Крылья

— С днем рождения, принц Вильям, — по этикету, как положено, Хольгер склонил голову. — Желаю пребывать вам в добром здравии долгие годы. — Благодарю, — Вильям едва тряхнул кудрями. Пятый сын Правящей династии и главы двух кланов все равно выше по рангу, чем второй владыки клана Огня. Но хотелось просто, как раньше, обнять кузена, наплевать на все условности и трижды клятый этикет, который ему вдолбили с трудом. Все эти придворные выкрутасы имениннику были противны, но спорить с отцом он не рискнул. Робкое предложение отметить день рождения «по-семейному», без официального приема, было отвергнуто с негодованием. Уж лучше в кабаке отмечать с простолюдинами, видит бог-Волк… всяко милее этого шутовского представления. Может, и Хольгер присоединился бы… Но приходится держать официальную морду кирпичом и терпеть неудобные тряпки с вышитыми родовыми гербами и встречать гостей, которых Вильяму видеть не хотелось совершенно. Вельможи, советники, знать — им всем здесь нужно только одно: урвать немного власти, завоевать расположение. Король-отец демонстративно обнимает младших детей за плечи. По лицу Ингрид, старшей сестры, ничего не прочитаешь. Братья, Ивар и Эльдар, то и дело косятся в его сторону с презрением. Семья, называется… Рогнеда бледна, как полотно, с тех пор, как увидела полное предвкушения лицо Ротмира. И жаль ее, но все, что принц может сейчас сделать — сжать её ладонь. Он помнит об обещании и исполнит его. Нужно только чуть-чуть времени. Мать сказалась слабой и отсутствовала на пиру. Может, и к лучшему — одной Ингрид хватит, чтобы все порушить. … Вино льётся в кубки, придворные снуют по залу, меняя блюда с невероятной скоростью. Вильям глаз не сводит с кузена. Он стал ещё прекраснее с их последней встречи. Высокий, статный, чернобровый — так непохожий на Вильяма. Длинные чёрные волосы собраны в тугой узел на затылке, причёска воина. А так мечталось пропустить меж пальцев гладкий шёлк его волос… угораздило же его. — Что-то Велль-менестрель сегодня притихший и без своей арфы, — прошипел на ухо Ивар. — Неужто отец запер её в кладовой, а тебя грозился выпороть, если ты его осрамишь своими выходками? — Сгинь, — чуть слышно рыкнул Вильям. — Клянусь богом-Волком, ещё слово, и я забуду о всяких приличиях и о том, что ты мой старший брат. — А что ты сделаешь? Споешь мне песенку? — но Ивар вдруг заткнулся и нервно сглотнул — Вильям повернул к нему пылающий взгляд и чуть сощурил глаза. — Спокойно, Вель, не нужно, — Рогнеда ласково провела пальцами по ладони младшего брата и отдернула руку, словно обожгла её. — У тебя жар, Вильям. Может, пойдёшь ляжешь? — Нет, — именинник передернулся. — Со мной все в порядке. Неда проследила за его взглядом и понимающе усмехнулась. Конечно, здесь Хольгер, и Вель скорее, умрет, чем уйдёт из зала. А кузен даже не смотрит в его сторону. Отец не поскупился — нанял лучших менестрелей, но те играли мимо нот и лажали так, что Вильям готов был рвать и метать. Разве ж это игра?! Позор несусветный! Вино, выпитое за трапезой, горячило кровь. Что ж, идеальный повод устроить скандал и нужный Рогнеде переполох. Он тронул сестру за плечо. Общение без слов, одними мысленными образами, так тяжело прежде дававшееся Вильяму, наконец, заработало, как надо. Ничего конкретного, чтобы не привлекать внимание. Неда едва заметно кивнула. Выскользнет лаской за дверь, затаится в тени, а там, за порогом, долгожданная свобода. Нужно сейчас, пока не заговорили о сватовстве. Устроить скандал на ровном месте и привлечь к себе всеобщее внимание для Вильяма было легче всего — опыт в кабаках на площади в этом деле он получил давно. Да, он обещал отцу не позориться, но разве тот верил в его обещание?.. — Это не игра! — поднявшись на ноги заявил во всю мощь лёгких Вильям. — Да вам дракон уши оттоптал! — Вильям, — шикнул на него король. — Сядь. К принцу стали оборачиваться. Отлично. Даже Хольгер обратил внимание и смотрит с неодобрением на него. Да и пусть. — В каком кабаке тебя играть учили? — Вильям ткнул пальцем в арфиста. — В «Драном сапоге»? Да за такую музыку вешать нужно на площади! Раздались смешки. Музыкант сбился с ритма окончательно, а Вильям тяжелым шагом вышел из-за стола. Братья только вздохнули, Ротмир с презрением глянул на именинника. Надменная скотина. — А ты что, лучше сыграешь? — спросил арфист, но Вильям не ответил. Ловким движением вырвал из рук инструмент и провел пальцами по струнам. — Да ты б инструмент отладил, осёл! — принц усмехнулся, покрутил колки и перебрал несколько простых аккордов. Чужой инструмент словно неудобная одежда. Но кипящий от злости и напряжения принц упрямо играл прощальную песню для сестры. Вряд ли они когда-нибудь ещё увидятся. Пальцы касаются струны — вспышка видения. Снова и снова. Маленькая ласка скользит по заснеженному лесу. Крохотная синичка спасается от когтей ястреба. Молодая женщина улыбается кому-то незнакомому и оглаживает округлившийся живот. Не здесь, не во фьордах. Где-то в долинах. Отлично, значит все получится, все будет хорошо. И хотя принц сыграл великолепно, овации он не получил как обычно. — Ну что, понял, как играть надо? — Вильям ухмыльнулся и вернул арфу бледному менестрелю. — Учись! — Самый умный здесь, да? — арфист скривился. — Самоучка! Я слышал, ты поешь по кабакам всякому сброду! Им и твоя игра будет за музыку. Не прекращая ухмыляться, Вильям сломал арфу о голову музыканта. И, естественно, его друзья побросали свои инструменты и бросились на защиту товарища. Честную драку принц уважал не меньше братьев, но сейчас она была лишней, на них и так смотрят все. Даже придворные и слуги застыли, ожидая, что его поколотят. Но Вильям обернулся волком и оскалил зубы, дав понять, что щадить никого не станет. С усмешкой он поклонился отцу и торопливо выскочил прочь из зала, а затем и из дворца. Король все решит сам, всех успокоит, а ему нужно остыть. Отсидится на скалах, вернётся к ночи. Братья за ним не пойдут, Ингрид тоже. Ох, Неда, как же будет ее не хватать! День клонился к закату, когда на скалы пришёл Хольгер. Сам. Вильям его скорее почувствовал, чем услышал. Но играть не перестал. Только пальцы задрожали чуть от волнения. — Что за детскую выходку ты устроил, Вель? — Хольгер нахмурился, встав за спиной Вильяма. — Детские игры давно кончились, Холли, — не отрываясь от арфы, буркнул Вильям. Так надёжнее. — Не зови меня так, я — принц Хольгер! — Вильям поморщился. Его дорогой кузен где-то уже набрался надменности. — Ты вина перебрал, что ли? Обращайся ко мне, как подобает! — Так и я принц, не забывай! — глухой рык в ответ. — Или и ты будешь звать меня мерзким прозвищем? — А как тебя ещё звать? Ты сорвал помолвку моему брату! Ты испортил праздник! Ты, может, забыл, что не в своём любимом кабаке?! — Много ты понимаешь, Хольгер. — А ты ничего понимать не желаешь. Хорошо, что Ингрид согласилась заменить Рогнеду! Иначе… — Что, междуусобица, Холь? — Вильям глухо усмехнулся. — Твой отец не пойдёт против короля Видара. А ты не обнажишь меч против родных. — Да ладно? — Хольгер выхватил меч из ножен, но Вильям даже ухом не повел в его сторону. Только считал про себя. На счёт пять принц Хольгер опустил меч. — Я ехал поздравить тебя с днем рождения, — упавшим голосом произнес Хольгер. — Я хотел… — Мне без разницы, что ты хотел, — прошипел в ответ Вильям, круто обернувшись к кузену. — Вряд ли наши желания совпадают. — Ты думаешь, я не замечаю твоих взглядов, Вель? Его голос звучит серьёзно, как никогда прежде. Вильям отступает на шаг, к обрыву. Там, внизу, между острыми пиками плещется море. Вовремя не обернешься, не поймаешь ветер — верная смерть. Но Вильяму плевать. В сердцах швырнул арфу о землю, Холь кривится. И откуда столько злости на кузена? Он так ждал его, но один только его вид приводит в бешенство. — Какая разница, — сквозь зубы огрызнулся Вильям. Солнце уже склонилось к горизонту, и, кажется, что весь мир объят пламенем. Вильям с удивлением отмечает, что его кожа словно полыхает. Неужели действительно заболел? Но тело и разум ему не повинуются. Настолько жарко, что хочется погрузиться в вечную мерзлоту на безымянных сопках. Сердце лихорадочно бьется в груди. Больно. Шаг в пропасть, как и предсказывала Рогнеда. Ни страха, ни отчаяния, только горький, полный ужаса, вздох Хольгера там, наверху.