Под прикрытием

Ранним утром, часов в восемь, незамысловатая трель дверного звонка разбудила жильцов дома номер три. Альфред, прилегший полчаса назад в надежде хоть немного поспать, вскочил с кровати, изрекая проклятья на все возможные стороны. Еще миг назад он был уверен, что засыпает! У парня совершенно вылетело из головы, что в гостиной на диване мирно спит его бывший враг, что этой ночью они договорились строить из себя пару и.. Джонс застыл на пороге собственного дома, распахнув дверь. Ругательство застыло в горле, испарилось из головы. Перед ним стоял парень, поразительно напоминающий кого-то.. Холодное лицо выражало сосредоточенную хмурость и недовольство. Но, когда догадка осенила Альфреда, было уже поздно. Незнакомец протянул руку для знакомства, довольно коротким и, явно, не дружелюбным жестом. - Я Алексей, Беларусь. Вижу, ты меня не совсем узнал, Джонс. В голосе бывшей девушки не было никакого стеснения, только холодное раздражение. Наверняка, не только Альфред пялился на него такими большими, удивленными глазами и хлопал ртом в надежде что-то произнести. Подобный спектакль выведет кого угодно, если будет без конца и края повторяться. Однако, Джонса уж больно поразило, как из хмурой симпатичной маленькой девушки вышел такой статный и крепкий паренек с лицом, как с обложки глянцевого журнала. - Ты хоть в обморок не свалился. Торис вчера чуть с ума не сошел, - снисходительно вымолвил парень, видимо вспоминая эту сценку. На лице отобразилась лишь озадаченность, - Итак, - Но тут голос Беларуси стал чуть ли не стальным, он хмурился, оглядывая сверху вниз Джонса, - Я слышал от сестры, что Ваня уехал к тебе поздно ночью. Он еще у тебя? И тут Джонс все вспомнил. Кошмар, бессонница, чайник, ночные гости. Брагинский, который должен был мирно спать у него в гостиной. И, то безумное обещание, которое он, Джонс, добровольно дал русскому, да еще при болтливом свидетеле. Ну вот. Влип очкарик. Теперь Беларусь стоит прямо перед ним и требует возлюбленного назад в своей обновленной форме, а он, в майке и трусах, встрепанный и сбитый с толку, пялится на него, как на привидение. Хотя, должно признаться, что Беларуси грудь шла больше.. Альфред никак не смог удержать себя и долбанул с размаху прямо себе по лбу. Авось, помогло бы? И действительно, голова дивным образом перестала, как с похмелья, трещать, мысли прояснились. Джонс невольно нацепил привычную ухмылку, что Беларусь явно не оценила. Напротив, кажется стало только хуже. - Да, он у меня. Пройдешь? – Но парень не особо ждал приглашения. После фразы «у меня», Алексей зашел в дом, столкнув Джонса с пути, и направился осматривать все вокруг, словно ожидая, что Иван прячется где-то под табуреткой или за вешалкой. Создавалось ощущение, что он, Америка, украл у Беларуси русского и теперь прячет где-то в своем доме. Фыркнув своим мыслям, Джонс поспешил со всем своим невинным видом в гостиную. Сейчас вот пусть сам со своим родственником и разберется. Но, придя туда, он с ужасом обнаружил диван пустым. Куда русский мог деться? Ушел? Или еще где то в доме? И что теперь с ним сделает этот новый Беларусь, который так же уже был в гостиной и осматривал ее прищуренными придирчивыми глазами. Докатились, инквизиция прибыла. Альфред нервно сглотнул. - Чаю? – несколько непривычным для самого себя тонким тоном осведомился американец. Алексей глянул на него с еще большим раздражением, словно Джонс помешал какому-то сверхважному делу. Вот что значит бояться слабого. Теперь отношение Ивана к своей сестре было более ясно Альфреду. Этот красивенький изверг мог извести одними взглядами. - Я могу налить всем, - знакомый голос прозвучал прямо над ухом Джонса, со спины к нему, обнимая за талию, только что прижался Брагинский. Вздрогнув, Америка пискнул что-то невнятное. - Ну что ж так пугать то.. Ваня.. – промямлил тут же Джонс что б исправить ситуацию. Напряженный взгляд Брагинского смягчился, пусть он и едва заметно нахмурился, когда американец назвал его по имени. Джонс почувствовал себя беззащитным кроликом. Он был окружен. С одной стороны залившийся недоброй краской Алексей, с другой, страна которой он сам дал обещание участвовать во всем этом бедламе. Как бы это ни было, но он не мог пошевелиться. Напротив. Он даже обязан подыграть. Чувствуя себя крайне неловко, Альфред понял, что и сам слегка краснеет. Краем глаза он заметил беспечно улыбающееся лицо России и почувствовал себя полнейшим кретином. Это в действительности игра – все это ничего не значит. Надо вести себя, как ни в чем не бывало? Да. И он, Джонс, непременно так и поступит. - О, я вижу, ты уже выспался с дороги? Как спалось на новом месте, мм? – пришлось представить, что Джонс говорит это не стоящему перед ним русскому, а недавно бросившей его девушке - Лили. Та была той еще.. женщиной. Но любила, когда с ней сюсюкались как с ребенком. Широко улыбаясь, Джонс уставился на Ивана как можно менее убийственно и более радостно. Ивану обращение пришлось не по душе, было видно, как он усердно держит улыбку на месте. А на другом конце комнаты Беларусь был готов рвать и метать. - Очень даже неплохо, - Иван кивнул, глаза смотрели куда-то сквозь парня, словно его тут и не было. Голос звучал легко – так он говорил только с Франциском, своим единственным другом. Ну да, у каждого свои методы притворства. Может ему так легче переносит эту близость между ним и Джонсом. О может, они с Бонфуа так развлекались на досуге? Джонса передернуло, он отвернулся от русского, уставившись, за неимением прочего, на Алексея. Тем не менее, для Альфреда было несколько странно обнаружить, что никакой злости и раздражения на русского он не чувствовал, напротив, сейчас он даже не волновался насчет Алексея, буквально четвертующего его взглядом. К своему далекому удивлению, парень чувствовал полное спокойствие.. Навряд ли русский мог бы сказать, что ощущает то же самое, спиной Джонс чувствовал, как тот напряжен. Чужое тепло странно нагревало спину.. В какой-то степени, Альфред был благодарен не выдержавшему третьему лицу сценки, за то, что тот прервал его от подобных странных раздумий. Праведный гнев Беларуси обрушился как гром средь ясного неба: - Джонс! – Альфред подскочил. Беларусь прорычал его фамилию так резко, что это прозвучало непривычно жутко, - Какого черта? Шипящий голос, на который сошел Алексей на второй фразе, был деланно спокоен. Джонс почувствовал, как душа его медленно уходит в пятки – Арловский шел прямо сквозь комнату, прямо к нему, смотрел ему в упор в лицо, огибая диван и журнальный столик. Сейчас что-то будет. Самое время уносить ноги. Русский видимо тоже это почувствовал – он загородил Джонса собой, готовясь поймать разбушевавшегося родственника в любой момент. - Наталья.. Но, Брагинский сделал фатальную ошибку. Старое имя разгневало Беларусь больше, чем увиденное. Он перешел с шага на резкие, стремительные движения. Джонс невольно попятился назад – парень все еще глядел полными ненависти глазами именно на него, вовсе не на брата. Если он сейчас настигнет Америку – от последнего ничего не останется. Рука с ножом скользнула в воздух, но, промахнулась. Иван в последний момент ухватил Беларусь за талию и оттащил брыкающегося парня назад. - Пусти! – голос Беларуси был сам не свой. Иван молчал. Хмурая сосредоточенность на его лице объяснялась вовсе не тем, насколько велико было желание брата вырваться. Ему было искренне жаль, что все получилось так. Ну, как могло так выйти, что Артур согласился сменить Натальи пол? Как вышло, что ей в голову пришла такая глупость? Почему Ольга помогает Алексею? Мир словно за пару дней обернулся против Брагинского. Еще и этот американский идиот. Актер из него бездарный, так хоть помог бы, стоит в стороне и пялится. Только вывел Алешу из себя. Вечно все выходит не так, как хотелось бы. Надо было послушать Франциска, не идти сюда, один бы и сам справился. Наконец, Арловский притих, опасная рука с ножом слабо опустилась, как и голова. Парень переводил дыхание. Иван все еще крепко держал брата, на всякий случай. Но, похоже, Алексей не собирался больше нападать. Тактика его действий переменилась, он спрятал нож обратно, в потайной карман куртки и заверил Ивана, что не собирается больше ничего такого вытворять. И действительно, когда русский согласился выпустить Беларусь, тот вел себя на удивление спокойно. - Что ж, раз уж выбор моего брата пал на тебя, - безразличным тоном начал Алексей, откашлявшись, даже не смотря в сторону Джонса, - Я смирюсь. Альфред чуть воздухом не подавился. С чего это вдруг этот сталкер смирится?! Уж не конец ли света грядет с утра пораньше? Верно прилетит астероид и разгромит землю, всяко быстрей смирившейся со своей участью Беларуси. Тут что-то явно было не так. - Эмм.. Ну, это ведь хорошо! – Джонс сделал на всякий случай вид поверившего наивного мальчика. Слишком уж затянулась пауза. Иван так вообще, вроде как, не мог заставить себя сделать лицо осмысленней – слишком видимо поразило его заявление брата. Беларусь только сдержанно кивнул. - Но учти, Джонс, - фамилия отлетела с языка Алеши словно выстрел, - Я буду следить за тобой. Пристально следить. У Джонса отнялся язык. Следить?.. Он будет следить за ним?! Только не это! Вот этого-то еще не хватало! Иван обреченно уставился на Арловского. - Нет-нет, Ваня, я уважаю твой выбор, но.. Я должен убедиться сам. При этих словах взор парня пал на Альфреда, уже перебирающего в голове варианты побега с этой планеты. Сейчас, когда Брагинский не мог видеть его лица, Алеша насмешливо ухмыльнулся. Лицо парня приобретало от того замысловатые маньячные мотивы. Джонс почуял, как у него задергался глаз. Солнце, заглядывавшее в окно, делало атмосферу только еще более угнетающей. Беларусь вовсе не смирился, и мириться не собирался. Эта слежка.. Он просто хочет предотвратить несуществующие отношения на корню. Эта страна никогда не сдастся. И во что, спрашивается, Америка влип? Кто знает, кто знает.. Иван устало опустился на диван, обреченно вздыхая. Его короткий взгляд был весьма красноречив. Что ж, теперь оба зла выглядели одинаково – ситуация неизбежна. Если Альфред откажется выполнять данное слово – его порешит Иван, если выполнит слово – умрет медленно и в мучениях стараниями Беларуси. Выхода нет. Пора готовить веревку и мыло.