Double caramel latte

Может быть, однажды, забывшись в твоих бездонных глазах дольше обычного, я увижу... Звезды. Подумаю о космосе. О вселенных, галактиках… Сколько там звезд? А сколько их в твоих глазах? Мне вдруг в голову придет неожиданная, но до чертиков очевидная мысль: насколько ничтожна, на самом-то деле, маленькая планета, плывущая сквозь мириады звезд.

Чонгук нервничает. Он не хотел бы признаваться себе в этом, как долгое время не хотел признавать разрастающееся внутри чувство одиночество из-за тоски по матери и, черт возьми, отдаляющегося отца. Не хочет думать и том, что, добиваясь доверия от детектива, он сам всеми силами хотел верить. Ему просто необходимо было на кого-то положиться. Необходимо и сейчас. И испытывать столь… неприятное, саднящее в груди чувство из-за откровенного безразличия детектива совсем неправильно. Для такой работы необходимо хладнокровие. Чонгук не должен испытывать ничего подобного. Даже думать об этом. Но он, почему-то, думает. Сердце стучит набатом, пока он прокручивает в голове подслушанный утром разговор отца по телефону. Дверь в его кабинет была приоткрыта. Чонгук поднимался по лестнице, когда услышал отцовский голос, и остановился у книжных стеллажей. Совсем не видя перед глазами корешки с названиями, он сконцентрировался на голосе, доносящемся сбоку. — …они что-то пронюхивают. Знаю, у нас все чисто, но от пары документов лучше избавиться. Займусь этим завтра утром. Да. Уже выезжаю. До встречи. Чонгук берет одну книг и листает страницы, когда отец выходит из кабинета. Мужчина останавливает и смотрит на сына, застегивая заклепки на рукавах белой рубашки. — Гамлет? — вскидывает бровью отец, и Чонгук недоуменно косится на него, после чего догадывается посмотреть на название и автора книги и рассеянно кивает. — Классика. Интересно? — М-м, да. Решил почитать. Мужчина расслабленно подходит ближе, наблюдая за внимательно вчитывающегося в текст сына. — И давно ты знаешь немецкий? Чонгук пару раз моргает, фокусируя взгляд на буквах, и, раскрыв рот, впадает в легкий ступор, когда видит латиницу вместо привычных иероглифов. Затем бросает смешок и поднимает взгляд на отца. — Я же знаю английский, немецкий несильно от него отличается, — пожимает плечами. — Решил последовать твоему примеру и выучить этот язык. Он… довольно грубый. Отец было хочет ответить, но почему-то воздерживается. Мотает головой, тихо усмехается и, глянув на наручные часы, спускается по лестнице. Чонгук смотрит ему в спину до тех пор, пока та не скрывается за входной дверью. На самом деле немецкий чертовски сильно отличается от английского, думает Чонгук спустя два часа, сидя за рабочим столом и листая небольшой альбом с рисунками. В детстве он любил рисовать. Людей. Вообще-то, он рисовал только свою мать. Она вдохновила его на рисование, а еще она была настолько красива, что ему не надоедало раз за разом запечатлять ее образ на бумаге. С даты ее смерти он так и не смог взять в руки карандаш. Только смотрел. На ее лицо. Он доставал этот альбом в основном, когда нервничал, переживал, или просто… когда было одиноко. Листая страницы, он доходит до последней — здесь изображена мама за неделю до ее смерти. Он долго разглядывает рисунок, прежде чем перелистнуть и, впервые за пять лет, не наткнуться на пустой лист. Испод густой, вьющейся челки, на него смотрели темные глаза. Черты лица острые, грубые, и одновременно мягкие и приятные наощуп. Он касается кончиками пальцев нарисованных им очертаний. В какой момент детектив так крепко засел в его голове? Наверное, сразу, как только он увидел его со второго этажа в своём доме. Тогда это просто был чисто интерес эстетики. Чонгук тогда был спокоен за свое сердце. Но сейчас он чувствует… другое. Одновременно и пугающее, и влекущее. Коснувшись листа кончиками пальца, немного смазывает резковатые, на его взгляд, линии. Берет карандаш и наносит пару штрихов. Сердце немного успокаивается. А в голове уже продуманный до мелочей план. Когда он решается приступить к его осуществлению, все происходит, как в тумане. У кабинета отца стоит охранник. У входной двери — еще. У ворот. Во дворе. И черт знает еще где. Сфальсифицировав свой уход и, пока все думают, что его нет дома, Чонгук прокрадывается к сигнализации и, разбив стекло, нажимает на кнопку. Отдаленно звучит гул. Он выглядывает из-за угла, убеждается, что охранника нет, достает выкраденные ключи от кабинета и пробирается туда. Все проходит на удивление гладко. На этот раз он догадывается не красть документы, а просто их сфотографировать. А когда паника стихает и все убеждаются, что сигнал ложный, Чонгука уже нет дома — он выбирается из подготовленного заранее окна. Ловко лавируя среди кустов и удачно проигнорированный сторожевыми псами, для коих он чужаком не является, перелезает через забор и бежит к проезжей части. Ожидая такси, набирает сообщение.

____

Тэхен выключает телефон и кладет экраном вниз. Смотрит на пальцы — не дрожат. А чувство, что должны. Нервничает. Косится на забытую Соджуном пачку сигарет на краю стола. В кабинете сумрак, несмотря на солнце за окном. Настольная лампа выключена. Кажется, скоро эта чертова упаковка со все более желанным никотином от одного его взгляда загорится. Тэхен не сдерживается и хватает телефон. — Соджун, ты забыл сигареты в моем кабинете. — Ничего страшного, у меня с собой новая пачка есть, — добродушно отзывается друг. У Тэхена аж глаз дергается. — Приди и забери их. До Соджуна, кажется, доходит. Он хмуро отзывается: — Тэхен, ты же в курсе, что помимо твоего дела, у меня есть свои? Я на посту сейчас. Завтра заберу. На той стороне слышатся голоса из рации, и Соджун, бросив быстрое «мне пора», отключается. Тэхен откидывается на спинку кресла и тяжело вздыхает. У него тоже есть дела, которыми он занимается официально. И едва ли хватает времени на отдых с таким сумасшедшим графиком. От кофе уже тошнит — сколько молока и сахара не добавляй, уже не помогает, а лишь минимизирует действие кофеина. Нервы на пределе. И на периферии сознания витает мысль, что виной тому не недосып и много работы. Тэхен невольно думает, что очень давно ему не доводилось испытывать тягость на душе из-за… Кого-либо. Он вновь хватает телефон и набирает сообщение. Долго смотрит на полупустую пачку на краю стола, прежде чем подняться и выскочить из кабинета.

____

В парке многолюдно. Солнце светит сквозь голые ветви. Нечасто в Сеуле зимой можно застать ясную погоду. Под ногами хлюпает мокрый снег, смешанный с грязью. Лицо обдувает холодным ветром. Чонгук растирает покрасневшие щеки, сидя на скамье и разглядывая свои массивные берцы. Детектив Ким отправил сообщение о месте встречи, назначив его в городском парке, что был значительно дальше от полицейского участка. Справа присаживаются, Чонгук поворачивается и узнает детектива. Поджимает губы и, зажевав нижнюю, без лишних слов спешно лезет в карман за мобильным, но его останавливают прохладная ладонь. — Тебе холодно? Чонгук не сразу отвечает, замерев при виде изящных пальцев, накрывших его запястье. Медленно поднимает глаза и встречается с темным взглядом испод густых вихрей. Хмурится и прокашливается, прежде чем ответить: — Вроде, нет, — звучит неуверенно, но он правда не замерз. Тэхен опускает взгляд на их руки, Чонгук повторяет его жест и видит, как его покрасневшие от холодного ветра пальцы едва заметно подрагивают. И, пожалуй, это можно заметить лишь при должном внимании. Детектив забирает телефон из его рук, мимолетно коснувшись холодной кожи, отчего парень немного вздрагивает. Мужчина полностью погружается в рассмотрение предоставленных фотографий. Чонгук смотрит перед собой и перебирает пальцами, заламывая и теребя ими молнию черной кожанки. Он не замечает, что детектив уже почти минуту за ним наблюдает. — Что-то пошло не так? — доносится до ушей вопрос. Чонгук недоуменно вскидывает бровь. — Ты нервничаешь. Это было правдой, он нервничает. Нет смысла, наверное, думать как детектив это понял — он ведь мастер читать людей. — Ты молодец, — звучит уж слишком неожиданно. Детектив тратит минуту на то, чтобы перенести фотографии на свой телефон и отдать парню мобильный. — Ты сильно рисковал, соглашаясь на это. Полагаю, ты не привык к такого рода… махинациям. К тому же, против своего же отца. Детектив шумно вдыхает. Его слова искренни, но явно даются нелегко. Чонгуку не удается скрыть удивления, когда он поднимает огромные глаза на него. Мужчина смотрит куда-то перед собой, его лицо не выражает ни единой эмоции. Неизвестно, о чем он сейчас думает, зачем говорит все это и что чувствует. Но внутри неконтролируемо разрастается тепло, а губы растягиваются в смущенной улыбке. — Вы правы. Тяжелее всего было собраться. Но потом, когда я включил сигнализацию и… дальше все как в тумане. Толком ничего не помню. Теперь только чувство выполненного долга и… «Тяжесть в груди» — он закусывает губу, не договаривая. Но вдруг снова улыбается. «Я справился» — повторяет в голове, горящими глазами смотря на свои руки, — «Сейчас это самое главное». Мужчина поворачивается, Чонгук вскидывает голову и их взгляды сталкиваются. Время растягивается и, возможно, прошло всего три секунды, однако это было бесконечно долго или хотя бы достаточно для того, чтобы один из них, сам того не подозревая, утонул. В беспросветной, но такой манящей черноте больших глаз. — Спасибо за содействие. Секунда, и перед этими глазами уже стремительно удаляющаяся спина, а тепло в груди заменяется уже привычным холодом.

_______

Хотелось сказать слишком много. Ты молодец. Мне невыносимо хочется верить тебе. У тебя большие глаза и глубокий взгляд. И для твоего возраста в нем слишком много усталости и печали.. Рациональность покинула его при виде Чонгука. Тэхен продолжает вести себя холодно и отчужденно, пока в голове и груди мечется необузданное. Вопрос времени, когда оно возьмет под контроль и его действия. Рука тянется в карман за пачкой сигарет и успешно ее там не находит. Отлично, все под контролем. Все действительно под контролем. Шумно выдохнув, детектив набирает номер инспектора. — Я получил достаточно информации. Нам нужно встретиться и обговорить дальнейшие действия. — Привет! Хорошо. Кого-то еще позвать, или будем действовать втроем? — Хосок на той линии, наверное, аж подскочил от радости. Видно, устал он сидеть на жопе ровно в ожидании. Лучше бы в айдолы подался да на сцене трясся, с таким то количеством энергии. — Будем втроем. Я… думаю, я не решусь привлечь к этому делу кого-либо еще. Постараемся сработать тихо. — Отлично! Где и когда?

_______

Фотографии документов дали достаточно информации, чтобы Хосок смог по ней вычислить нужные адреса и даже номер счета, на который, вероятно, перечислялись отмытые деньги. И все идет четко по плану. Тэхен и Соджун на разведке, Хосок работает с ними отдаленно через ноутбук, подключив свои хакерские навыки. Подключившись к камерам видеонаблюдения, помогает обойти охрану. И все проходит уж слишком гладко, думает Хосок, наблюдая за мужчинами на экране. — Теперь направо, там будет дверь, — дает указания, бегая по маленьким экранам на мониторе. — Оттуда недавно вышел охранник, она должна быть не заперта… Внезапно все экраны, один за другим, выключаются, и спустя десять секунд перед ним один лишь белый шум. — Какого… — Хосок пытается связаться с парнями через гарнитуру, но никого не слышит. — Блять… Блять! Сбросив с себя наушники, он хватает ключи от машины и выбегает из дома, набегу набирая номер полиции.

_______

— Сука, как чувствовал что-то неладное… — нервно стуча пальцами по рулю, Хосок спешно доезжает до места. Несколько машин патруля следуют за ним, поэтому он спокойно въезжает на территорию завода. Вместе с остальными вылетает из машины и, окруженный полицией, бежит туда, где последний раз видел детективов по камере видеонаблюдения. Патруль расходится, чтобы обойти здание с разных сторон, Хосок идет за одним из них. — Там я видел их последний раз, идем. — Э-эй, притормози. Я иду первым, — офицер Ким, держа пистолет наготове, выбивает дверь и заходит первым. — Здесь никого. Они идут по коридору, заглядывая в каждую дверь. Хосок чувствует накрывающую его с ног до головы тревогу. — Я знал, что это опасно, но ни слова не сказал, — решается вымолвить он. Офицер направляет на него суровый взгляд. — А-а, не смотри на меня так, Намджун! Я знаю, все знаю, просто… — Я понял тебя, — выдыхает Ким, не прерывая шага, и отвечает на вопросительный взгляд Хосока: — Я почти сразу догадался, чем вы там промышляете с Тэхеном и… как его… Соджуном. — И ты не вмешался? — В целях своей же безопасности. — И никому не доложил. Намджун умолкает, и у Хосока рождается уйма вопросов. Тишину прерывает голос из рации: — Офицер, мы нашли их.

_______

Тэхен сидит в комнате для допроса, смотря на свои руки и нервно дергая левой ногой под столом. На этот раз пальцы действительно дрожат. Слизывает запекшуюся кровь с разбитой губы, пытаясь не кусать, чтоб не разодрать рану еще больше. На скуле и брови синяк от удара о стену и… это такая мелочь. Это такая ерунда. И это такая глупость! Намджун садится напротив и в ожидании смотрит на детектива. — Рассказывай. Тэхен нервно усмехается. — Я и Пак Соджун решили встретиться с нашими… знакомыми, — начинает он. — Никакой засады не предполагалось, именно поэтому мы были одни и нападение было непредвиденным. — Вы действовали вне работы? — делая записи, спрашивает Намджун. — Просто встреча знакомых. Хотели поговорить. О чем именно — к делу не относится. В глазах офицера читается усмешка. — Продолжай. — Как только мы зашли в здание, нас уже ждали. Их было четверо. Мне и Соджуну скрутили руки. Я не смог вырваться, но у Соджуна получилось, и он отхватил сильнее всего. Они начали избивать его, а когда я сумел освободиться, успел ненадолго отвлечь их на себя. Тогда Соджун выхватил пистолет и... В него выстрелил какой-то мудак. Потом подоспела полиция, и эти ублюдки разбежались при первом звуке сирен. Дыхание учащается от воспоминаний об этом. В тот момент все происходило слишком быстро. — Тебе тоже досталось. — Это мелочь. По сравнению с его ранениями. Офицер делает последние записи и поднимает глаза на детектива. — Это все? — Это все. Они играют в гляделки, но почему-то кажется, что Тэхена никто переиграть не пытается. Офицер закрывает блокнот и поднимается из-за стола. — Свободен. Можешь езжать к Соджуну в больницу. Тэхен хлопает глазами и хмурит брови. Он никак не ожидал, что допрос закончится… вот так. Но, кажется, догадывается. Поднявшись, он останавливается рядом с офицером. — Спасибо, Намджун, — шепотом, получает едва уловимый кивок в ответ и выходит из допросной. Тем временем офицер думает про себя, насколько сильно ему от начальства теперь влетит.

_______

Отец не пришел лично, чтобы вызвать его к себе, а попросил охрану, чтоб тот сходил и позвал его. Чонгук чувствует себя очень, очень напуганным. Как провинившийся ребенок, ожидавший оплеухи от родителя. И тем не менее не жалеющий о содеянном. Когда он начал так бояться собственного отца? Нет, не бояться — опасаться. Именно после того, как перестал понимать, чего от него можно ожидать. Зайдя в кабинет, за ним закрывается дверь. Джувон стоит перед ним, скрестив руки на груди, с нечитаемым выражением на лице. И проходит минута под этим пронзительным взглядом, прежде чем мужчина говорит: — Чонгук, я все знаю, — он не двигается, и Чонгук тоже стоит, как статуя, воображая себя каменным, когда внутри все мигом рухнуло в пятки. — Что знаешь? — он не строит из себя дурачка, он уточняет. И отец соглашается объяснить, и выглядит при этом чересчур спокойно. Подозрительно спокойно. — Ты пришел в мой кабинет, пока работала сигнализация, которую, я уверен, включил сам. Сфотографировал документы и передал фотографии третьим лицам. Чонгук усмехается. — И с чего ты это взял? Мужчина усмехается тоже, и эта ухмылка мигом стирает с лица юноши всю уверенность. — Потому что они были сделаны специально для тебя. Я подстроил все, чтобы проверить верность своего сына. И ты, к сожалению, проверку не прошел. Чонгук думал, что хуже быть не могло, но оказался неправ. Понимание приходит, словно удар под дых, не позволяя нормально дышать. — То есть тот разговор по телефону, документы и даже адрес… — волнение накрывает с головой. Получается… — Что с ними? Ты что с ними сделал? — Буду честен, вовремя подоспела полиция, поэтому один из них точно выжил, но это ненадолго. — Отец делает шаг навстречу, оказываясь в метре от ошалевшего Чонгука. — Я смотрю, ты схватился за этого ублюдка-детектива как за спасительную соломинку? Складывается чувство, что я держу тебя взаперти, на цепи. У тебя была свобода, сын, я потратил на тебя уйму денег, чтобы ты мог развиваться, у тебя есть все! И что ты сделал? Ты хоть понимаешь, что бы было, будь те документы не поддельными? У Чонгука вырывается истерический смешок. — Ты вор и мошенник. И это самые безобидные слова, которыми тебя можно назвать. В эту же секунду тяжелый кулак рассекает его скулу. Чонгук накрывает ладонью место удара и в шоке смотрит перед собой. Отец никогда его не бил. Отец никогда не угрожал лишить его свободы, денег, и чего-либо еще. Он лишь ставил свои условия, выдвигал определенные требования, которым Чонгук следовал, чувствуя, что должен. Мало того, их отношения всегда были крепки, даже после смерти матери. Испортились они тогда, когда Чонгук впервые показал ему свою позицию касательно его махинаций. Тогда все пошло наперекор. Но отец никогда… — Ты предал меня. Я поступал так, как считаю нужным, и если ты не согласен со мной, я понимаю, но не смей никогда больше лезть туда, в чем не смыслишь! — Ты убийца. Еще замах, Чонгук парирует и бьет в ответ. Мужчина приходит в бешенство и злорадно усмехается. Следующий удар блокировать не получается — он приходится туда же, рассекая бровь, Чонгук прислоняется спиной к стене, не замечая, как соленые слезы щиплют рану на скуле. — Чонгук, я никогда не хотел такого отношения с тобой. Я люблю тебя, но… Ты поступил очень гнусно. В кабинет входит Со Хо — главный охранник, и застывает в удивлении от увиденной картины. — Отведи его в комнату и приставь охрану. Две недели домашнего ареста. И отбери телефон и иные средства связи. Когда его выводят за дверь, Чонгук не поднимает взгляда, чтобы суметь разглядеть глубокое сожаление на лице отца.

_______

Две недели спустя.

…и к другим новостям. Мэр Сеула, Чон Джувон, набравший 81% голосов, спустя неделю после переизбрания пообещал выделить средства для обеспечения школ города необходимым оборудованием, а также… …жители столицы благодарны мэру за его работу и все, что он делает для них и их города. Хотя были протестующие возгласы, выяснилось, что вся клевета в сторону мэра была сфальсифицирована, и сам Чон Джувон лично решил ответить на все интересующие нас вопросы в прямом эфире, который будет… Тэхен проходит мимо орущего телевизора в кабинке сторожа и выходит через заднюю дверь на улицу, оказываясь в переулке между детективным агентством и кафе. Наблюдает, как из двери соседнего здания, волоча за собой огромный пакет мусора, вываливается официант. Пока этот тощий пацан пытается закинуть отходы пищевых продуктов в вонючий контейнер, Тэхен меланхолично прикуривает сигарету и блаженно затягивается. Конец смены не означает для него конец рабочего дня. После их провала Тэхен полностью погрузился в работу. Благодаря офицеру Киму ему вынесли лишь серьезный выговор за несанкционированные действия, из-за которых пострадал его коллега. Соджуна, кстати, выписали два дня назад. На той засаде он получил перелом ребра и огнестрельное в плечо. Пуля чудом не задела легкое. Хосок после всего этого долго извинялся, особенно перед Соджуном, клевеща на себя за то, что втянул их в это. А потом также пропал на своей работе, не видя надобности выходить на связь. Единственное отчего все еще не оправились — так это от результата своей наивности. Все бездумно доверились сыну коррупционера, — есть основания полагать, что еще и мафиози, — и сами завели себя в ловушку. И если все уже приняли свою ошибку и попытались забыться, Тэхен не может оправиться до сих пор. Если доверие Хосока и Соджуна можно списать на их доброту и беспечность, то причину, по которой этому парню доверился детектив Ким, понять трудно. Пока сигарета, зажатая меж губ, медленно тлеет, Тэхен погружается в свои мысли. И так раз за разом, пытаясь понять, что сподвигло его пойти на такую глупость… И как теперь снова бросить курить. Выбросив бычок, он уходит обратно в отдел. — Детектив Ким! Рука, коснувшаяся ручки двери, застывает. Он медленно оборачивается, пытаясь в темноте переулка разглядеть появившийся с улицы силуэт. — Ты. Он не сразу понимает, но осознает, кажется, моментально. Это Чонгук. В большой толстовке и капюшоном на голове. И не знает, что делать. Хочется сорваться и прижать к стене, допросить или сразу ударить. Но это может быть очередной засадой. Он ожидает чего угодно, но не того, что Чонгук сделает пару шагов вперед, и перед детективом откроется вид потрепанной толстовки, грязных и обмокших кроссовок — которые, наверное, когда-то были белоснежно-белыми, — и черной маски на лице. — Детектив Ким, я все… все объясню, — наперевес внешнему виду голос у парня звучал сурово. Но суровость эта была напускной. В глазах мелькала усталость и страх. — Что ты здесь делаешь? — выделяя каждое слово, чеканит мужчина. Чонгук оглядывается и, уверенно схватив его за рукав пальто, уводит дальше в переулок, за мусорный контейнер, чтобы с улицы их не было видно. Тэхен опускает глаза на его побелевшие от холода пальцы. Он обхватывает запястье Чонгука и смотрит ему в глаза. — У тебя есть минута, чтобы объясниться. Чонгук застывает. Начать говорить ему становится еще труднее. — Э-это была засада. Мой отец вас подставил. — Правда?! — агрессивно рычит Тэхен. — Ты через две недели это решил сказать? После того, как все уже случ… — ...и меня тоже! — отчаянно прерывает его Чонгук. Детектив замолкает, прожигая его взглядом, и Чонгук, тяжело выдыхая, снимает капюшон и прислоняется к стене. — Вы думаете, что я заодно с ним, но так никогда не было. Да, это моя вина, я где-то просчитался и спалился. Отец подстроил свой разговор по телефону и сделал для меня ловушку. Те документы — он знал, что я отдам их вам, поэтому… Можно сказать, они были сделаны специально для вас. — Ты уверяешь меня, что не знал этого? — Не знал! Чонгук поджимает губы и, оттолкнувшись от стены, снимает маску. На губе и скуле следы от сошедших ссадин. — Не знаю, поверите ли вы мне, но... — Пока детектив внимательно рассматривает его лицо, Чонгук продолжает, но под внимательным взглядом это получается плохо: — Я… хотел помочь. Мне жаль, что… все вышло так. Ваш друг в поря…? Тэхен поднимает руку и убирает прилипшую к холодному лбу смоляную прядь, открывая вид на рассеченную бровь. — Это все он сделал? У Чонгука язык к небу словно прилип, он не знает, чего ожидать и сказать чего-либо больше не в состоянии, поэтому просто кивает. — Соджун в порядке. Пролежал в больнице две недели, скоро приступит к работе. Он продолжает смотреть в глаза парня, в которых пытается разглядеть хоть толику лжи. И в них он видит все-все: страх, печаль, усталость, надежду, сожаление… они, как млечный путь, мириады звезд в бездонном космосе, в них есть все, абсолютно все… кроме лжи. — Где ты был все это время? — Под домашним арестом, — как под гипнозом отвечает Чонгук, не смея отвести взгляд. — Как выбрался? — Придумал план, рассчитал примерное время пересменки охраны, сделал канат из простыней… Бархатный тихий смех словно выбивает из колеи и превозносит к небу одновременно, не давая закончить. — Что смешного? — мямлит Чонгук, чувствуя себя отчего-то глупо. — Ничего. Совсем ничего, — мотает головой Тэхен и устало трет лицо. — Просто ты удивляешь меня раз за разом. Ты, может, в секретные агенты метишь? У тебя неплохо получается. Тут уже решается посмеяться Чонгук. Все напряжение между ними вмиг улетучивается. Кажется, детектив ему верит, а если нет, то, как минимум, к нему расположен. И его компания согревает и дарит чувство безопасности, но, что касается последнего… — Я ведь пришел сказать! — опомнившись, он вновь возвращает внимание детектива на себя. — Отец обмолвился, что планирует вас убрать. — Да, я видел пару машин с тонированными окнами. Следовали за мной довольно долго, — слишком спокойно отвечает Тэхен. — Пока не поняли, что я отошел от этого дела и больше не представляю для них угрозы. Чонгук удивленно распахивает рот, не зная, что на это ответить, и в сомнении хмурит брови. А потом вспоминает о времени и смотрит на наручные часы. — Все равно будьте осторожны. Не оставайтесь один. И друзей предупредите. Я должен идти. Он накидывает капюшон и, доставая из кармана маску, собирается уходить. — Куда ты пойдешь? Чонгук останавливается, потерянно смотря на детектива, и пожимает плечами. — Точно не знаю. Мужчина недовольно хмурится. — В каком смысле? — Ну, я, наверное, попытаюсь незаметно вернуться домой. Если не получится, меня так или иначе не убьют. — Он как-то обреченно вздыхает и опускает голову, скрывая лицо за длинной челкой. — Я пришел только чтобы вас предупредить. — И все? — И узнать, в порядке ли ваш друг и вы… Я беспокоился. Тэхен вопросительно изгибает бровь и усмехается. Надо же. Как мило. Видимо, интерес Чонгука, направленный на него, куда более глубокий, чем ему казалось. Он что-то мычит, раздумывая, и понимает, что отпускать парня в логово волка, даже если это его собственный дом, не хочет. — Да и отец меня в любом случае найдет. — Ты можешь остаться у меня дома. Юноша резко вскидывает голову, видимо, настолько удивившись такому предложению, что даже не сразу верит в его искренность. — Ох, правда? Я… это круто, спасибо, но... — и отчего-то нервно усмехается. — Что смешного? — хмыкает детектив, отзеркалив такой же недавно озвученный Чонгуком вопрос. — Предлагаете мне перекантоваться у противника своего отца? Это будет выглядеть, как будто вы меня похитили… — неловко смеется от сказанной глупости и резко замолкает, улыбка сходит с губ, а ошарашенный взгляд поднимается на не менее ошарашенного идеей Тэхена. Они втыкают друг на друга, наверное, минуту, думая в точности об одном и том же. — Блять, это безумие.