Белая ночь

Стук в дверь как в тот раз прервал беспокойный сон Вовы. Голова была занята совсем другими мыслями. Не об обещании некой Ире или о выходе из зоны комфорта напуганного и разочаровавшегося в обществе потомка государственных изменников. Почему он оказался здесь? Сделал ли он что-то не так или наоборот, выполнил необходимые условия, чтобы попасть сюда? Может ли это место стать настоящим адом? Для взрослого человека, как Вова, жизнь в Советском союзе, пусть и в неосознанном возрасте, пусть и под самый конец его существования, такая жизнь была настоящей сказкой. Может, во всем виноваты гены памяти, унаследованные от его родителей, которые беззаботно в ребячестве прыгали по крышам гаражей, ели мороженое, ездили к бабушке на каникулы? Это место, лагерь то есть, — настоящая мечта многих людей о возрождении того самого, родного Союза, когда между народами был мир, и вера в завтрашний день была крепче любой брони. Идеальная утопия, о которой только может мечтать и даже современное поколение. Мир, в котором оно родилось, совсем не дружелюбен к нему: пропаганда ЛГБТ, навязанное всем равноправие, поднятое за уши толерантность, да и просто внешние враги, которым молодые ребята ничего не сделали, но они вынуждены платить за грехи отцов и дедов. "Совёнок" — место, лишённое всего этого. Точнее, очищенное, освященное. Вова не успел, конечно, заметить интерес между двумя девушками или парнями, но ему казалось, что если здесь это и будет, то явно в новинку, даже шокирующее, но не отвратительно. Толерантность здесь тоже в меру. Но оно называется по-другому. Товарищество. Конечно, Союз таким не был, но это неважно. Многие люди променяли бы свой, ужасный и прогнивший мир на этот рай. Вот только для многих Семёнов это место стало адом. Их можно понять. Даже если дома их никто не ждёт, даже родители забыли об их существовании, этот лагерь — всего лишь иллюзия, навязанная кем-то или чем-то. Реальность всегда будет лучше фантазии, как бы сладка последняя ни была. А эта сладость с большим половником дегтя внутри. Ограниченный мир, из которого не сбежать. С тобой из реальности только ты и твои воспоминания. Единственное и последнее, что держит твою психику на плаву. Это тяжело признавать, но отсюда пора уходить. Пора просыпаться и в очередной раз окунуться в гору дерьма, которое навалило человечество, ведомое своим эгоизмом. Любой скажет, что это мазохизм, и он будет прав. А почему нельзя здесь остаться, как делают другие Семёны? Их тоже можно понять и даже согласится с ними. Двадцать пять лет ушло на смарку. Никто не помнит о твоём существовании, а нужен ты лишь тогда, когда твои ресурсы лучше других подходят для решения их проблем. А здесь каждый день тебя спрашивают: "С тобой все хорошо?" не только, когда на твоём лице хмурое выражение лица или даже скорбь. И они интересуются не для того, чтобы расположить к себе и потом воспользоваться тобой. Они твои друзья, каким бы человеком ты ни был. Или нет, нечто большее. Семья. Ничто не может быть важнее семьи. Размышляя обо всем этом, когда стук прервал его сон, Вова пытался понять себя, хочет ли он на самом деле вернуться в свою, может и не самую унылую, но достаточно пустую жизнь, которой сама судьба подарила шанс заполнить пустоту внутри себя. Да, тогда он дал свой ответ. Но то решение было принято в спешке, в злости и панике. Но у него на самом деле есть обстоятельства, заставляющие его вернуться домой. Как минимум, он учитель истории. И пока есть такие люди, как Вова, которые на самом деле любят свою работу, они хранят и передают в молодые умы знание и опыт, делают все, чтобы его повзрослевшие ученики всегда ссылались на опыт предков и делали выбор, от которого будет зависеть и их жизнь, и жизнь всего мира. Это его священный долг. Стук повторился. Ответив пришедшей, а Вова не сомневался, что пришла Славя, Вова направился к выходу, надевая на себя маску угрюмого и обозленного человека. Вернуться ради детей или остаться ради себя? Он не готов дать этот ответ. Сейчас, по крайней мере. Ответ наверняка созреет на седьмой день его очередной смены. Да, Вова был прав. Хотя, ничего удивительного в том и не было. Каждую смену сейчас к нему приходила помощница вожатой и отводила его в склад за формой. Но в этот раз она не встретила Вову своей тёплой улыбкой, а в руках она держала чёрный пакет. — Чего тебе? Моей соседки ещё нет, так что на выход, — Вова начал закрывать дверь, но Славя его остановила — Вот. Это твоя форма, — Славя ещё чувствовала вину за их "первую" встречу. Интересно, почему пришла она? Может, извиниться? — и ещё немного. Нет, она не извинилась. Убежала. Вова усмехнулся. Откуда они знают размер Вовы? Опять проделки лагеря? Да и ладно, Вова все равно ничего поделать не может с этим, пока что. Как бы ни было Вове удобно в толстовке, джинсах и кедах, на улице стояла невыносимая жара, а пионерская форма спасала куда лучше той одежды, которая лучше подходит для весны или осени. Такой визит Слави попутал планы Вовы. Неужто он так сильно ее обидел? Может, это ему извиниться? Нет, нельзя выходить с ними на контакт. Пусть для них остаётся загадкой тайна печального пионера. Тогда, чем заняться до ужина? Семён не пришёл. Пока Вова переодевался, он вытряхнул все содержимое из своего рюкзака. Сменное бельё, остатки запасов и все. Негусто, но оно ему и не нужно. Вова опять плюхнулся на кровать. Его взгляд упал на кровать Мику. Может, сделать ей приятно и убраться? Первое очко в первый же день. Нет, ни одной девушке не будет приятно, когда она узнает, что какой-то парень ковырялся в их белье. Значит, просто предложит свою помощь. Чем он может заинтересовать Мику? Ничем. У него нет музыкальных способностей. С ней будет трудно, особенно учитывая тот факт, что этот цикл может стать последним предупреждением кондуктора об отправлении последнего рейса домой. С этими мыслями он пошёл к музыкальному кружку. Вова помнил наказ Семёна не вступать в контакт с Мику вот так сразу. Да он и не планировал. Он хотел понаблюдать за ней, узнать вражескую территорию, так сказать. Впервые Вова смог детально осмотреть здание кружка, и его отличной особенностью было окно, занимающее почти все пространство одной из сторон дома. Стекло не было звуконепроницаемым, и Вова мог слышать, что было внутри. А внутри... Мику сидела в одиночестве и плавно перебирала по струнам акустической гитары какую-то мелодию. Она до боли была такой знакомой, но Вова никак не мог вспомнить, что за песню она играет. Вова с надеждой ждал, сидя под деревом, когда она начнёт петь. Но Мику не пела, только играла. Вова начал про себя напевать в такт, он надеялся, что так он быстрее вспомнит, но нет. — Эй... Перед Вовой стояла Ульяна. В нескольких шагах от него, ее руки твои спрятаны за спиной. Выражение ее лица было виноватым и разочарованным. Неожиданно от такой хулиганки. — А тебе чего? — Вова даже не посмотрел в ее сторону Ульяна осторожно подошла поближе, а после ещё осторожнее присела рядом. — Прости — Чего? — Мы тебя обидели тогда, да? Ну, когда ты к Ольге Дмитриевне заходил. Алиска там ещё... Наговорила тебе. Она неплохая! Она так, просто... Нам очень стыдно. Мы не со зла — А чего ты извиваешься, а не она? Ты ничего не сделала — За то и извиняюсь, что ничего не сделала... А Алисе тоже стыдно, но она гордая просто. Честно А вот это было на руку Вове. С Ульяной и правда нельзя вести романтическую линию. Ну, может только очень лёгкую, на уровне отношений брата и сестры. Немного построив из себя обиженного, Вова сдался. — Эх... Проехали — Правда? — Ульяна не скрыла своей радости и потянула свою ладошку, — мир? — Мир, — и Вова скрепил акт перемирия рукопожатием Раздался горн, оповещающий всех о начале ужина, Ульяна резко подскочила, Вова медлительно сделал тоже самое — Чего так медленно? Давай, без нас все съедят Вова ещё раз бросил взгляд на Мику. Она, что, не слышала горн? Это получается, что каждый первый ужин из-за своей музыки она пропускает. Голодная, наверно. — А ей, что, особое приглашение нужно? — Не мешай ей, — возразила Ульяна, — ее покормят, потом. Занята она. Пошли уже! Ульяна тянула Вову за руку прочь от музыкального кружка. Забавные попытки лагеря не позволять Вове поговорить с Мику только сейчас кажутся забавными, ведь раньше Вова не раз купился на них. В столовой, как в тот раз, подавали котлету с пюре. Есть, конечно, хотелось, и Вова бы с удовольствием набил свой пустой желудок, но он думал о Мику. Нет, он не отрицал того, что ее реально накормят, но лучше это пусть будет Вова, ведь так? — Вова, а ты куда? Через вожатую тихо пройти не удалось. Но у Вовы был план на этот случай. Как-то она обмолвилась, что знает о замкнутости своего пионера, и на том можно сыграть. — Поем в одиночестве Да, к такому можно привыкнуть. К грубости по отношению не только к сверстникам, но и старшим. Наверно, тот пионер начинал с такого же. В любом случае, Вове поверили и оставили в покое. – Ну и что это была за самодеятельность? Я же сказал, никакого контакта с Мику до отбоя! — Семён был зол — Прости. Я волнуюсь. Из-за последнего забега, я об этом. Хочу узнать о Мику побольше как можно скорее. Но зато я наладил отношения с Ульяной — Эх, хрен с тобой, золотая рыбка. Извини, погорячился. Но ты хорошо разрулил ситуацию — Вообще-то это я должен на тебя злиться. Обещал помогать мне, а сам опять бросился на поиски кошки — На то есть причины. Мне же надо закрепиться в твоём лагере для удобства проникновения сюда. Не спрашивай, мне так удобнее — А тебя не должны... того самого? Ну, ты же чужой — Я ещё ничего не сделал, чтобы лагерь принял такие меры. — А я могу так же скакать по лагерям? — Возможно и да. Но я не советую так делать. Вдруг потеряешься. Забудь об этом. Если что, я попробую спрятать тебя. Я такого ещё не делал, ну, путешествовать в компании. Надеюсь, этого не случится. — Семён, а ты знаешь эту песню? — Вова напел мотив исполненный Мику, — я все никак вспомнить не могу. —Звучит крайне знакомо, я спрошу у своей Мику. Мы пришли. До завтра свободен Семён вновь исчез. На крыльце его домика на четвереньках стояла Мику и пыталась достать свой ключ от домика. Вова тихо подошёл к ней и прокашлялся, чтобы привлечь внимание. Мику, поняв, что она не одна, осторожно вытащила руку из-под двери и поднялась. — Ой! Привет! Я тебя ещё не видела, мы незнакомы, получается. Я Мику. Нет, меня правда так зовут! Честно-честно! Просто у меня мама из Японии, а папа русский. Он меня Машей зовёт ласково. И ребята здесь иногда Машей зовут, не верят мне. Так что зови меня Мику или Машей, как тебе удобно! Да, болтовня Мику на самом деле не доставляла Вове особых проблем. В конце концов, он учитель, он привык, когда в классе шумно. — А ты что здесь делаешь? — Я ключ потеряла! – чуть не расплакалась Мику, — мне срочно нужно было в домик, я тут живу, а теперь не могу войти, а у меня пока соседа даже нет! Я так ужин пропущу, а голодной спать вредно. Я думала к Ольге Дмитриевне подойти, она моя вожатая, но она так сильно мне помогала, что боюсь обращаться к ней за помощью — А, так это ты, о ком говорила вожатая. Значит, этот ужин для тебя. Ты ешь, я пока ключ достану. — Ой, спасибо тебе! А как тебя зовут? А правда сможешь достать? Руки у тебя толстые, не как мои — Ты бы ела так активно, как говоришь. Нет, меня это не утомляет, просто стынет же... Ничего, у меня есть план, как его достать Чем дольше смотрела Мику за действиями Вовы и его загадочного плана, тем сильнее раскрывались ее глаза от удивления, а изо рта упал кусочек котлеты. У Вовы был ключ от домика, которым он ловко отпер замок. Вова подобрал потерянный ключ и передал его хозяйке. — Не теряй больше. Иначе будем все время вместе ходить за ручку, — с улыбкой прокомментировал Вова рассеянность Мику, — позволь представиться. Я Вова, твой сосед