Double caramel latte

В вечернее время на заднем дворе поместья включались подсветки, освещая белоснежный сад, вид на который с закрытой террасы открывается волшебный. С первого этажа доносится глухой хлопок двери. Господин Чон переворачивает страницу и, не отрываясь от книги, обращается к поднимающемуся по лестнице сыну. — Как прошла тренировка? Ты задержался. Чонгук останавливается на последней ступеньке и поворачивается к мужчине. Тот сидит на кресле перед панорамным окном, рядом с которым стоит несколько книжный стеллажей. Стандартный вечер старшего Чона: любимое кресло, вид на сад, книга — кажется, на японском, — и бокал элитного скотча. — Возникли трудности с новым приемом. Я отказался уходить до тех пор, пока не отработаю его. Мужчина хмыкает, поднося бокал к губам. Даже сейчас, будучи в расслабленном состоянии в домашнем халате и тапочках, он продолжает выглядеть статно. Его смоляные волосы все еще опрятно уложены, взгляд сосредоточен, голос ровен, осанка прямая. Отец всегда в форме и контролирует каждую секунду. — Это похвально, но в следующий раз старайся нигде не задерживаться. Как минимум до конца предвыборной компании. Чонгук кивает и на автомате отвешивает поклон, прежде чем удалиться. За спиной совсем коротко шелестит бумага. Чонгук поджимает губы, давя напряженными пальцами на ручку двери, и скрывается в своей комнате.

___

В кабинете детектива царит привычный его владельцу полумрак. Жалюзи на окнах практически всегда закрыты, пропуская минимум дневного света днем и фонарного вечером. Самым частым источником света в этом помещение бывают лишь монитор компьютера и настольная лампа. Тэхен поднимается с кресла и разминает затекшую после длительной работы над бумагами шею. Дисплей мобильного показывает 16:55, а ниже уведомление о новом сообщении. П. Соджун Понял тебя. Полная секретность. Готовься к большому количеству вопросов, на которые тебе придется ответить, Тэхен-а Буду к половине пятого Детектив оставляет мобильный на столе и, подойдя к окну, тянет веревку жалюзи, впуская в помещение дневной свет. Бледные облака сплошь облачили небо. Выпавший вчера снег немного подтаял и смешался с грязью, разносимой проезжающими по шоссе автомобилями. Что говорить — вид из окон первого этажа открывается отнюдь не живописный. В дверь кабинета, коротко постучав, заходят. Тэхен уже знает, кто это, но все равно неспешно поворачивает голову, чтобы встретить вошедшего непроницаемостью кофейной гущи испод спадающих на лоб прядей. Утренняя спешная укладка, как правило, к вечеру неизбежно теряет весь объем. Чонгук прикрывает за собой дверь, да так и застывает на месте. Мимолетно осмотрев помещение на наличие еще кого-либо кроме стоящего у окна детектива, он останавливает взгляд бездонных глаз на нем. В полумраке они напоминали бы черные дыры, если бы не играющий в них отблеск света из-за открытых жалюзи. Так они, скорее, напоминают космос. Такое наблюдение совершенно неожиданно появляется в голове, но объясняется тем, что парень долго и бесстыдно пялится. И Тэхен уже не первый раз наблюдает за ним такое. А еще он смотрит так… Завороженно. Может, у него фишка такая? К этому еще как-то привыкнуть надо. Тэхен закрывает жалюзи, вновь облачая помещение в полумрак. Чонгук в этот момент как-то внезапно отмирает. — Где инспектор Чон? — подает голос парень. — Он будет работать с нами удаленно, — отвечает Тэхен, сунув руки в карманы брюк. От его внимания не ускользает чувство дискомфорта, густой аурой исходящее от Чонгука. Он заинтересованно склоняет голову в бок. — Какие-то проблемы? — Никаких проблем, детектив Ким, — коротко мотает головой тот, заметно расслабляясь, и даже тянет ярко-красные губы в улыбке. — Просто инспектор Чон выглядел куда более дружелюбно. Тэхен гнет густую бровь и оставляет данное откровение без комментариев. Ему плевать, чувствует ли этот человек в его компании себя комфортно или нет — главное, чтобы он оставался полезным. Нянчиться Тэхен ни с кем не собирается. — У меня не так много времени, поэтому я просто покажу Вам эту запись и уйду, — теперь Чонгук говорит сосредоточенно. Его голос звучит ровно и серьезно. Такой подход к делу детективу уже нравится намного больше. Чонгук подходит к столу и кладет на него свой мобильный. — Здесь пока ничего сверхважного, но… Наверное, сейчас вы нуждаетесь в малейшей зацепке, поэтому… Он нажимает на кнопку воспроизведения и из динамика доносится шелест, за которым следует приглушенный голос Господина Чона. Запись длится около двух минут, и за все то время, пока Тэхен сосредоточенно вслушивается в смысл одностороннего диалога — мэр говорил по телефону — он не раз ловит на себе чужой взгляд. Когда запись заканчивается, Тэхен мгновенно поднимает медово-карие глаза на Чонгука. Тот этого явно не ожидает и немного даже отшатывается, но, будучи пойманным с поличным, стойко держится и замирает, глядя в точку прямо перед собой, которая оказывается где-то на уровне подбородка мужчины. — У меня на лице что-то нарисовано? — угрожающим, пониженным на пару тонов бархатом, интересуется Тэхен. — Нет, детектив. Просто… — Чонгук теперь смотрит куда-то в сторону, избегая с ним зрительного контакта, и договаривает совсем тихо: — Вы очень красивый. Дверь без стука открывается и в кабинет влетает Соджун, на ходу расстегивающий ремень кобуры, надетой поверх черной рубашки. Он, конечно, только вернулся с вызова, но вид такой, будто он сюда не на машине добирался, а бежал. Как только он замечает в кабинете постороннего и распознает в нем сына мэра — Чон Чонгука, то вмиг меняется в лице и выглядит настолько же ошарашенным, сколько Тэхен. Правда, у последнего причина удивления немного другая. Чон Чонгук же, причина всей этой немой сцены с выпученными в его сторону двумя парами глаз, оборачивается к вошедшему и вежливо его приветствует. Соджун молчит как рыба, с запозданием догадываясь отвесить приветственный поклон, после чего обращается к Тэхену: — У меня одновременно отпал один вопрос, но появилось три новых… Детектив шумно выдыхает, проводя ладонью по лицу. И одним этим движением снимает и все накатившее наваждение, потому что в следующую же секунду широкая ладонь открывает вид на совершенно непроницательное и сосредоточенное лицо. — Одну минуту, — кивает он Соджуну и поворачивается к Чонгуку. — Эта запись не сойдет как компромат, но сам контекст разговора… Он сказал про документы, — Чонгук кивает. Тэхен усиленно думает, двумя пальцами потирая левый висок. — Скорее всего они имеют отношение к «Carwash». Как минимум мы знаем, что он имеет дело с тем, в чем подозревается. Выясни, о каких документах идет речь, и свяжись со мной, как только что-то найдешь. — Хорошо, детектив, — Чонгук резво кивает, как настоящий хороший мальчик. Удивительно, как из беспардонного ребенка с выпученными глазами он перевоплощается в прямо-таки любимчика учителей. Сколько ему вообще лет? Восемнадцать? Двадцать пять?. Так сходу и не поймешь. — Кстати, я хотел сказать… — М-м? — мычит детектив, у которого с последнего его выкида складка меж бровей не сходит. — Нам лучше больше не встречаться в участке. Если кто-то из людей отца, или даже мой водитель, увидят, что я хожу в отделение полиции… Надо выбрать другое место, а еще лучше менять его при каждой встрече. — Это имеет смысл. Так и сделаем. Чонгук мягко улыбается, отвешивает Тэхену поклон и уходит. Соджун отступает на шаг, пропуская парня, и закрывает за ним дверь. Его все еще удивленный взгляд устремляется на коллегу. — Что ж, мой дорогой друг. Я, конечно, за тобой в огонь и в воду, но… Мне теперь даже страшно узнать, что это за дело такое, с которым я должен тебе помочь?

___

Из открывшейся двери кафе слышны проезжающие по сырому асфальту авто. Окна выходят на оживленную дорогу. Бумажное донышко стаканчика кофе глухо елозит по поверхности стола, пока детектив задумчиво крутит его по часовой стрелке, обхватывая длинными пальцами пластиковую крышку. Напротив, за своим ноутбуком с дурацкими наклейками хеллоу китти на крышке, сидит Хосок. Он также задумчиво, откинувшись на спинку стула, смотрит не в экран, а куда-то сквозь. Они оба взяли себе кофе, но так к нему и не притронулись. За то со стороны Соджуна доносится характерный звук. Он громко отпивает горячий чай, от которого разносится запах бергамота, перебивая окружающие ароматы помещения. А повисло это молчание в процессе обсуждения, вернее, в его завершении. Встретились коллеги с целью обозначить в их деле новое лицо — Пак Соджуна, и вовлечь его в детали. Инспектор Чон на это отреагировал с ожидаемой настороженностью, но Тэхен его опасения пресек достаточно убедительным: — Официально я веду дело с расследованием свежего наркокартеля, — да, снова случилась беда с наркоманами, буквально через три дня после закрытия точно такого же дела. — Неофициально — над нашим. Как только шеф дал мне новое дело, я понял, что не справлюсь со всем одновременно. А если попытаюсь, то вызову подозрение. Звучит справедливо. Хосок мог лишь понимающе промычать. — Ему можно доверять? — инспектор знает, что Соджун близкий друг Тэхена, но интересуется на всякий случай. Так уж случилось, что с другом своего друга ему ранее не доводилось хорошо познакомиться. — Да. — Твердое. Детектив Пак, тем временем, вернувшись к столу с чашкой ароматного напитка, задает тот самый вопрос: — Я тут, пока ждал, подумал и решил все-таки спросить. Какие конкретно основания у вас были для того, чтобы довериться Чонгуку? — короткая пауза, — Они же… были? Сведший беседу к нулю и погрузив мужчин в глубокие думы. Каждый думает о своем, и одновременно о разном. Хосок ногтем шкрябает налипшую на клавиши грязь, Тэхен крутит стаканчик с остывающим кофе, а Соджун пьет свой чай, не нарушая чужие раздумья. Как только он его допивает, стеклянное донышко несильно, но достаточно громко соприкасается со столом, чтобы звук этот вывел детектива и инспектора из размышлений. — Я верю, что он на нашей стороне, — в своей привычной манере добродушного простачка говорит Хосок. — В твоем репертуаре. — Тэхен безэмоционален. — Он выглядит доброжелательным, — отстаивает свое инспектор. — Его отец тоже так выглядит, — парирует Тэхен. Хосок устало вздыхает. Возразить нечего: оба отлично понимают, что доверились пацану из безысходности, а глупость свою полностью осознали только сейчас. — Я согласен с Хосоком, — говорит Соджун. — Этот парень мне с первого взгляда понравился. И я так и не смог выявить возможную логическую цепочку, по которой он бы действовал, будь у него злой умысел. Тут Хосок аж подобрался, драматично приложив ладонь к груди. — Если он окажется предателем, мое сердце будет разбито. Тэхен на веселье этих двоих скептично гнет бровью. Хоть он сам доверил Чонгуку косвенно работать с ними, он все еще не доверяет парню и не планирует в ближайшем будущем. Ну или до тех пор, пока тот каким-нибудь образом не докажет свою верность. — В любом случае, — привлекает внимание мужчин Тэхен, упершись локтем в стол. — Все согласны с тем, что нам просто необходимо ему доверять. Но мы останемся бдительны. Верно? Детектив Пак и инспектор согласно кивают. А Тэхен неожиданно морщится, озабоченный одним засевшим в голове вопросом. Заметив вопросительные взгляды коллег, он откидывается обратно на спинку стула и как-то немного неуверенно выдыхает: — Этот Чонгук… странный какой-то. И он, кажется, совсем не ожидает увидеть на лицах друзей полнейшее недоумение. — Он пялится. Не замечали? Как маньяк или вроде того. Соджун и Хосок вопросительно переглядываются. — Не замечал такого. — Да, я тоже. Обычный парень. — Даже не скажешь, что сын мэра. — Ага, я бы даже сказал, приземленный, да? — Точно. У Тэхена меж бровей снова складка залегка, пока он следил за этим диалогом. Такими темпами он за считанные дни постареет лет на десять, если будет постоянно хмуриться. А на четвертом десятке, вообще-то, и без того морщин хватает. Упершись локтями в стол, он трет широкими ладонями лицо. Сквозь пальцы взгляд цепляется за так и нетронутый им стакан кофе, который он тут же обхватывает за картонную манжету и делает щедрый глоток. Соджун и Хосок вынуждены резко оборвать свой глубокомыслящий разговор и переключиться на Тэхена, который, приложив ладонь ко рту, чуть ли не уткнулся лбом в стол. Очень шумно сглотнув, так, словно это далось ему с огромный трудом, детектив отодвигает не свой, как оказалось, стакан к Хосоку, и забирает другой. — Ой, я, видимо, перепутал, — неловко хохочет инспектор, забирая свой черный несладкий кофе, пока Тэхен на всякий случай открывает крышку своего стаканчика и, убедившись, что там есть молоко, залпом выпивает почти до половины, с целью перебить горечь неразбавленного кофе. Хосок на это зрелище показательно морщится. — И как ты можешь пить эту приторную жижу? Тэхен исподлобья стреляет в него укоризненным взглядом. — То же самое могу спросить и у тебя, — он кивает на черную жидкость в руках Хосока. — Это отвратительно. Соджун, сохраняющий нейтралитет в вопросе выбора напитка и мирно предпочитающий обычный чай, скучающе водит пальцем по стеклянной душке пустой чашки. А Тэхен, который хотел было добавить что-то на тему их последнего разговора, почему-то осекается, и с шумным выдохом поднимается из-за стола. — Ладно. Мне пора. Детектив Пак и инспектор провожают его задумчивым взглядом вплоть до двери, коротко звякнувшей колокольчиком при выходе. — Иногда он бывает странным, — бубнит Хосок. — Да, периодически, — соглашается Соджун.

___

За окном давно темно, а оконные стекла отражают яркий свет потолочных ламп, несколько из которых расположены аккурат над партами студентов, слепя уставшие глаза. По кабинету гуляет тихий шелест перелистывающихся страниц и скребущие по поверхности бумаги ручки. Десять пишущих студентов и единственный говорящий — преподаватель, в чьем голосе периодически проскакивает шепелявость, пока он конспектирует сочинение из учебника, а его тихие шаги эхом отражаются по помещению. Чонгук жмурится до звездочек перед глазами, фокусируя взгляд уставших глаз на тетради, в которой с выработанным автоматизмом изящно выводит японские символы. Для себя он понял, что поставить дополнительные занятия японского сразу после тренировки по тхэквондо — идея просто замечательная. После того, как выматываешься сначала морально — на утренних парах, а затем физически, в конце не остается ничего, что могло бы отвлечь от муторной писанины, которую Чонгук всегда выдерживает с трудом. Сейчас же, когда часовая стрелка приближается к восьми вечера, а за спиной откровенно помотавший день, не остается ничего, кроме как машинально выводить японские слова вслед за говорящим преподавателем, пока перед глазами, на фоне исписанной конспектом страницы, раз за разом проигрывается одна и та же сцена, а в ушах, периодически заглушая слова преподавателя, ее разговор. Господин Чон отловил его на кухне, неожиданно грубо произнеся: — Что ты делал у моего кабинета? Чонгук усмехается, неверяще глядя на отца. — Ходил по своему дому, прикинь? Или у меня есть какие-то ограничения? Мужчина продолжительно смотрит в широко раскрытые глаза сына тяжелым взглядом, пытаясь надавить, но Чонгук в лице не меняется, так и стоит, зажав в руке откусанное яблоко. Старший Чон коротко выдыхает, на секунду прикрыв веки, и отворачивается первым. Он явно колеблется, прежде чем сказать: — Я не пытаюсь тебя контролировать, но сейчас достаточно напряженная обстановка. Перед выборами, сам понимаешь, столько всего, — он устало трет лицо, уперевшись рукой в кухонную стойку. Его явно сейчас многое напрягает. И не зря. Глянув сыну в глаза, он повторяет: — Поэтому сейчас я хочу, чтобы ты вовремя возвращался домой, не задерживался в городе, подальше держался от публичных мероприятий и… от моего кабинета. Ты меня услышал? Чонгук закатывает глаза, отвернувшись обратно к холодильнику, и, смачно откусив щедрый кусок яблока, с набитым ртом отвечает: — Услышал, понял, внемлел. Спасибо, что повторил в сотый раз. Надоела эта вся суета уже, если честно. Отец с усталым вдохом, покачав головой, выходит из кухни, а Чонгук, прислушиваясь к удаляющимся шагам, сжимает ткань футболки на уровне груди, там, где колотится бешено сердце, вполне способное в случае малейшей оплошности выдать всю произносимую его владельцем ложь. Он позволяет себе шумно и глубоко вдохнуть, с хлопком закрыть холодильник, разжать побелевшие от напряжения пальцы, чтобы отпустить ручку дверцы, и медленно обернуться в сторону коридора, туда, где на пуфике лежит рюкзак с тонкой стопкой бумаг из отцовского кабинета. — Ваша тетрадь находится немногим левее, Чонгук-щи, — доносится шепелявое над макушкой, и Чонгук, вмиг оторвав взгляд от своей сумки под партой, запрокидывает голову. — Простите, сонсенним, э-э… — он хмурится, напрягает мозги, исправляется: — Сенсей. Я немного отвлекся. Учитель пристально смотрит в его тетрадь, одним взглядом подвергая сильному сомнению это его «немного». Чонгук понимает, что он, вероятно, выпал из конспектирования непозволительно давно. — У тебя хороший японский, Чонгук, — неожиданно спокойно произносит мужчина, хлопнув его по плечу. — Сегодня можешь уйти пораньше. Чонгук неверяще уставился на учителя, в ответ на что тот лишь кивнул ему в сторону выхода, возвращаясь к учебнику и возобновляя чтение. Быстро закинув тетрадь и ручку в рюкзак, Чонгук выбегает из кабинета и улыбается, испытывая неожиданный всплеск адреналина, когда достает телефон и на ходу быстро печатает сообщение.

___

На узкой улочке небогатого жилого района расположены десятки магазинчиков с дешевой уличной едой. Яркие неоновые вывески отражаются на сырой плитке. Над Сеулом прошел дождь, или мокрый снег, черт поймет эту погоду. От высокой влажности в воздухе у Тэхена вьются волосы. Он смахивает со лба лезущую в глаза прядь, а летящий в лицо дым сигарет игнорирует. Соджун курит. А Тэхен бросил. Года, может, два как. Не имеет ничего против того, чтобы побыть пассивным курильщиком. Порой никотин в кровь так и просится, и если в этот момент рядом нет курящего друга, на помощь приходят никотиновые пластыри. Соджун тушит бычок об урну и выбрасывает, не докурив до фильтра, и Тэхен мысленно проклинает его за это. — Я голоден. Пойду закажу что-нибудь. Тебе взять? — Не нужно. — Да ладно, боишься не успеть съесть до того, как твой парень придет? Тэхен кидает на Пака осуждающий взгляд, но тот недоуменно вскидывает брови, кажется, искренне не понимая, что в его словах могло прозвучать странно. Коротко мотнув головой, Тэхен достает из внутреннего кармана пальто телефон. — Я предпочитаю нормальную еду, — отвечает он, открывая прочитанное им десять минут назад сообщение от Чонгука. — С каких пор твои любимые токпокки перестали считаться нормальной едой? — Примерно с тех пор, как мне стукнуло тридцать? — красноречиво изогнув густые брови, Тэхен предельно серьезно уставился на друга. Спустя несколько секунд оба тихо засмеялись. — Н-да, — с грустной улыбкой выдохнул Джун, подняв глаза на выглядывающее из-за невысоких домов небо. — Лет десять назад мы об этом даже не задумывались, а сейчас… Ты даже курить бросил! Все еще не понимаю, как тебе это удалось. С нашей-то работой. Тэхен хмыкает. — Да. Я тоже. Вдоль улицы среди общего уличной какофонии звуков они слышат спешно приближающиеся в беге шаги. Соджун смотрит за спину Тэхена, а последний оборачивается, чтобы в ту же секунду столкнуться с выбежавшим из-за угла темным силуэтом. По короткому тоненькому «Ой» ему удается моментально распознать в нем конкретного человека. — Здравствуйте! — звучит задушенное, когда Чонгук, распахнув и без того большие глаза, отскакивает от детектива на шаг. — Я… Сейчас. И упирается рукой в стену, пытаясь, видимо, отдышаться. — Ты бежал? — интересуется Тэхен. Чонгук стягивает с головы капюшон и выпрямляется. — Ага. И обратно сейчас тоже побегу. Тэхен понимающе хмыкает. Действительно, если бы водитель подвозил Чонгука прямо до места встречи, это вызвало бы уйму подозрений. Быстро отдышавшись, Чонгук скидывает с плеч рюкзак и с заметной резкостью расстегивают одну из молний, откуда достает тонкую стопку и протягивает детективу. Последний отчего-то медлит ее забирать, перед этим подняв пристальный взгляд с документов на Чонгука, который смотрел на него с таким чертовым ожиданием и мольбой, словно только и ждал, чтобы избавиться от этих бумаг. — Это те, о которых он говорил по телефону? — спросил Тэхен, забрав документы и вчитываясь в содержимое. Ознакомившись с одним, он протягивает его Соджуну. — Не факт. На самом деле, я только и успел схватить первые, что попались под руку, — пока детективы изучали бумаги, Чонгук уже застегнул рюкзак, но не успел даже накинуть его на плечи, как услышал категоричное: — Этого недостаточно. Тэхен уставился на Чонгука, который стоял, хлопая глазами и раскрыл было рот, чтобы что-то сказать, но так и не смог. — В чем дело? — подал голос Соджун. — Ты в порядке? Чонгук на детектива Пака после этого вопроса посмотрел, как на спасательный круг. — Тут точно нет чего-то компрометирующего? Посмотрите еще раз, — с отчаяньем выдавил он. Тэхен махнул бумагами в воздухе. — На этих документах нет ни одной подписи твоего отца. Ничего, что говорило бы, что они взяты с его стола. С этим практически ничего нельзя сделать. — Практически? — зацепился Чонгук. — Они пригодятся, но нужно достать еще. Любой документ, на котором будет его подпись. Чонгук обреченно опустил голову и уперся спиной в стену. Рюкзак, что он держал за лямку, безвольно свисал, касаясь мокрой плитки. Тэхен, нахмурившись, шагнул ближе, поднял рюкзак и вручил в руки парню, который в ответ уставился на него. Большими, отражающими каждую горящую вывеску на этой улицы, глазами. Опять. — Есть какие-то проблемы? После короткой паузы, Чонгук кивнул, сжимая в пальцах жесткую ткань. — Отец стал более насторожен. Я опасаюсь последствий в случае, если он меня поймает. Отойдя на шаг, Тэхен скрестил руки на груди и глубокомысленно промычал. Непонятно, проникся ли он, или думал совершенно о другом. Соджун задумчиво хмыкнул, кивнув на документы: — Тэхен, с этим вполне можно работать. — Этого недостаточно, — повторил Тэхен. Чонгук поджал губы, глядя на детектива в ожидании. — Он же сказал, что рискует. — У нас не так много времени, чтобы довольствоваться малым, Соджун, — неожиданно потеряв терпение, Тэхен обернулся к другу. Его голос теперь звучал заметно грубее. — Имея эти документы, мы потратим не меньше недели на то, чтобы выжать из них что-то дельное. У нас нет столько времени! Соджун напрягся, взгляд его также потяжелел, не излучая былого добродушия. Чонгук продолжал смотреть на него с надеждой — ему очень не хотелось повторять свою вылазку. — Мы управимся с этим меньше, чем за неделю. — Ты можешь это гарантировать? Даже если управимся за пять… четыре дня, это критически много в нашем положении. Соджун в ответ продолжает хмуриться, но не решается оспорить его слова. Тэхен, качнув головой, поворачивается к Чонгуку. — Ты сказал, что хочешь помочь? Так вперед. Только ты можешь достать то, что нам нужно. Чонгук прикрывает глаза и опускает голову. За свисающей смоляной челкой не было видно его лица, но пальцы, что до побеления костяшек сжимали рюкзак, выдавали сильное напряжение. — Хорошо. Чонгук поднял серьезно настроенный взгляд на детективов. Соджун сделал шаг к нему. — Ты не обязан. — Я делаю это не ради вас. Если вы рискуете не справиться с этим, — он кивает на бумаги в руках Пака. — Я достану для вас больше. Сколько необходимо. Пожалуй, такой отчаянной решимости ни один из детективов справедливо не ожидали. Тэхен удовлетворенно хмыкнул, одобряя такой подход. Соджун, скрестив руки на груди, согласно кивнул. — Будь осторожен. Чонгук глухо угукнул, отряхнул подол рюкзака от грязи, закинул на плечи и, кивнув на прощание, скрылся за углом, сразу перейдя на бег. Детектив Пак перевел хмурый, осуждающий взгляд на Кима. А тот, сохраняя бесстрастное выражение лица, развернулся и зашагал в противоположную сторону — туда, где они припарковали машину. Чонгук всего лишь инструмент, удачно и, к тому же, добровольно попавшийся под руку. Если есть возможность использовать его в полную меру — это необходимо делать. Хорошего детектива от плохого отличает умение вовремя включать и выключать сострадание. Тэхен отличный детектив. В том, что екнуло все же что-то в груди, он не признается даже себе.