Белая ночь

— Вова? А ты чего не спишь? Мику редко просыпалась в такую рань, а сегодня как раз тот день, когда ее ранний подъём был необходим. Она обеспокоенно смотрела на Вову и пыталась выудить хотя бы слово от него, но Вова ушёл глубоко в собственные размышления. Не получив ответа, Мику не обиделась, продолжила ждать и не торопила Вову. Мику тихо и аккуратно подала Вове стакан воды. Вова бросил на Мику взгляд, наполненный то ли огромной грустью, даже скорбью, то ли пренебрежением, то ли даже презрением. Он встал, и направился к выходу. — Скажи вожатой, что мне плохо. Не ищи меня. Я приду позже. На улице в такую рань никого ещё нет. Было хорошо. Можно пока что не притворяться. Чёрт, как же хреново врать. Особенно ей. Странное чувство выжигало изнутри даже при мысли солгать. Совесть? Вова не ушёл далеко от домика, сел на лавочку напротив и закрыл лицо руками, чтобы случайно не выдать свою лживую маску. По его плечу хлопнули. Семён. Он сел рядом. — Как ты, братишка? — Как и всегда. Каждое 22 июня. Сдохнуть бы... — Эй, Вова... Не надо так говорить. Сегодня же твой день рождения! — Ты же сам знаешь, почему я ненавижу этот день. — Знаю, но я все ещё хочу убедить тебя, что ты тоже заслуживаешь праздника. Что бы тогда ни случилось, ты мой друг, и совсем неважно, что твои родители... — Не говори об этом! — рявкнул Вова и встал, — оставь меня. Не хочу сегодня никого видеть! Вова ушёл в сторону умывальников, у памятника Генды он встретил Семёна. — Ну, как прошло? Она все слышала? — Определённо! Сделано все в лучшем виде. Через окно она наблюдала за твоим страдальческим выражением лица и очень чутко вслушивалась. А новость о твоём сегодняшнем дне рождения ее слегка пошатнула. Ожидай, что она что-то приготовит. — Ладно, теперь я должен пропасть до линейки, и там... Фух. Не очень люблю драться — Зато как любишь угрожать двинуть мой зубной состав с пятой платформы, — ухмыльнулся Семён — Не без этого, — улыбнулся Вова, — ладно, ещё встретимся — Бывай Не помешало бы умыться. Жаль, что Вова оставил умывательные дома. Ну ладно, холодная вода тоже освежает, и разок можно забыть про зубы. Как же хорошо! Вода хоть и ледяная, но такая приятная, особенно на солнышке, которое уже успело накалиться. — Вова! Семён? Что-то забыл сказать? Странно, обычно он все продумывает наперёд. Может, случилось что? — Семён, что такое? Семён подошёл чуть ближе. — Персик на связи. Слушай, случилось кое-что из ряда вон выходящее. — Что-то мне это не нравится... — Не переживай, на тебя это не сильно повлияет. Проблема в Мику. — Что-то случилось? Твою... Лагерь все же узнал? — Узнал... — И что же... Теперь? — Нужно перегруппироваться. Отступаем в лес. Там нам никто не помешает предпринять контрмеры. Пошли! Семён развернулся, но идти не собирался. Оглядываясь назад, он ждал Вову. Тот спешно прибавил шаг, но почему-то остановился. — Вова, ты чего? Давай быстрее! Три дня осталось! Ещё есть шанс все исправить! Что-то внутри Вовы говорило, нет, твердило, нет, вбивало ему в голову, что произошло действительно что-то ужасное, что вывело Семёна в такое состояние. Что-то, предвещающее неизбежность провала, тщетность его действий. Неужели это могло так напугать Семёна, который через многое прошёл? На всякий случай он решил убедиться. — Персик — Вова, сейчас не время на проверку! Персик. От Персунова! Давай! Вроде прошёл. Нет, определённо прошел, но сомнения все ещё гложат его душу. — Почему в лес? Здесь нет людей. — Тогда я учил тебя пикапу в лесу. Вова, не время! — Тогда были люди. Пусть и на соревнованиях, но все бодрствовали. А сейчас они ещё спят... Мне плевать, кто ты, но ПОШЕЛ НАХЕР ИЗ МОЕГО ЛАГЕРЯ! Семен чуть ли не выпрямился по стойке "смирно" от такого заявления. Он развернулся к Вове лицом. И злобно, устрашающе улыбнулся. — Удивлён. Опознал. — Пошёл. Нахер. Отсюда! — Ну чего ты сразу в штыки! Я между прочим помочь пришёл, — он не переставал улыбаться, что совсем не вызвало доверия — Он мне рассказал достаточно о таких как ты. И твою "помощь" знаю —Уф... Кажется, моя работа слегка усложнилась. Ну ладно, можно разобраться и здесь. Пионер достал из кармана перочинный нож, лезвие которого было в крови. Маленькие капельки стекали по нему и падали на землю — С твоим подельником я уже разобрался... Вова перепугался. Как так?! Они же только что... Чёрт! Как так?! Это... Невозможно! — К сожалению, надолго это его не задержит. Начался его новый цикл. Но дорогу до этого лагеря найти непросто, так что я успею закончить дело — Ты собираешься убить меня? — А ты догадливый. Прости, Вова, ничего личного. Просто бизнес. — И в чем твой бизнес? Я знаю не больше твоего. — Мне не нужна твоя информация. Я знаю достаточно благодаря моему... Спонсору. Он обещал мне, что если я сделаю все как надо, я сбегу отсюда в свой мир. Нужно было лишь убедиться кое в чем. И я убедился — И что же это? — Ключ к побегу из этого лагеря — Мику. И ты это понял. А этого понимать тебе не надо. Спонсор дал мне чёткие инструкции помешать тебе уйти отсюда. Попросил проследить, чтобы все договорённости с твоей стороны соблюдались — Что ты несёшь? Какие договорённости? — Прости, но контракта на руках не имею. А условий я толком не знаю. — Кто твой спонсор? Пионер заржал. Но его смех не длился долго. — Прости, но его ты не встретишь. Уже не встретишь, — нож поблескивал на свету, пионер игрался с ним. Закрались мысли, что и "спонсора" постигла та же участь, что и его Персика. — Ты меня не запугаешь. — А мне и не надо. Разок перерезать твоё горло, забрать Мику и уехать с ней домой. Я — главная и самая опасная контрмера к твоему бегству отсюда. Конечно, Мику обновляется каждую неделю, но сейчас твой последний шанс сбежать, тот Семён был прав. А значит, я могу использовать и свои полномочия. Хотя, я бы в любом случае тебя убил, а потом бы основательно стёр твою память, чтобы ты ничего не вспомнил. А хотя, это больше не нужно... Тебя нужно лишь ввести в небольшой стазис, занять твоё место, "поработать" над Мику, заполучить ее и... Ариведерчи! — ТЫ ЕЕ НЕ ПОЛУЧИШЬ! ОНА МОЯ! — Слушай, Вова. Детишкам рано играть в любовь. Смотри, сколько кукол у тебя есть! Славя, Лена, Ульяна, Алиса... Разве их мало? А Мику — куколка для меня — ОНИ НЕ КУКЛЫ! — Вова резко подскочил к пионеру и со всей силы вдавил свой кулак ему в нос Пионер явно не ожидал такой силы и прыти, едва устоял на ногах. Из носа обильно полилась кровь, нож выпал из его руки, который Вова поспешно поднял и направил его лезвие на пионера. — Вот блядь... Силен... — Ты не учёл одну вещь, Семён. — НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! — Персик сказал, что физически не может выстоять против меня. А раз вы идентичны, то тебе пизда. Если не хочешь начать свою смену сначала — время сверкать пятками Пионер утер кровь с лица, хоть это ее и не остановило. Он вновь оскалился. — Ладно, ладно, уже ухожу. Но это наша не последняя встреча. Наслаждайся летом. Оно будет бесконечным, я это обещаю, — он растворился в воздухе. Тихо. Даже птицы не поют. Только нервное и тяжёлое дыхание Вовы разрывало эту тишину. Страшно. — Семён... Персик... Чёрт... Что же мне теперь делать?! Он же не найдёт дорогу... Я проиграл.. Нет... Как же я теперь... Ноги сами несли его в неизвестном направлении, в сторону леса. Или куда ещё? Это уже не имеет значения! На глаза навернулись слёзы. Из-за Персика. Да, он наверняка жив, но, если Пионер сказал правду, а смысла врать ему нет, то Вова не скоро встретит его. Может, сегодня, но он может не успеть к тому моменту, когда Мику должна пойти в катакомбы. — Блять... Вова сел на корягу, закрылся от всего и вся. Мир постепенно вернулся в норму: живность проснулась, забегали белки, полетели птицы. Им все равно: бегай, летай да лови жучков-червячков... — Вова! Метрах в пятидесяти от Вовы стоял пионер. Вова резко встал и направил на него нож. — СТОЯТЬ! Пионер не сдвинулся с места и поднял руки кверху. Его лицо было скрыто в тени, но небольшого света солнца было достаточно, чтобы увидеть его улыбку и маленькие капельки на его щеках. — Вова... Живой... Это я, Персик — НЕ УГАДАЛ! ПАРОЛЬ НЕВЕРНЫЙ! ВАЛИ НАХЕР ОТСЮДА! ИЛИ ОТПРАВИШЬСЯ НА НОВЫЙ ЦИКЛ! — Вова, успокойся, это я... Твой друг. Смотри, я стою на месте, в руках ничего нет. Если бы я хотел тебе навредить, уже бы это сделал... — Докажи, что ты тот самый! — Интересно ты придумал! Если пароль раскрыт, чем я докажу! — Это твои проблемы! — Если он знает пароль, то наверняка знает все, что было! Сечешь фишку? — А если он не один?! — Чёрт, об этом я не подумал... Но я не думаю, что нас, то есть, их тут много. Такие не дружат с себе подобными. Что он сказал обо мне? — О тебе? Или о Персике? — Боже... Ну и что он сказал о Персике? — А вот эта информация для тебя закрыта! — А если это единственный путь доказать, что я это Персик? — ... Ладно, допустим... Все, что он сказал, что Персик долго будет искать дорогу досюда, потому что мой лагерь хорошо спрятан. Если ты Персик, объясни, как ты быстро меня нашёл. Пионер облегчённо выдохнул и улыбнулся. — А я переживал, что проверка будет сложнее! Скажи, зачем я записался в клуб кибернетиков? — Поиски Юли не отвечают на мой вопрос. — Этот клуб — маячок для меня, чтобы я быстрее находил твоё пристанище. Ну же, вспомни! Я же говорил тебе! Если что пойдёт не так, я быстро смогу найти тебя, потому что здесь меня ждут. Сложно объяснить, но это так работает! Давай же, Вова! Ты определённо слушал меня тогда! А ещё тебе снится Юля! Да, Вова слушал. И помнил. Он опустил нож. Аргументы не сильно весомые, но Семёну хотелось верить. — Персик... — Вова, — Семён медленно подошёл к нему, — я так испугался. Прости. Я не предусмотрел, я... Но он не успел договорить, Вова сжимал Семёна в объятиях и слабо плакал. В мужской компании можно, особенно сейчас. — Ну все, все, успокойся... Я рядом. Все хорошо. — Больно было? — Через глаз, оказывается, довольно больно... Шучу! Как обычно, живот. Никакой оригинальности! Семён получил от Вовы подзатыльник за такие слова. — Замолкни уже, — Вова оступился, — что же делать теперь? — Если ты о Мику, то все как обычно. Не похоже, что он будет мешать. Сейчас не будет. Пока ты живой. Этот хрен не из молчунов, мне можно не рассказывать. Я знаю о его планах. — Я о тебе. Как мне теперь различить тебя от них? — Есть мысль, но тебе она не понравится, — Семён схватил Вову за руку, заломал ее и выхватил нож — Что ты делаешь, больной ублюдок?! – на боль в руке он не обращал внимания. — Это единственный способ. По крайней мере, я вижу только такой. Семён снял рубашку. Прикоснулся лезвием к груди. Он колебался. В итоге как-то ему удалось собраться и резким, лёгким движением пустил себе кровь. Но одной полоски было мало, и он пустил другую, пересекающую первую. Вова не смог даже сдвинуться с места, не смог что-то сказать. Семён даже не кричал, почти не шипел. Почти молча стерпел боль. Когда он закончил, он вернул Вове нож, а сам торопливо смыл с себя кровь в речке, хоть это и не сильно помогло. — Теперь это доказательство того, что я это я. Никто не видел, кроме тебя. Обратил внимание на форму креста? Запомни его хорошенько! — Ты... Больной... Можно же было... — Нет, Вова. Нельзя было... Теперь вокруг нас одни враги. — Ладно... А что за "спонсор", о котором он говорил? — Чёрт его знает... Наверно, кто-то более страшный, чем он. — Похоже, он избавился и от него. — Такие, как он, могут убить и глазом не моргнуть. Хорошо, что они отсюда никогда не выберутся. Здесь им самое место. Увы, здесь нет котлов с чертями.. Вот бы их всех в мир Маши... ЧТОБЫ ЗОМБИ ИХ ЖРАЛИ И НЕ ДАВИЛИСЬ! — Зомби? — Не бери в голову. — А может ли он быть причастным к смерти Юли? Семён опешил. Его настолько шокировал этот вопрос, что Вова удивился и сам. Неужели этот расклад настолько маловероятен, что его претворение в жизнь может вот так вывести из себя? —... Н-не знаю... Не факт, что она того... — Но она пропала — Не знаю... Давай пока не думать об этом... Линейка скоро... Нельзя потерять Мику из виду... — Ладно... — выдавил из себя Вова, — я постараюсь... — Увидишь любого, похожего на меня — готовься ко всему. А меня узнаешь, — Семён указал на свою же кровоточащую рану, отчего Вове стало плохо, — теперь мне нельзя покидать это место ради твоей и Мику безопасности... Бессонные ночи, кофе вкус бодрящий... Страх заключения всегда и настоящий... — А разве там не про отчисление было? — попытался улыбнуться Вова — Да. Тоже пел перед сессией? Значит, не я один такой, — Семён тоже улыбнулся, — пойдём, провожу... У площади они расстались. Пионеры уже собирались в строй. Свой отряд Вова нашёл легко и максимально незаметно встал в шеренгу и подальше от Мику, чтобы не помешать ей уйти из лагеря. — Вова, а ты где был? — шёпотом спросила Ульяна — Отстань от меня, — Вова прошипел в ответ Ульяна забеспокоилась, но ничего не сказала. Лишь изредка бросала взгляды на разочарованного и задумчивого Вову. Вот к пьедесталу подошёл директор лагеря и, постучав в микрофон, начал свою речь. — Дорогие вожатые, дорогие пионеры, дорогие товарищи! 22 июня – одна из самых трагических дат в нашей истории. В этот день – а сегодня исполняется 48 лет – 48 лет назад началась Великая Отечественная война. Для советского народа эта война стала страшным ударом, нанесенным в спину. Вова никогда не любил такие обращения. И так все знают, как все началось, и как все закончилось. Он смотрел на Мику. Сначала она внимала каждому слову директора, после она стала нервничать. Ее волнение вскоре стало таким сильным, что она не выдержала и ушла с площади. Пора. Подождав минуту, Вова последовал за ней. Едва Мику вышла на остановку, она вдохнула полной грудью свежего воздуха. Наверное, не переносит толпы. Хотя, с ее экстравертностью в это сложно поверить. А вот и они. Вова не сразу заметил этих двоих, что сидели в тени дерева и заглатывали табачный дым. Один из них пихнул второго в бок и пальцем указал на Мику. Второй был явно доволен вкусом своего друга. Вове очень, очень хотелось помешать им с самого начала, но Семён заставил его подождать, когда они начнут. Просил его потерпеть всего немного... Они подошли к Мику как бы вальяжно, учтиво по отношению к даме, по меркам их скверного общества. Обнявшись любезностями, они начали к ней приставать. Сначала предлагали поразвлечься, а после деликатного отказа Мику начала распускать руки. — Отпустите меня! Но те и не думали оставить девочку в покое. Их руки стали смелее и тянулись ну к самому личному и женскому. Вот тут Вова не сдержал себя. Он выскочил на площадь. — Руки убрали! Гопники на время оставили Мику в покое и повернулись к Вове. Мику почти улыбнулась, но сквозь слёзы это было едва заметно. Лишь шёпотом, едва слышно, умоляла Вову помочь ей. — Слышь, чепушила, а ты какой интерес имеешь к нашей подруге? Давай, вали грядки поливать, пока на койку не слетел! — один из них сжал кулак и показал его Вове, тот даже не шелохнулся. — Она — моя девушка! — Вова подошёл вперёд — Да ну? А мне кажется, ей хорошо в нашей ко... — но он не успел договорить, ибо Вова заткнул его рот настолько мощным хуком, что у того расшатался коренной зуб. А вот что произошло с челюстью... Лучше того не знать — Говнюк! — второй не стал церемониться и бросился вперёд. В его руке засверкало лезвие. Мику взвизгнула. Чёрт, Вова не должен проиграть! В тот раз ножа не было. У Вовы не было время думать о том, что было раньше, тело само улетело вбок, прочь от колющего удара. Гопник не удержал равновесия и упал. Под его лицом стала собираться лужа крови. Ах да, они в стельку пьяны. Что ж, оно Вове на руку. Он наблюдал, как первый "вправил" себе челюсть, а второй кое-как поднялся с земли, утерев кровь с носа. — Мику, беги! — но Вова знал, что она не может. Может, достать нож? Нет, этого точно нельзя делать. Иначе она реально не захочет с ним говорить потом. Только чистые руки. Иначе никак. Двое на одного. Не очень честно, но у Вовы был опыт предыдущих циклов. Он успел изучить каждое их движение, отточить свои. К сожалению, пришлось пропустить пару ударов. Не только из-за необходимости "впечатлить" Мику своей самоотверженностью. Все сбрасывалось каждую неделю, и физические данные тоже. Вова мог полагаться только на свою память, но не на рефлексы. Один из пропущенных ударов раскрыл Вовин секрет. — Это че? Фашистский крест? Ты че, из этих уебков?! Ну все, ты точно труп! — гопник сорвал цепочку с шеи Вовы и швырнул ее в сторону Мику. Она увидит. Это хорошо "Патриоты" двинулись в бой с новой силой, яростью. Вова тоже не стал сдерживаться. Гнев переполнял его каждый раз, когда он вспоминал Мику. Они заставили ее плакать. – Убью! Все закончилось так же, как и всегда. Со всей силой и яростью он выбивал все дерьмо из них, стараясь не переусердствовать, чтобы раньше времени не отправить их в нокаут. Когда второй был уже на грани забытья, Вова перед решающим ударом сказал достаточно громко, чтобы Мику слышала. — Есть только одна причина, почему я причисляю себя к таким, как Адольф Гитлер. Он считал, что мир нужно очистить от мусора. А вы оба — та ещё гниль, на которую даже патрона жалко Все. Все позади. Вова перевёл дыхание. Стоял он так недолго, всего минуту, а потом бросился к тихо плачущей Мику. — Мику, все хорошо. Все позади... Хватит плакать... Они больше не тронут тебя, я обещаю... — Вова хотел обнять ее, но знал, что произойдёт дальше, и получил пощёчину. — Не подходи ко мне! Отстань от меня! — Мику убежала Вова провожал Мику взглядом. Он ещё не закончил, но не мог сказать тех слов, что говорил всегда. Нет, сил хватало. Хватало сил набрать воздуха и крикнуть. Но он не мог. — Вова! Чего стоишь? Давай, кричи! — подсказал Семён, стоявший неподалёку Вова долго собирался, но все же смог. — ДА ГОРИ ТЫ В АДУ, СУКА! — Молодец. Теперь дуй в старый корпус и жди. Я приведу Мику. Вова ненавидел себя, но старался понять ситуацию. Он же не Мику послал... Пожалуйста, хоть бы Семён объяснил все правильно. Вова бежал так быстро, как только мог. Бежал от преследователей в виде пионерок, которые могли и хотели заменить собой Мику. Деревья быстро сменяли друг друга, пейзажи мелькали на секунду. Было больно, но он бежал. Старый корпус показался из-за леса. Вова перевёл дыхание, оно совсем сбилось. Хотелось пить, хотелось лечь или хотя бы сесть. Но рано. Медленно он дошёл до корпуса. Обессиленными руками он кое-как поднял люк и спустился в тоннель. Кое-как он добрел до двери. Кое-как открыл ее. И только в здании бомбоубежища он мог отдохнуть. Главное, не уснуть, чтобы не пропустить приход Мику. Главное дождаться... ... Ждать и правда пришлось долго. Но в дверь постучали. Наконец-то! Вова сделал все, чтобы наполнить свой голос гневом, что давалось ему с трудом. — ПРОЧЬ! ОТСТАНЬТЕ ОТ МЕНЯ! ВСЕ! Все произошло иначе требованиям Вовы, и в помещение кротко и боязно вошла она, случайно хлопнув за собой дверь, закрыв единственный путь к бегству, что ее сильно напугало, когда она попыталась открыть дверь, но у нее ничего не вышло. — Мику? Что ты... Уходи... Прошу тебя... — Нет... Я не уйду... — боязно ответила Мику и с ещё большим страхом подошла и села рядом. Она сбросила с себя рюкзак и достала оттуда аптечку. Дрожащими руками она вскрыла ее и достала бинты и перекись. Она смотрела на реакцию Вовы, не решаясь, оказать ему помощь или нет. Вроде как он не был против. — Почему ты пришла? Как ты меня нашла? — Мне Семён сказал. ... Мику бежала вся в слезах. Ей было страшно за себя и за Вову. Больше за себя, когда она стала свидетелем того, на что способен Вова. Не обращая ни на кого внимания, она спряталась у себя в домике. Она хотела побыть в одиночестве, но стук в дверь не дал ей этого сделать. Это Вова? Только не он! Почему Мику убежала именно сюда? Но из-за двери послышался другой голос, отличный от Вовы. — Мику? Ты здесь? Мику спешно вытерла слёзы. — Да, я тут Дверь открылась, в домик вошла Славя и подбежала к Мику, принимаясь ее успокаивать. Мику излилвала ей душу, рассказывала все, что произошло сегодня. Рассказывала, как она общалась с Вовой до этого, и как она испугалась сегодня. И что заставило ее плакать. — Он единственный, кто вступил в мой кружок. Я единственная, кому он доверил одну свою тайну. Заботился обо мне. А вчера мы с ним гуляли... А потом... А потом он послал меня! Сказал, чтобы я горела... Горела в аду! — Ну, ну, Мику... Все позади... Я уверена, он не хотел... — Но когда человек злится, он искренен! Кого он ещё мог послать, как не меня?! — Мику ревела во всю, Славя едва ли могла ее успокоить, гладила по голове, тихонько шептала, но не помогало ничего. — А он мне нравился! Ещё с первого дня нашего знакомства! А он... Он... Славя, долгое время молчавшая, нашла момент высказать свою точку зрения. — Может, оно и к лучшему? — Ты о чем? — Может, он не тот, кто тебе нужен? Раз он ещё и.. Из этих. Мику, такие как он ненавидят людей. Особенно тех, кто отличается от них по... Национальности... — Ты считаешь, он... И правда ненавидит меня? Неужели я в его глазах... Гниль? Славя! Мне так плохо! Тогда почему он ухаживал за мной? Чтобы сделать мне больно? — Я не хочу торопиться с выводами, но... Наверно, тебе стоит оставить его. Я понимаю, будет тяжело, но... Я помогу чем смогу. Можешь положиться на меня, мы же друзья. — Правда? Поможешь? Помоги мне, Славя! Я... Не хочу, мы были такими друзьями. Я не хочу чтобы вот так все закончилось... — Но иначе никак. Я тоже шокирована его мировоззрением. Нам нужно держаться от него подальше. У меня идея. Давай сделаем первый шаг. Может, переедешь от него? — А кто тогда вместо меня? — Я что-нибудь придумаю. Давай, помогу. Мику долго думала, сомневалась. Но всё-таки пришла к ответу. — Не надо... Я сама. Сама хочу сделать этот шаг... Спасибо, Славя... Кажется, я поняла, что мне нужно — Вот и славно, я буду рядом, зови, если что, — Славя оставила Мику одну Мику посидела немного и, решившись, стала собирать вещи. Но ее опять отвлекли стуком в дверь. — Да? Войдите В домик вошёл парень. Его Мику не ожидала увидеть. И не хотела так же, как и Вову. — Семён? Что ты тут.. Уходи. Не хочу видеть ни тебя, ни Вову! — она разозлилась. — Я пришёл просить твоей помощи. — Думаю, вы сами справитесь! Я не собираюсь прикладывать руки к вашим фашистским делам! — Мику, он не такой — Да ну? А что на его груди делает этот крест? Давай, расскажи! — Боюсь, это не моя тайна. Я поклялся ему, что не скажу — Вот и все! Разговор окончен! А теперь уходи! — Мику, Вова страдает — ...И пусть! Жаль, что он всё-таки побил их, а не наоборот! — Он страдает из-за тебя Мику остановилась. Из рук вывалились вещи, которые она спешно запихивала в сумки. — Как это...? — Слушай, то, что произошло... — Я знаю, что произошло! И я все поняла! Славя мне... — ДУРА ТВОЯ СЛАВЯ! ОТБИТЬ ЕГО У ТЕБЯ ХОЧЕТ! Мику в испуге замолчала. И не собиралась что-либо говорить. Она просто смотрела на Семёна. Ей ничего не оставалось, как вникать каждому ее слову. — Всю свою жизнь он страдает. Я единственный, кому он смог поверить, а его тетя — единственный человек, ради которого он все ещё держится за жизнь! Тебе он раскрыл слишком много для себя, и теперь боится потерять тебя, потому что ты слишком много значишь для него Мику сжалась в сильном испуге. Как так? Жить, не хотя этого, ради одного человека? Это... Ужасно... — Но что случилось...? — Он сам тебе расскажет. Я пытался его остановить. Пытался достучаться до него. Но я не смог. Только ты можешь ему помочь — Но он прогнал меня... И... Я не русская... Я... — Мику, есть причина, почему он носит этот чёртов крест. Но он не фашист. И послал он не тебя — А кого? — Он тебе расскажет. Но могу лишь намекнуть, что он всю жизнь проклинает человека, из-за которого у него вся жизнь стала тем самым адом, которого он ей желает... Мику села на кровать и взяла голову в руки. Столько противоречивых мыслей роились в голове. — Я скажу тебе то, что он боится сказать. Все ходит вокруг да около. Я пытаюсь его вразумить, но он боится как раз из-за того, что его гложет. Боится, что ты его возненавидишь. — И... Что же это? — Он влюбился в тебя, Мику. Буквально жить без тебя не может. Только тебе он поёт, понимаешь? Это знак высшего доверия! И на свидание пригласил, боясь тебя и себя! И сейчас, пока ты на него злишься, он страдает. Я боюсь, что... Он не выдержит... Прошу тебя, помоги ему. Только не говори ему, что я проболтался! Он хочет сказать тебе сам Сердечко Мику ёкнуло с этих слов. Неужели Вова и правда...? Так спокойно стало... И хорошо. Улыбка, мигом скользнувшая по ее лицу, сменилась хмурым взглядом. — Где он? — В старом корпусе. Я отведу тебя. Собирай аптечку и покушать. Он весь день не ел, — Семён облегчённо улыбнулся — Уже! — Мику вытряхнула рюкзак и стала закладывать вещи первой необходимости, — Семён? — Да? — А почему он не любит свой день рождения? — Это так же связано с этой темой. Прошу, Мику, скорее! — Я готова, — Мику хотела надеть рюкзак, но Семён ловко выхватил его и надел на себя Мику никогда не бежала так быстро. И дело было не только в скорости Семёна, который тащил за собой девушку. Она, словно окрыленная, летела в сторону заброшенного корпуса. Неужели все, что сказала Славя, ложь? И неужели она хотела присвоить Вову себе? Ну уж нет! Мику злилась на нее. И верила Семёну. Они добежали до старого корпуса. Здесь Семён отпустил Мику. — Он сидит в бомбоубежище, — Семён откинул люк и, спустившись вниз, помог спуститься Мику, — дальше сама. Я буду рядом. Возьми крест. Покажи ему. — Х-хорошо, я пошла, — Мику взяла рюкзак и направилась в тьму. ... — Ты знаешь Семёна? — Мы с ним познакомились в день твоего приезда... М-можно? — Мику открыла перекись — Не надо... Но Мику не собиралась соглашаться и, не почувствовав его сопротивления, стала обрабатывать раны, как можно нежнее дуя на них, ведь они сильно щипали, и тихо проговаривая про себя что-то убаюкивающее, успокаивающее. Боязнь совсем отступила, и Мику с особой любовью и заботой ухаживала за Вовой. — Не больно? — Н-нет... Не надо. Я не заслуживаю — Уж позволь мне решать, чего ты заслуживаешь! Ты же заступился за меня, а я вот так... Прости меня... — Я не злюсь. Я понимаю, ты меня презираешь... Но не заставляй себя Мику не слушала. Скоро она закончила, не упустив ни одной, даже самой маленькой ссадины. А после села рядом, ожидая, что он скажет. Но он боялся. Мику решила помочь ему — Я видела твой крестик, — Вова занервничал, — но Семён сказал, что ты не такой, как я подумала... Прости меня... Она готова выслушать. Вова повернулся к ней. Приготовился говорить. — Мику, я... Он остановился. Всмотрелся в ее глаза. Такие чистые... Прекрасные... Любящие и заботливые... Может ли он взвалить на неё эту ношу? Должен. Но он не хочет. Не может заставить себя. Потому что этим глазам он не может врать. — Не могу... — Мику расстроилась, — я не могу тебе лгать. Не хочу лгать! — Вова? Что случилось? — Мику попыталась коснуться Вовы, но он резко отмахнулся от неё — Я... Я должен сказать тебе кое-что... Но мне так страшно... Ты мне не поверишь... Но я не хочу скрывать это от тебя! — Вова, обещаю тебе, я поверю! — Нет! Не давай таких обещаний! Я не вправе такого требовать, но... Можешь хотя бы пообещать мне, что выслушаешь? — Обещаю. Обещаю, что выслушаю тебя. И обещаю постараться поверить тебе. — Ладно... — Вова снова посмотрел ей в глаза, собрался с духом, мысленно помолился высшим силам, в которые не верил, — Мику... Я... Я из будущего.