Белая ночь

Почему-то мысли о странном пионере не выходили из головы Вовы. Он лежал в своей кровати, проигнорировав сигнал подъёма. Тот пионер утверждал, что они уже знакомы, причём со второго дня смены Вовы. Он прокручивал в своей голове весь тот день: в библиотеке была только Женя, в медпункте — Лена и Виола, в музыкальном кружке — Мику и Алиса, а в кружке кибернетики — Шурик и Электроник. Может, именно у них Вова с ним и познакомился, если он зачислен в их кружок? Вот только, хоть убей, не было там третьего пионера! — Ты чего хмуришься с утра пораньше? — с нотками беспокойства и желанием помочь спросила Лена — Да так... Наверно, не стоит рассказывать про этого парня. Дурак местный, наверно. Да и вообще, есть дела и поважнее. Остался один день смены, а завтра автобус заберёт его обратно в Воронеж. — Лена, а ты не в Воронеже живёшь? — Нет... — Жаль... Что у него останется после смены? Пара синяков и ссадин? Хорошее напоминание о лете... Вова посмотрел на Лену. Она уже сидела на кровати, повернувшись к стене лицом. Одеяло слегка сползло с ее плеч, обнажая и подставляя лучам раннего солнца ее бархатистую и нежно-розовую кожу. Но увы, насладиться видом не получилось, и под Ленино "отвернись, пожалуйста", Вова уставился в свою стену. — А ты не сильно и стесняешься меня... Когда Лена оделась, ее примеру последовал Вова. Лена поставила чайничек, а Вова достал печенье — небольшой перекус перед завтраком был очень кстати. — Болит? — Лена указала на боевые ранения Вовы — Уже два дня прошло! — улыбнулся Вова, — чего волнуешься? Бывало и хуже. Рассказать? — Тебе, наверно, неприятно это вспоминать... — С тобой это даётся легко Лена улыбнулась. Так по доброму, мило, Вове казалось, что ради этой улыбки можно ещё раз выйти раз на два или даже три. Такую улыбку хочется защищать и хочется заслужить. — Хочешь, я перееду к тебе? — Зачем? — Лена изобразила удивление — Я так хочу — Но зачем? — удивление сменилось лёгким смехом. — Хочу видеть тебя каждый день Вова ругал себя за своё неловкое общение, но что он может поделать, опыта общения с девушкой у него не было, он знал только то, что было у него на душе, и выкладывал это именно так, как говорило ему сердце, без красивых оборотов, жестов, касаний, обещаний. Главное признание сделать красивым, хоть немножечко напрячь извилины. От мысли об этом Вова отвёл взгляд. Ему так сложно понять, что он испытывает. Ему приходилось иногда читать романтику, но описание любви авторов таких книг никак не похоже на то, что испытывает Вова! Он боялся, что это просто привязанность. Он боялся, что забудет Лену, и внутри него опять поселится отчаяние. Он понимал, что сегодня он должен сделать выбор! Он должен за сегодня понять. — Вова? Все в порядке, — Лена потормошила Вову за плечо, тот легко вышел из раздумий. — А? Да, прости. Просто... Неважно... — А я думаю, важно. Ты что-то хочешь мне сказать, но боишься? Вова молча кивнул. Лена села рядом и положила свои руки на его плечо, чтобы быть максимально близко к нему. Тот начал слегка дрожать, но смог заставить себя поверить ей. — Я тоже хочу тебе кое-что сказать, но тоже пока не готова. Давай подождём вечера? Мы сегодня подумаем, а потом, после отбоя, поговорим. Хорошо? — Хорошо. — А пока давай постараемся провести этот день друг без друга? — Зачем? — обиженно спросил Вова — Чтобы мы друг другу не мешали думать, — и, не давая Вове и секунды дать ответ, Лена поцеловала Вову в щеку и выпорхнула из домика Поглаживая себя по щеке, к которой только что прикоснулась Лена, Вова улыбался, да и было с чего. Непохоже на привязанность. Вова был уверен, что не посягает на ее свободу, но готов присутствовать в каждом моменте ее жизни. Он верил в то, что Лена должна быть с ним, но так же он не отрицал ее права на свободу собственного выбора. Вместе с ней Вова рос как личность, и он хотел того же Лене. Вова не мог найти в своих желаниях эгоизма, подталкивающего своего хозяина искать блага только для себя любимого. Но и не только для неё. Для них обоих. И он согласился с предложением Лены. Если ей надо время взвесить все, подумать, посоветоваться с друзьями и близкими, то Вова будет ждать столько, сколько ей потребуется. И его даже не смущала его уверенность в том, о чем хочет поговорить Лена. Кто знает, может быть не об этом и будет речь. Но такие мысли даже в голову не приходили. Заиграл горн, созывающий пионеров на завтрак. И тут именно тот самый эгоизм напомнил о своём существовании путём противной щекотки стенок желудка и его совместным урчанием. Ну, на эту просьбу собственного эго Вова согласился без споров. Вова видел Лену и на завтраке, и на линейке. И в обоих случаях ему представилась прекрасная возможность провести с ней немножечко времени в обсуждении чудесной погоды, вкусной еды и прочих мелких радостях жизни. И даже сегодняшние мероприятия были как раз на руку Вове, чтобы ещё раз увидеть Лену. Можно даже зарыться в скучных книгах, которые ей так нравятся. Или рассказать ей о себе все, что только он знал о себе сам. Или, или, или... Но нет. Твёрдый отказ своим желаниям встал им поперёк, его даже не обойти. Это табу, которое Вова чуть ли не поклялся нарушить. Вот что им движет? — Чего лыбу давишь? Перед Вовой стояла Ульяна. Парень осмотрелся, на всей площади остались только они оба. Вове стало неловко, он умудрился заснуть прямо на линейке. Даже развод ребят пропустил. Ульяна уже начала тормошить Вову. – Проснись, пионер, нас ждут великие открытия! — Ну чего тебе? — Вова взъерошил рыжую причёску Ульяны, из-за чего та несильно его толкнула — Руками не трогать! Знал бы ты, сколько времени уходит, чтобы навести такую красоту! — Прости-прости. Просто сегодня у меня отличное настроение. Ты чего-то хотела? – О, кто-то у нас сегодня счастливый, — протянула Ульяна, надевая на себя не очень добрую гримасу, — сейчас исправим... — Ульяна... — одним словом Вова дал девочке ясно понять, что она идёт по совсем неправильному пути — Да ладно тебе, пошутить нельзя? — Ульяна обиженно отступила и подняла руки вверх, — слушай, мне помощь нужна — Снова нашкодила, а одной исправлять косяки как-то не хочется? — Хватит лыбу давить, точно прибью! — выражение лица сменилось с гневного на виноватое, — угу... Нашкодила... А Алиска, дура, не хочет помогать — А она тут причём? — А она тоже виновата! — Ульяна показала мимо проходящей Алисе язык, но та не обратила на это совершенно никакого внимания — Поссорились? — ... Слушай, тебе же до вечера надо чем-то заняться, да? — С чего ты это взяла? — Вова с подозрением и даже тенью злобы оглядел девочку — Вова, не злись, пожалуйста! Я не подслушивала! Честно! Мне Лена рассказала. Я-то вижу, что вы вместе рука об руку, — Ульяна смутилась от этих мыслей, которые только в мыслях детей являются настолько интимными, что в глазах взрослых — просто жест внимания, — а сегодня вы даже ничего не сказали друг другу. Я думала, вы поссорились. А она сказала — Что сказала? — Прости, но это между нами. Я обещала. Даже намёки не буду давать. У Вовы появилась наглая мысль выпытать у Ульяны этот секрет путём услуги за услугу: она — информацию, он — помощь в ее исправительных работах. Но Вова быстро отмахнулся от этой идеи. Он ещё раз испортил причёску Ульяны. — Знаешь, а ты очень хорошая подруга. Ладно, чем я могу помочь? — Правда поможешь? Ты лучший! Без тебя я бы до обеда точно не справилась, а дело очень нудное! Книги переставлять в библиотеке... Со Славей... — Ты с ней не в ладах? — Не то что бы... Просто она не умеет веселиться. "Все Ольге Дмитриевне расскажу, как ты вызвала падение метеорита на поверхность Венеры" Ульяна упёрла руки в бока и, завысив нос, передразнила помощницу вожатой, что вызвало смешок у Вовы. Но ее озорству был отведён короткий срок, потому что за ее спиной появилась Славя и мягко положила свои руки на ее плечи. Поняв сразу, кто это мог быть, Ульяна сразу стихла. — А если Ульяна поможет и не будет паясничать, то про метеорит точно не расскажу. Вова, ты с нами? А потом отдохнём — Конечно, я за! Вот только в домик забегу, я догоню! В домике Вова забрал книгу о Второй Мировой войне, сдавать ее все же нужно, и отправился в библиотеку. Вова ожидал, что работы будет непочатый край, но не настолько! Почему-то именно в эту смену оказалось слишком много читателей. Женя жаловалась, что у нее мало времени все расставлять по полкам, наводить уборку, распрямлять страницы и приклеивать оторванные обратно, предварительно так же расправив их после самолетостроения с Ульяной в роли главного инженера. — Все равно их никто не читает! Я тоже могу написать такое! "Ах, какая я несчастная, меня никто не любит! Но я же тебя люблю! Ах, я самая счастливая!" — Ну, каждому своё... — Вова уже уселся на пол и стал перебирать большую стопку книг — Поумничай мне тут! — Женя уже собиралась швырнуть в грубиянку справочник электроники, но одумалась, не опускаться же до ее уровня. Роли быстро разобрались между четвёркой: Женя подавала книги и вместе с Вовой распрямляли и подклеивали страницы, Славя и Ульяна расставляли их по полкам в соответствии с авторами, жанрами, эпохами написания. Но даже когда книжки уже радовали глаз любого подходящего мимо своим чуть ли не армейским строем, работа была ещё не закончена. — А теперь мы наведём здесь генеральную уборку! — энтузиазма Славе было не занимать В погребе у Жени нашелся необходимый инвентарь, вот только воды не было. Как единственный мужчина в коллективе, честь принести воды из одного края лагеря в другой выпала на Вову. Двух вёдер воды должно хватить с лихвой, так думал Вова, когда набрал нужное количество воды. Хотя, учитывая "занятость" Жени, стоило бы повторить подвиг Геракла с Авгиевыми конюшнями... Или просто открыть "Войну и мир", чтобы до умывальников лишний раз не бегать. Улыбнувшись своей "оригинальной" шутке, он не заметил, как налетел на кого-то, разлив всю воду. — АЙ! ХОЛОДНАЯ! Это была Мику, она так же несла ведра, видимо, для уборки в своём кружке, однако она теперь вся была мокрой. Мику очень активно растирала руки и ноги, чтобы согреться. Даже летнего зноя было мало для японки. — Мику, прости, пожалуйста, не заметил! Мику успокоилась, похоже, она быстро согрелась, правда, форма была все равно мокрая и слегка просвечивала, но Мику почему-то не торопилась прятаться. Узнав виновника столкновения, она поникла. — Ничего. Бывает Ну конечно, она до сих пор боится, хотя, следовало бы и забыть. Настолько глубока была ее обида, что даже не болтает без остановки, как обычно. Она подняла ведра, налила в них воды и уже собралась уходить, но Вова ее остановил. — Постой. Мику остановилась, но не повернулась, ничего не сказала. — Может, я помогу тебе отнести ведра? В качестве извинения. Они наверняка тяжёлые. Мику довольно долго размышляла, но всё-таки повернулась к Вове и, не пересекаясь с ним взглядом и стараясь случайно не прикоснуться к нему, приняла его помощь. — У тебя есть, чем укрыться? Холодно же... — Ничего, обсохнет... — Нет, так дело не пойдёт! Вова поставил вёдра на землю. Мику подумала, что на этом его извинения заканчиваются, она уже потянула к ним руки, но в крайнем удивлении наблюдала, как Вова снял свою рубашку и накинул поверх ее. Конечно, следовало бы снять мокрую одежду, но просить такого у девушки, с которой у Вовы отношения не очень, слишком. Мику пыталась отказаться не только по причине ее страха перед Вовой. Она не хотела лишний раз видеть то, что осталось на его теле. Это было из-за неё. Нет, из-за его кровожадности и жестокости. Он настолько был противен ей, что она не понимала, почему до сих пор не убежала, и почему всё-таки приняла его жест заботы. — Мику, я... — Все в порядке... Правда. — Я хотел извиниться за то, что напугал тебя. — Я слишком впечатлительная. Забудь. — Я хотел как лучше. Они пристали к тебе, а я... Что-то на меня нашло. Разговор зашёл в тупик, и до конца пути они ни о чем не говорили. Лишь только когда они дошли до музыкального клуба. — Спасибо за помощь. Дальше я сама — Послушай. Я знаю, что ты меня презираешь, — Мику дернуло от этого слова, — и ты не первый человек, если честно. Но только тебе я это скажу. Я хочу остаться друзьями. Дашь мне шанс? Мику впервые посмотрела Вове в глаза. Она была так опечалена, не напугана. — Я не презираю тебя. Просто. Я думала, что ты добрый, а ты такой жестокий. Ты мог их убить. Да я бы сама с ними справилась! Мне не нужна была твоя помощь! Мику сбросила рубашку Вовы, хлопнула за собой дверь и закрыла разговор. Вова не злился ни на неё, ни на себя. И равнодушным он не остался. Просто он сделал определённые выводы. И молча ушёл. Прошло достаточно времени, раз по возвращению Вовы в библиотеку девочки чуть ли не набросились на него с расспросами, где он пропадал. – Простите, девочки, просто я случайно встретил Мику... Едва он упомянул ее имя, как все резко притихли, даже Ульяна. Три пары глаз сверлили его насквозь. Нет, они продолжали ему улыбаться так же искренне, как обычно, но что-то было не так. — И что же Мику? — спросила Славя Вова рассказал всю историю, не упустив ни одной детали. По окончанию истории пионерки выдохнули, будто бы держали дыхание все это время. — Думаю, ничего страшного, что вы не помирились. Со всеми дружить невозможно. Просто забудь о ней Вову шокировали слова Ульяны. Эта девочка может завести дружбу с кем угодно и никогда не бросит их в беде, какой бы хулиганкой она ни была, а совет забыть Мику и просто ноль реакции на эти слова от Слави и Жени заставили Вову пятиться назад. Почему-то ему стало жутко. Как в той встрече с тем пионером. —Как вы так можете..? Она же наш друг... Она же... Нет. — Вова, у нас мало времени. Помогай закончить уборку, — взмолилась Женя — ДА К ЧЁРТУ ВАШУ УБОРКУ! — Вова выскочил из библиотеки в панике и злости. Он знал, куда ему надо идти и туда он шёл. Если всем плевать на Мику, то Вове плевать на них. Хороши друзья! К тому же, Мику там одна убирается, а их троих уж больно много будет. Вова попытается ещё раз извиниться и предложит ей свою помощь — Вова... Вова оглянулся. Никого. На всей аллее по пути к кружку не было никого. Даже определить источник голоса не получилось, как будто он слышал голос в своей голове. А раз это так, то ему просто послышалось. — Вова... Нет, не слышится. Вова начал прислушиваться. Затихло все вокруг. Ветер, птицы. Замерло все, ничто не издавало ни звука. — Тебе туда пока рано... — Кто здесь? Тупая шутка! Выходи! — Ты злишься. А зря. Нервы беречь надо Теперь этот голос раздался прямо за его спиной. Резко обернувшись, Вова увидел его. Это был он. Тот самый пионер. И опять проклятое солнце мешало рассмотреть его лицо. — Чего тебе здесь надо?! Лицо подправить? — Нет. Я по делу. — Если спросишь, в каком году Новая Гвинея захватила Польшу или ещё подобную фигню, много отдашь у стоматолога за лечение выбитых зубов! — Нет-нет! Больше мне консультация по истории не нужна! — Ну и зачем приперся? И кто ты вообще такой? — Я? Твой друг. А пришёл я, чтобы учить истории тебя. — Ты что, совсем на солнце того?! Теперь не убежишь! Вова рванул вперёд, направляя кулак в пионера. Но одна единственная его фраза не только спасла его от неизбежного удара, но и выбила Вову из равновесия, заставив того упасть — Советский союз прекратил своё существование в 1991 году.