Белая ночь

— Ни свет, ни заря, а Вова уже на ногах! Доброе утро! — Привык рано вставать. — Кто рано встаёт, тому бог подаёт. Вова, сегодня у меня к тебе особое поручение, — вожатая протянула Вове листок, — это обходной лист. Пройдись по всем точкам, получи росписи и, по возможности, вступи в кружок по интересу. Мне нужно поставить тебя на учёт. Из всех ребят только ты остался Вова рассмотрел листок. Таблица из двух столбиков: место — роспись. Документ был закреплён за Вовой. Ну, Славя уже успела вчера провести маленькую экскурсию, но ещё одно знакомство с лагерем не повредит. — Думаю, я не сильно задержусь. А разве сейчас не должна быть линейка? — Сегодня я ничего до вас довести не могу, все было сказано вчера, пока тебя не было, не переживай, я после тебе все расскажу, а теперь за обходным — Да, — ответил Вова и отправился к первому пункту, который был ближе к столовой — медпункт. Пионеры были заняты своими делами, стояла та ещё суматоха: уборка территории, озеленение площадок, садоводство. Один Вова выглядел неприкаянно с листком бумаги, на котором пустовала графа для подписи главы музыкального кружка. Вова хотел побыстрее с этим покончить, но почему-то задержался в кружке кибернетиков и даже записался туда. Вопрос, на который он не может дать ответ: зачем он решился выйти в общество, которое его ненавидит? Наверно, он был просто в состоянии аффекта после увлекательного рассказа Шурика о деятельности его кружка. Не то чтобы Вова интересовался электроникой или паранормальными явлениями, да и он не особо и верил в местную легенду о девочке-кошке, но какая-то харизма Шурика убедило закрытого человека разделить интересы "светила науки", как его называет Славя. Ладно, осталось собрать последнюю закорючку и заняться своими делами. Жаль, конечно, что обязанности кружка теперь идут вразрез с его личными делами, но Шурик и Электроник вроде как эрудированные люди, может, и помогут чем. — Эй, пионер! Вова почему-то знал, что обращаются именно к нему. И это напрягало. На лавочке, что стояла в ряд с другими вдоль аллеи, ведущей к музыкальному кружку, сидел пионер. Ничего нельзя было сказать о его внешности, парень как парень, разве что лицо было спрятано в тени. Когда Вова обратил на него внимание, пионер подошёл к нему. — Чего тебе? — огрызнулся Вова. — Да так. Поприветствовать тебя пришёл. Вижу, у тебя обходной. Новенький, значит? — Ну допустим. Это тебе мешает? — А ты довольно угрюмый. Ну, неважно, не обижаюсь. Сам таким был. Я Семён. Семён Персунов — Владимир Фролов. —Вова отвернулся от Семёна и ушёл прочь. — Увидимся, — Семён бросил ему вслед Вова надеялся, что больше с ним не встретится. Вообще не хотелось кого-либо видеть и уж тем более общаться. И единственное время суток, которое могло полностью удовлетворить потребность Вовы в одиночестве — поздний вечер, когда пионеры по команде "отбой" уже собирались погружаться в царство снов. И только Вова не следовал их примеру. Он полагал, что такое будет каждый день, да и ещё из-за Мику, которую просто невозможно терпеть из-за ее болтливости. Как назло, главой музыкального кружка была именно Мику, но так как Вова уже состоял в кружке кибернетиков, ему не пришлось оправдываться перед ней, почему он не хочет в ее кружок. А хотя, его бы и не сильно волновали его же оправдания, не вступив он никуда. ... Как же хорошо в лесу именно ночью! Интересно, знает ли кто-нибудь, что такое настоящая тишина? Вова знает. Это когда не только вокруг ни звука. В голове тоже должно быть пусто, чтобы даже звона в ушах не было, чтобы ни одна мысль не заставляла концентрировать на себя внимание. И именно в такие редкие моменты Вова был счастлив. Вова сидел под деревом у берега какой-то речушки в лесу недалеко от лагеря и смотрел, как луна отражается от поверхности водной глади. — Буратино, ночью дети должны спать, — Вова сразу узнал цитату кота Базилио из фильма о деревянном человечке, а вот кто говорил, нет Рядом с Вовой сел тот самый пионер, что был утром. Вова не разозлился на него за своё беспокойство. Наверно, он успел достаточно расслабиться из-за природы вокруг. Он не раз замечал, что в принципе готов терпеть общество, если рядом такое умиротворение. Но и на откровения и в принципе общение он не был готов, да и не хотел готовиться. — Вот и иди, а меня в покое оставь — Ты какой-то нелюдимый. Ладно, не буду тебя сильно отвлекать, я по делу. Скажи, ты в какой науке силён? — В истории, а что? — О! Мне повезло! Я тоже ее изучаю. Может, поговорим? Конечно, Вова не хотел говорить, но Семён смог его заинтересовать своим следующим заявлением. — Я больше специализируюсь на истории Второй Мировой войны. И, но только по секрету, мне очень интересна позиция Третьего Рейха Вова резко повернулся к Семёну и чуть ли не вцепился в его рубашку. Он не мог поверить в такую удачу! Неужели ему, наконец, повезло найти такого же человека, как и он сам? — Эй! Ты чего! Я не такой! Просто мне интересно, и все, отпусти! А так же мне нравится более... Современная история нашей родины. Хотел с тобой обсудить ее. А потом, если хочешь, поговорим о Германии. Что скажешь? — Хорошо Семён начал рассказывать. О первых вождях СССР, о голодовке, первом метро, войне, передовых технологий и открытый в области космоса, холодной войне. Вова с удовольствием делился своими личным мнением по поводу решений значимых в истории личностей проблем и вопросов и ему было приятно слышать мнение, даже обратное его мнению, своего собеседника. Но следующее заявление Семёна заставило Вову... испугаться. Даже не вызвать недоумение или злость, а именно испуг. — Советский союз прекратил своё существование в 1991 году, что скажешь по этому поводу? Вова не смог ничего ответить. Семён что, бредит?! Что он несёт? Но этот пионер даже не думал остановиться! Он говорил о чеченской войне, кризисе в России в девяностых, о первых президентах Российский Федерации. Он говорил так увлечённо и уверенно, что Вова почему-то ему верил. Он старался принять его за сумасшедшего, но его доводы, предпосылки и аргументы, которые он строил, были столь убедительны, что казались чистой правдой. Мало того, Вова даже спрашивал, что потом. А когда вопросы его закончились, он очень осторожно спросил. — Ты что, из будущего? — Как и ты, Вова. И Семён продолжил говорить. Не только о России, но и обо всем мире, что знал. Его познания заканчивались на десятых годах 21 века, и Семён утверждал, что Вова оттуда же. — Нет. Это не может быть правдой. Я же родился 17 лет назад. Я же. Нет... Ты бредишь. Ты сумасшедший! Проваливай! Вова начал размахивать руками и отталкивать от себя Семёна, но тот не собирался уходить. Он говорил и говорил. Вова не мог понять, почему он не убегает, а слушает. Слушает. Ему казались эти события знакомыми, как будто он словил дежавю. Но это не может быть так! И в конце концов он не выдержал из-за приступа адской боли в голове, которую он успел сравнить с тысячами игл, пронизывающих мозг. – ЧТО ЗА ХРЕНЬ?! Вова сжался так сильно, как только мог, схватился за голову и начал истерить, что есть мочи. Он катался на траве, и даже факт того, что он свалился на мелководье, не отвлекло его от этого припадка паники. Семён умолк и молча наблюдал за Вовой минут десять, давая ему время прийти в себя, но в итоге ему это надоело. Он взял пионера за шкирку и начал топить в реке. И когда Вова начал барахтаться от недостатка кислорода, а не от переизбытка страха, Семён его отпустил. — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ, ПРИДУРОК?! — Успокаиваю тебя. И в самом деле, адреналин напомнил Вове о том, что его жизнь важнее психологического состояния. Конечно, лучше ему не стало, но по крайней мере, Вова больше не боялся или просто не показывал этого. — Кто ты? — Моё имя Семён, мне 25 лет. Я задрот и полное социальное дно. Ни девушки, ни друзей, ни надежды на светлое будущее. И я попал сюда. Пока что этого хватит. Расскажи о себе. — Но что из того, что происходит здесь, — Вова указал на свою голову, — правда? Все, что я мыслю — правда! — Расскажи мне о том, что ты узнал сейчас. Вова сделал несколько глубоких вдохов, ещё раз окунулся в холодную воду и держался до трёх пор, пока не закончился кислород в его лёгких, собрался с мыслями и попытался начать. — Меня зовут Владимир Фролов, мне 26 лет. Я учитель истории в начальной школе. Отслужил в армии. Отношений не имею, друзей не имею. С родителями не общаюсь. Это все, что я узнал. Но почему я здесь? Где я? Когда я? СКОЛЬКО Я УЖЕ ЗДЕСЬ?! ПОЧЕМУ Я ПОМНЮ СТОЛЬКО ДЕЙСТВИЙ В ОДИН ДЕНЬ?! Я БЫЛ ОДНОВРЕМЕННО ТАМ И ТАМ... – Я расскажу тебе все, что знаю об этом месте. Отвечу на все твои вопросы. А пока слушай меня. Но сначала я расскажу о себе. ... Все началось в тот день, когда меня позвали на встречу выпускников. Не знаю, почему я согласился. До своего университета мне нужно было проехать на автобусе, в котором я уснул. А проснулся здесь. Я полагаю, тебе кто-то заменил память, потому что я помнил изначально свою жизнь "до". Я начал изучать это место и причину своего попадания сюда, но я бы ничего не достиг, если бы не альтернативная версия меня. Да. Меня здесь много, бесчисленное множество таких же Семёнов в бесчисленном множестве таких же лагерей. Другой я прибыл в мой лагерь, рассказал мне все, и я тоже потом вспомнил. Это был далеко не мой первый поход. Этот лагерь — что-то вроде временной аномалии, день сурка. Смена проходит, мы уезжаем, но возвращаемся в первый день. Весь лагерь откатывается на семь дней. Но это ещё не все. Все пионеры очень странные люди. А он называл их нелюдьми, куклами без воли и души. Я, он и все остальные Семёны — единственный реальный человек здесь. Я пробовал экспериментировать с ними, с куклами то есть. Их реакция на самые ужасные действия, на которые я был способен — ненормальная! Я спросил его, как отсюда сбежать, но он мне рассмеялся в ответ: отсюда сбежать нельзя. А потом я встретил девочку-кошку. Да, она существует! И она сказала, что отсюда можно сбежать! Некоторые Семены уходили, и Юля, так ее зовут, сказала, что они уходили с пионеркой, которую они избрали. Тогда я забил на поиски ответов, мне хватило и этих знаний. Я начал пробовать. Я влюбился. По-настоящему влюбился. Я сбежал с ней. О, как сильно я ошибся! Сколько циклов до разговора со мной я только и делал, что искал ответы, я вдохновился идеей Юли о любви, влюбился, но все равно я проснулся в этом проклятом автобусе! Я пробовал ещё, ещё и ещё, с разными, но не смог их полюбить, думал только об одной, не мог выбрать другую, я думал, что именно с ней я должен быть, но ВСЕ ТЩЕТНО! Я думал я слечу с катушек, я искал Юлю где только мог, но все безрезультатно, она просто исчезла. Со мной оставался только другой я, но я не мог терпеть его компанию, он только угнетал и усугублял мою психику. Но меня спас ещё один я. Он просил называть его Вожатым. Этот Семён тоже здесь очень долго, но он не собирается покидать это место. Он взял на себя обязательство помогать уйти отсюда себе подобным и освоиться тем, кто только что пришёл. Он заменил мне бесследно исчезнувшую Юлю. Я спросил его, что мне надо делать, чтобы я сбежал. Он поделился своей теорией. Это место — глубокие уголки нашего подсознания. Здесь есть что-то, что мы потеряли: сострадание, терпение, любовь, в общем частичку себя. А что я потерял здесь — не знаю, но теперь я знал, что у меня есть друг, на которого я могу положиться — Вожатый. Скоро, или не очень, я научился посещать другие лагеря, для развлечения в основном. Смотрел на новеньких, общался с бывалыми. И тут я наткнулся на твой лагерь. Он уникален! Мало того, что вместо меня ты, так тут совершенно другой ход событий. Это, конечно, не редкость, но все равно уникальный случай. Пионеры отличаются по характерам от "стандарта". А ещё ты без памяти. Как будто кто-то специально тебя сюда посадил. А если так, то отсюда можно сбежать! Я "тайно" поселился в твоём лагере. И, опять же, к моему удивлению, местные кибернетики не роботов собирают, а разыскивают Юлю! Я сразу к ним присоединился и одновременно следил за тобой, пока я не стал догадываться, что ты тоже реальный. И вот, я вышел на тебя. Теперь же я готов ответить на все твои вопросы ... Вове казалось, что он вечность переваривает кашу в своей голове, хоть Семён все прожевал за Вову, осталось лишь проглотить. Он ещё раз прогнал в своей голове рассказ Семёна. — Ты, он и этот, другой, и ещё... Их много. А я? Меня тоже много? — Нет, и я в этом уверен. Иначе кто-то из меня тоже бы нашёл тебя другого. Твой лагерь тоже единственный, и очень хорошо спрятан. — Кто меня спрятал? Зачем? Что я сделал? — Скорее всего, это сделала Юля. Она закинула нас сюда, если верить Вожатому, а я ему верю. Вероятно, ты тоже здесь по этой причине. Но я склонен верить, что ты попал сюда случайно. Забыл свою прошлую жизнь, не имеешь альтернативных версий себя. Не думаю, что у Юли были причины тебя изменять, она в принципе не желает никому зла, даже самым "негативным" версиям меня. — А почему лагерей много? Это типа мультивселенная? Типа в одном месте смешались все параллельные миры? — Вожатый выдвигает две версии. Первая схожа с твоей. Вторая чуточку сложнее: все Семёны — частичка одного, "изначального" Семёна. Пустой человек, которому дали шанс восстановить все, что он потерял, но по шагам, по пунктам, постепенно. — Если этот мир создан на основе твоего подсознания, почему я здесь? — Это не совсем так. Я слышал, что каждый пионер здесь имеет свою "оригинальную" версию в виде того же реального человека. Но встретить мне такого не удалось. Считай это место чем-то схожим с ноосферой. Играл в "Сталкер"? Во, тогда понимаешь, о чем речь. Место, в котором сплетены множество сознаний разных людей. — Куда могла исчезнуть Юля? Она могла сбежать? — Это вряд ли. Она здесь что-то вроде наблюдателя, как и Вожатый. Он тоже не имеет ни малейших понятий, куда она могла исчезнуть. Я не теряю надежды ее найти. — Что я должен делать? — Пытаться сбежать, если хочешь, конечно. Некоторые я по своей воле здесь остаются, предпочитая этот мир своему — Я хочу уйти! У меня есть дела дома! Я не могу тут оставаться! — Как и я. Тогда договориться будет просто. Я помогу тебе, а ты мне. Я думаю, что отсюда, из этого лагеря, я сбегу, минуя загадку с частичкой себя. Продолжай строить отношения с пионерками, а я буду искать Юлю здесь. По возможности, будем помогать друг другу. По рукам? — По рукам. — они пожали друг другу руки, — слушай, у меня ещё один вопрос. — Давай. — Мне стоит бояться этого пионера? — Я не думаю, что он тебя найдёт, но если вдруг, то стоит. — Как мне тогда отличить тебя и его? Он же наверняка будет притворяться тобой — Умная мысля пришла не опосля. Дай подумать... — Есть идея. Ты же служил в армии? У пацанов там нередко вместо имён прозвища. От фамилий в основном. Может, тебя звать именно так? — Плохая идея. Тот пионер сразу просечет фишку... О! Придумал. Зови меня Персик. Если это введёт его в ступор или ещё чего, сразу поймёшь, кто перед ним. — Хах! Неплохо. Ладно, Персик. Спасибо, что рассказал мне. Выберемся отсюда вместе. А где мне тебя искать? — Если захочешь, найдёшь... ... — Эй, очнись! Времени в обрез! Вова! Рота, подъём! Вова открыл глаза. Похоже, он потерял сознание и лежал очень долго, опустился вечер. Он лежал в лесу, видимо, этот пионер его сюда принёс. Голова болела, но терпеть можно. Это был сон? — Вова, ты как? Вова осмотрел пионера. Да, это Семён, из того сна. Но был ли это сон? Вова поднялся и отошёл от пионера, набрав безопасную дистанцию. — Персик? Пионер улыбнулся. Но не так, как в клубе кибернетиков. А по-доброму. Он был рад, искренне. Он подошёл к Вове и протянул ему свою руку. — Вспомнил. Ай, собака! Вспомнил же! С возращением, старый друг! — Спасибо, наверно... Твою мать... Вова сел на упавшее дерево и задумался. Персик сел рядом и положил свою ладонь ему на плечо. — Вот скажи, что за фигня? Почему я забыл? Ты же помнил... — У меня плохие новости для тебя, Вова. Твой лагерь живой, ну, как Зона в том же "Сталкере" — Это как? — Помнишь тот день, когда ты вспомнил? Я заплатил высокую цену тогда. Нож в печень — никто не вечен. — Что?! — Не переживай, умираю не в первый раз. Конечно, к этому не привыкнуть, но я немножко перестал этого бояться. Похоже, этот лагерь очень не хочет, чтобы ты уходил. И память тебе как раз и стер. — И кто тебя так? — Неважно. Важно то, что я не сказал тебе самого главного. Боюсь, твой следующий забег может стать последним — А что в этом плохого? — Я не могу подпереть это твёрдыми аргументами, но твоя связь с этим местом становится все крепче. Возможно, ты застрянешь здесь навечно. — Твою... — Матернись, легче станет. — Предпочитаю этого не делать... Что мне делать теперь? — Осталась, возможно, всего одна попытка. Тебе нужно найти себя здесь, если ты здесь по этой причине. Скажи, с кем ты достаточно сблизился здесь. — Дай вспомнить... Лена, Алиса, Ульяна, но это чисто дружба, сам понимаешь... Славя, даже Женя была. Вроде все. — Точно все? — Ну, в лагере очень много девушек! В своём отряде были, кажется, все! А парней проверять не хочу! — Я тебя успокою, все девушки не нужны. И парни тебе не нужны. Наверно. Ни один Семён не сбежал отсюда с девочкой вне своего отряда, и ни один под ручку с Шуриком, хе-хе. Но ты упустил одну девушку. Поймёшь ли? Вова задумался. Ненадолго. Он сразу понял, с кем он ещё не был. — Мику... — Во! Это уже теплее. Вот только я не могу понять, почему в столько твоих циклов ты с ней не сблизился? Это идёт вразрез с теорией вероятности, учитывая то, что ты не помнил предыдущие циклы. Вова опять задумался. И опять ответ пришёл незамедлительно. — Мне этого не позволяли... — Да? Приведи пример! — Во-первых, мне она сама по себе не понравилась, но сейчас я не вижу в ней ничего плохого. Во-вторых, я редко ее видел. Я редко с ней пересекался. Она не пришла на мой день рождения. Она отказалась принимать мои извинения. И, самое пугающее, всем вокруг на неё плевать. Ульяна, Славя и Женя уговаривали меня забыть ее! Вот только... Почему Алиса пригласила меня в музыкальный клуб на второй день, и я раз за разом спасал Мику от тех гопников, но это не помогало? По идее, я так должен был с ней сблизиться. — Конечно, я не всезнающий, но могу предположить. В первом случае за тобой было бы проще наблюдать, как ты действуешь с Мику и в случае чего подставить ваши отношения, если бы они были. А во втором случае ты сам ее послал к чёрту. — Вообще-то я слал не ее, а... — А Мику считает, что ее. Кажется, я знаю, что тебе надо делать. — Следующий забег, если я не сбегу сейчас, провести с Мику... Но как это сделать, если мне все мешают? А если я опять забуду? — Вряд ли забудешь. Мало времени до конца смены, вряд ли система узнает об этом, ну, если сам не подставишься. Ну, я в твой первый день тебе напомню ещё раз. А все мешающие обстоятельства беру на себя. — А что насчёт Юли? — Я не угонюсь за двумя зайцами. Я помогу тебе. Вероятность твоего успеха выше моей. А один ты не справишься. — О, самопожертвование? Как благородно! — Сарказмом так и пахнет... — Так, что я должен делать сейчас? — Ты же вышел на Лену, да? Сегодня, кажись, у тебя будет весёлая ночь! Хе-хе, не боись, подсматривать не буду, я и так знаю, на что она способна. Признайся ей в любви, переспи и уезжай с ней. А на следующий день начнём операцию. — М-да уж... Признаться той, которую не люблю... — Ого, тебе и такие чувства подмешали! Вот это да... Ничего, мама говорила, что врать нехорошо, а я разрешаю, — Семён с улыбкой толкнул Вову в бок кулаком — Тогда мне пора. Сколько время? — Отбой скоро... — У меня с Леной должен быть разговор на эту тему. До встречи. И спасибо тебе Вова сделал несколько шагов в сторону лагеря, благо он узнал, где находится благодаря знакомой опушке, но развернулся. — Слушай, у меня ещё один вопрос. — Давай — Ты знаешь, почему мне периодически снится одна девушка? — Так... Опиши ее. И сам сон — Она невысокого роста, как-то так, — Вова положил свою ладонь на уровень плеч, — и на ее макушке два маленьких хвостика, зауженные на конце. Она меня куда-то забрала... Семён встал с дерева и подошёл к Вове вплотную. — Ты чего? — Не хочу, чтобы нас услышали... Мне кажется, что такое может быть, просто пойми... Это Юля. Теперь иди, мне стало все понятно, почти. Тебя это пока не должно волновать. Потом, все потом. Иди к Лене. ... В домике Вовы горел свет. Время уже за отбой, а Лена его ждёт. Постучав в дверь и дождавшись тихого "входите", Вова прошёл. — Вова! Ты где был? Я волновалась... На завтраке видела, на линейке тоже, в библиотеке был... А потом пропал... — Леночка, не плач, пожалуйста... Я просто хотел побыть один, подумать. — О чем? — Лена смахнула слезинку с глаз. Вова сел рядом с ней и, получив ее согласие, приобнял за талию. — О нас с тобой, конечно же. Лена смутилась, отвернулась, чтобы спрятать своё покрасневшее лицо, но не отстранилась. — И... Чего надумал? — Я тебя люблю. И хочу быть с тобой — Вова... — Лена обратила на него свои влажные от капелек слёз глаза, но плакала она от чистого счастья, — это правда? — Правда. А ты? Что ты хотела мне сказать? Но вместо слов Лена поцеловала Вову с такой нежностью, на какую она могла быть способна. Ее поцелуй не был лишён и страсти. Таков был ее ответ. — Ой лжец, ой лжец, – усмехнулся Семён, стоя под окном домика Вовы и Лены, — кажется, пока канает схема. До завтра, Вова.