Белая ночь

Притворяться можно кем угодно. Обман, очарование, харизма — самые важные инструменты лжеца. Можно притвориться его другом, завоевать доверие и потом подставить его под подлый удар, которого он никогда бы не ожидал. Можно притвориться его врагом, взвалить на него весь груз своей ненависти, обиды, злобы и зависти для того, чтобы потом он увидел, что все было для его же блага. И несмотря на то, что и притворная дружба и вражда – тяжкий грех, притворная любовь является, пожалуй, самым жестоким обманом, на которое только может пойти человек. И если у такого человека совесть спит крепким сном, его душа недостойна спасения. А к худу это или к добру — зависит уже от самого лжеца. Почему-то именно об этом думал Вова, нежно поглаживая распущенные волосы ещё спящей Лены. Сегодняшней ночью они продемонстрировали друг другу те чувства, которые хотели показать друг другу и услышать и принять те же друг от друга. Вот только один из них нагло врал, и совесть его была возмущена. Значит ли это, что он может быть прощён? Вова не был религиозным, и в священный суд или ещё чего не верил. Верил он только в то, что он должен делать. А что он должен — то и есть правда. И если ради этой правды ему придётся идти на ложь — он это сделает, а уже потом будет долго уговаривать свою совесть замолчать. "Сигарету бы" Вова, конечно, уже успел принять обстоятельства, обрушившиеся на его плечи подобно оползни, но все равно он удивлялся вновь и вновь одним и тем же вещам. Например, та же сигарета. Вова начал курить лет так с двадцати, когда начался его сложный период армейской службы: отстранённость от общества, которую пришлось резко выдёргивать с корнем из почвы его зоны комфорта, ранимость, пустившую свои побеги, пришлось травить на месте, скрывая обиду и злость на товарищей и командование. И единственным спасением от нервного срыва стал сладкий ядовитый табачный дым. Сначала сигаретка в день, потом несколько штук за очередной суточный наряд, а потом и каждый день. Сначала помогало, тело расслаблялось, но голова становилась такой тяжёлой от напора мыслей, было ощущение, что курение — пустая трата времени, здоровья и денег: стоили они крайне дорого при крайней низкой зарплате срочника в две тысячи рублей. А потом Вова понял истинное значение дымящейся сигареты. Никотин не расслабляет мозг, нагруженный проблемами, он лишь отвлекает тело от дел, давая человеку осмыслить, что с ним происходит, расставить по полочкам его переживания, прийти к каким-либо решениям и выводам да и просто бросить пару проклятий в сторону обидчика. А потом это вовсе вошло в привычку, надо оно было Вове или нет. А сейчас Вове было восемнадцать. Интересно, что омоложение не избавило Вову от этой вредной привычки. Или же его потребность отравить себя всего лишь фантомное явление. В любом случае, крови хотелось яду. А где его можно достать в пионерском лагере? У вожатых или сторожей если только. А они не стрельнут, это уж точно. А вот Лена требовала, чтобы Вова никуда не уходил. Даже сквозь сон она приятно постанывала от ласковых прикосновений мужской руки, а чтобы эта рука не подумала прекратить, держала ее у себя в своей некрепкой хватке. На помощь Вове подоспели и другие потребности его организма, так что Вова аккуратно выбрался из объятий Лены, а чтобы она не скучала, нежно поцеловал ее в лоб. Кажется, такая сделка удовлетворила обе стороны. Вова оделся, взял принадлежности для ухода за собой и тихонько вышел из домика. — Ну? Как прошло? Хоть подсознательно Вова и ожидал появление Семена, он все равно слегка испугался, отчего порезался станком для бритья, пока умывался. — Ты бы хоть крякнул, нечего так пугать Вова смыл выступившую кровь со свежей ранки, повернулся к Семёну и стал пристально осматривать его. Семён сразу просек, что от него требовалось. — Да успокойся ты. Персик я, Персик, — и улыбнулся. Из кармана он достал пачку "Космоса", — хочешь? — Ты прям знал! Откуда? Вова с энтузиазмом взял сигарету. Губы инстинктивно с нужной силой прижали свёрток, а пальцы ловко высекли огонь из зажигалки, которую так же протянул Семён. Глубокий вдох, который увенчался сильным кашлем от удушья дымом. — Ты чего? Курить не знаешь как? – хорошо, что пионеры ещё спали, иначе на гогот Семёна сбежался бы весь лагерь — Мой стаж курения лет шесть, — Вову, наконец, отпустило, но не отпугнуло попытаться затянуться ещё раз — Ну, значит, ты ещё не стал курильщиком. А фантомная привычка осталась. Ну, поделись впечатлениями! Мне же интересно! — Знаешь, — Вова в три тяги вдохнул яд и втоптал окурок в землю, — Алиса как-то получше была. — Уо-уо-уо, смотрите какой гордый альфа-самец! — Но, знаешь, секс без чувств это такое. Но ей, кажется, понравилось. — Наверняка использовал техники, которые ещё не изобрели, да? — Семён вновь засмеялся, — хотя, эти девушки знают и так слишком много для непорочных пионерок... — А вот это тебе знать необязательно! Спасибо, что не подглядывал. Если, конечно, спрашиваешь не для того, чтобы подколоть меня — Ладно-ладно! — А что дальше? — Автобус, — отстранённо ответил Семён, — а там смена тех же пионеров, те же события, то же самое... Но это после. — А как мне быть с Мику? — Завтра. Давай завтра. Ну, или неделю назад давай. Как тебе удобнее считать время здесь. — Слушай, ты же говорил, что мои пионеры отличаются от твоих. Сильно ли? — За это не беспокойся. Отличия, в принципе, незначительны. Например, с Леной мне пришлось повозиться, чтобы затащить ее в койку. С Алисой она не дружит, а здесь они как будто не знают друг друга. Ну, и так далее. Я знаю их вдоль и поперёк. Уж поверь мне, не один десяток циклов я провёл с этими куклами — И как ты не сошёл с ума? — Хороший вопрос. Может, и сошёл. Не всегда уехавшая кукушка сопровождается агрессией и невменяемостью. — Ладно, давай не будем о грустном. Скажи, кто стал твоей первой? — Я уже не помню. Да и неважно оно уже. Все, зубы дочистил? Лена обидится, если тебя долго не будет. Она такая, да. Как-то раз я перегнул, и она, — Семён провел ладонью вдоль своих вен — Да ну на... Она же такая... — Милая, невинная и наивная? Она мне такой же показалась изначально — А другие? Они тоже? Ну, того? — А ты не знаешь? — Ни разу не выходил на бэд-энд — Интересно... Ладно, потом, все потом. Времени у тебя мало. Дуй к Лене, завтра увидимся. Семён исчез так же внезапно, как и появился, и Вове ничего не осталось, как вернуться в домик. Лена уже не спала. Она с волнением сидела на краю кровати, прикрывшись одеялом, но когда Вова переступил через порог, Лена словно ожила и приспустила ткань, скрывающую ее тело. — Доброе утро, Лена — И тебе, дорогой, — Вове было непривычно до неприязни слышать вместо своего имени, но он постарался не показать это. А пока Вова осмысливал этот шаг Лены, девушка впилась в его губы мягко, но крайне настойчиво. Но поцелуй не продолжился долго, Лена с отвращением отстранилась. — Ты что, куришь? — со злостью спросила Лена Если Вова ещё мог лгать по поводу своих чувств к Лене, потому что продумал все до мельчайших шагов (не без помощи Семёна, конечно), то про остаток дыма на одежде и волосах он совсем не подумал. Вова не хотел уйти в импровизацию типа "нет, это ребята курили, а я рядом стоял", но вышло иначе. — Повстречал какого-то пионера в умывальнике, он этой дрянью увлекается. Разговорились о том, о сём... Лена, видимо, не до конца доверяя, даже спустя сегодняшней ночи, принюхалась. Повезло, что Вова после сигареты хорошо почистил зубы порошком со вкусом мяты, перебило. Лена, не учуяв подвоха, успокоилась и прижалась к Вове — Верю... Все утро, завтрак и линейку Вова провёл с Леной. Они не стеснялись демонстрировать свои чувства друг к другу, и никто не приставал к ним, даже вожатая, а, по идее, стоило бы. В конце концов, пионеры в ее группе уже зрелые ребята, они переходят во взрослую жизнь с ее радостями и проблемами. Наверно, подобные ситуации не нова, романы в лагере стали обыденностью, но в любом случае вожатые должны пресекать или хотя бы как-то контролировать эту ситуацию. Ну и ладно, меньше поводов для беспокойства. Оставшееся время Вова и Лена провели в домике, собирая свои вещи. Вова не видел в этом смысла, раз все откатится, но чтобы сохранить свою текущую позицию в тайне, он решил подыграть этой системе. — Лен, а где ты живёшь? Я все ещё хочу к тебе переехать — Вова... — Лена мило улыбнулась, — вообще-то я уже решила переехать в Воронеж. Ты же позаботишься обо мне? — А как же твои родители? — Я все решу. Только оставь мне свой адрес, я тебя найду. Вова оставил Лене свой адрес. Интересно, что его имя и место жительства не были изменены какой-то силой. Пообещав друг другу обязательно найти друг друга, они вернулись к сбору вещей. — А ты будешь меня ждать? — Откуда? — Ну, я скоро закончу школу, а потом два года в армии. Кто знает, куда меня занесёт. Я буду скучать. — И я буду. Я буду ждать тебя столько, сколько нужно. — Тетя Ира будет очень рада познакомиться с тобой! И я буду счастлив познакомить тебя с ней. К сожалению, время отъезда неумолимо подходило к концу, и по лагерю раздался последний горн, созывающих пионеров в последний путь. Путь домой. На автобусной остановке, где ребят уже ждал красный Икарус, Ольга Дмитриевна собрала свой отряд. Ребята уже не стояли в шеренге, крутились, только Славя сохраняла дисциплину, до последнего оставаясь примерной пионеркой. Вова смотрел на Мику. Она была как в первый день их встречи: весёлой, беззаботной и через чур болтливой. Вове почему-то стало грустно. Наверно, она уже не думает о нём. Это хорошо, наверно. А со следующего дня она ничего не вспомнит. — Ребята, ваша смена подошла к концу. Я с радостью и светлой грустью признаю, что вы были самым дружным и весёлым отрядом, с каким мне приходилось работать. Помните все, чему вы научились и с гордостью носите звание пионера, — вожатая отдала ребятам приветствие, отвернулась и едва слышно сказала, — пожалуйста, приезжайте ещё... "Вернёмся" — подумал Вова, помогая Лене загрузить свои вещи. Пионеры уже сели в автобус, Вова ещё оставался на улице и молча смотрел на ворота лагеря — Вова? Все хорошо? — Лена, ты займи пока нам место, я на минутку. Прощусь с лагерем. Я быстро Вова зашёл за ворота лагеря и стал ждать. Ждал он недолго. — Ты чего? — Да так, попрощаться пришёл. — Ну, мы же увидимся! Завтра уже — А вдруг я уеду? Совсем то есть? — Тогда мои поиски Юли возобновятся на неделю раньше — Забудь про нее. Поехали вместе! Вдруг выберемся. Семён молча покачал головой и положил свою руку Вове на плечо. — Мне нельзя садиться в этот автобус. Нельзя подставлять тебя. Только не говори, что успел привязаться ко мне! — Ты ведь тоже человек! — Езжай. Давай. Не подводи нашу операцию! — ...Обещаю, я вернусь. — с усилием выдавил Вова и с ещё большим усилием ушёл. Когда Вова сел в автобус, ворота лагеря стали отдаляться, пока не превратились в маленькую точку. Дорога была настолько длинная, что безудержная энергия ребят помладше закончилась раньше приезда в райцентр, откуда Вова, по встроенной памяти, приехал в лагерь, и дети уснули, включая даже Ульяну. А Лена уже тем более спала, прислонившись к Вове. То ли дорога была и впрямь утомительна, то ли на него сказался стадный инстинкт, но Вову тоже стало клонить в сон. Он не стал сопротивляться, и сон скоро взял дело в свои руки. ... — Ну, мы приехали! — сказал 30-летний водитель автобуса, заглушая движок своего Икаруса и выключая радио, которое крутило песни Джо Дассена, и открывая двери автобуса, из бардачка он достал сигареты марки "Космос" и спички, — хорошенько отдохни там, лады? Я кстати в детстве тоже сюда отдыхать приезжал, да... Прекрасный лагерь... Каждое лето приезжал... (Достижение разблокировано) (Kore ga... Requiem da) <= To be continued |