоин. — в конечном счете, я оказался не достоин его верности. тэхен докуривает сигарету, тушит ее о бортик окна и собирается выкинуть окурок, как видит знакомый черный BMW, который паркуется около их подъезда. сердце начинает колотиться быстрее, паника подкатывает к горлу, он не может двинуться. из машины появляется сначала знакомая темная макушка, а затем и сам мужчина. он поднимает голову наверх и, увидев сидящего тэхена, ухмыляется, подмигивая. — тэхен? — спрашивает чимин, заметив, что друг побледнел. — чимин, — сипит тэ, — дай мне что-нибудь тяжелое. тэхен спрыгивает с подоконника, в коридоре натягивает кроссовки, свое коричневое пальто. чимин бежит за ним. он выглянул в окно и картина, которую он увидел, ничем его не порадовала, а тем более не порадовала реакция друга. ким не реагирует на уговоры пока никуда не ходить, открывает шкаф в коридоре и, увидев старую бейсбольную биту, впервые радуется, что пак в университете играл в эту идиотскую игру. чон тоже любит бейсбол. «а сейчас еще больше полюбит». бита удобно лежит в руке, ее тяжесть приятно оседает на ладони, а деревянная рукоятка шершавая на ощупь. тэхен выходит из квартиры. чимин еле поспевает за ним. тэ не теряя ни секунды сбегает по лестнице. сердце отчеканивает бешеный ритм, зубы скрипят, каждый вдох особо глубокий, не поверхностный. ноги уже не трясутся, а руки не дрожат. он с размаха открывает железную дверь домофона. чонгук стоит, облокотившись на машину, с все той же легкой улыбкой на губах, но она быстро исчезает, стоит ему заметить биту, которую тэхен держит в руке, и его тяжелый взгляд. шаги не теряют своей решительности, ким стремительно надвигается на чона, прожигая в нем дырку. — что ты… он заносит биту прямо над головой чонгука. «блять!» тот успевает отскочить и она прилетает тяжелым ударом прямо по крыше BMW, оставляя после себя вмятину. тэ не медлит и тут же заносит биту опять, уже собираясь ударить сбоку. чон уворачивается снова и перехватывает руки тэ, выворачивая тому кисти. оружие падает на асфальт. — да успокойся же! — орет чон. это действует на тэхена, как красная тряпка на быка. он отталкивает чонгука, а потом налетает на него, роняя на землю. нависает над ним и наносит точный удар прямо в нос, потом еще один в челюсть. но тут подбегает чимин и оттаскивает кима от ругающегося чонгука. — сука, — сквозь зубы шипит он, запрокидывая голову; кровь капает на белую рубашку, стекает по лицу, пачкая и черное пальто. ким наконец вырывается из хватки чимина, подбирает биту, но ничего больше не делает лишь смотря как чонгук пытается удержать кровь. пак дергает его за плечо, прося вернуться домой и причитая о том, что все соседи уже повыглядывали и вдруг полицию вызовут. но слова пролетают мимо чужих ушей. — еще хоть раз, мне на глаза появишься, — шипя начинает тэхен, — я тебе не только нос разобью, но и яйца оторву, — чон опускает голову, встречаясь с грозным взглядом. из его носа все еще льется кровь, пачкая белую рубашку яркими пятнами. струйки темной жидкости стекают по лицу, оставляя железный привкус на губах. выглядит то ли сурово, то ли жалко. но техену все равно хочется прописать ему еще раз. и еще раз, и еще, пока мандраж не уйдет, и руки не перестанут лихорадочно подрагивать от злости. — да ты сам ко мне приползешь, как сука, — он сплевывает кровавую слюну, рукавом черного пальто вытирая подбородок и нос, — будешь умолять меня. ты же никто без меня. все, что у тебя есть: машина, квартира, одежда, телефон — это все дал тебе я. ты — никто, тэхен. не ври себе. тэхен чувствует как по груди разливается раскаленное железо, дышать становится больно, бита тяжелеет с каждым его словом. зачем он это делает? как он может так поступать? они клялись друг другу в вечной любви и что происходит сейчас? чимин сзади разве что челюсть не роняет от услышанного. теперь уже и ему хочется влезть в драку, несмотря на то, что он и не дрался то никогда. чонгук опускается еще ниже в его глазах. а ведь чимин с самого начала знал, что он тот еще ублюдок. но пак не успевает опомниться от шока, как в следующий момент слышит надрывный крик тэхена, беспорядочно размахивающего битой. чон сильнее него, поэтому с легкостью выбивает оружие из чужих рук и припечатывает парня к капоту машины, пытаясь сдержать град непрекращающихся ударов. — я, блять, тебя ненавижу! — орет ким, махая руками в попытке сделать как можно больнее. выходит с переменным успехом. у чона явно все лицо потом расцветет синяками, но сейчас в адреналине, они оба почти ничего не чувствуют. он не пытается отвечать на удары, просто стараясь удержать чужие конечности на месте. но тэ не дается. чимин уже не может стоять и смотреть на это. он подбегает к ним, старается оттолкнуть чона, но удается не очень. чон одной рукой отталкивает пака, отчего тот отшатывается. после первой неудачной попытки следует вторая, а потом третья, которые не возымели никакого результата. тогда чим решает играть по-грязному, и пинает чона под коленку, от чего тот оседает на землю, а потом прописывает в уже пострадавший нос. чон воет от боли, хватаясь на лицо. тэ нависает над ним, собираясь продолжать драку, но чим тащит его за руку в подъезд. парень брыкается, рвется, но хватка у друга крепкая. когда железная дверь наконец закрывается, оставляя весь тот кошмар позади, то техен еще пару раз порывается выйти, грозится набить «этому уроду» морду, но пак не отпускает, прося успокоится. тэ остывает быстро. он перестает вырываться и просто тихо ругается себе под нос. они поднимаются до квартиры в тишине. дверь за их спинами хлопает и их встречают доносящиеся с улица крики чона. через открытые окна особенно хорошо слышно все, что он орет. тэхен, опустошенный после недавнего «разговора» с ним, застывает в коридоре, думая, скинуть тому что-нибудь тяжелое на голову. чимин быстро пробегает по комнатам, закрывая все окна и задергивая шторы. включает телевизор, прибавляет на нем громкость и ведет тэхена на кухню, открывая бутылку виски из своих давних запасов на «черный день». они расположились в гостиной, за просмотром какого-то фильма. иногда, когда звук в фильме становился особенно тихим, были слышны приглушенные крики чона. в такие моменты пак старался отвлечь друга какими-нибудь разговорами. и тэ вымученно улыбался, без слов благодаря друга за поддержку и старания. спустя, наверное, полчаса (никто не следил за временем) шум за окном стих. они уже не смотрели телевизор, а молча пили неразбавленный виски. отсутствие общения никого не смущало. все и так было понятно. вечер закончился сном в дружеских объятиях и новыми дырками в любимом пушистом ковре чимина, который уже не жалко.