Под прикрытием

Что ж, все было вполне даже нормально.. Если, конечно, нормальный человек смог бы назвать последовавшую неделю «нормальной». Нет, конечно же, никто не умер. Пока что. И вообще, Джонс просто льстит себе, называя прожитое «вполне нормальным». Это был ад. Но, все же, жизнь двух стран стала весьма своеобразной. Можно бы было сказать, «интересной», если бы американец увлекался садомазо. Единственное, что было непонятно Америке, отчего он сейчас стоит на пороге дома Бонфуа вместе с Иваном и ждет, пока хозяин дома на той стороне сообразит открыть им дверь. Что вообще они забыли у Бонфуа? В ту самую долгожданную свободную пору, как Беларусь отъехала по делам срочным авиарейсом домой. Угробить долгожданный отдых времяпровождением в гостях у старого извращенца никак не входило в планы Альфреда. Но, Иван все стоял на своем. Это было что-то. Верно, совсем выжил из ума за то время, как за ними стала приглядывать его сестренка. То есть, братик, да.. И что этот дурак Брагинский вообще удумал? Все твердит, что Франциск сможет им помочь. Чем и как? Уговорит Алексея остаться у него на ближайшие лет сто, пока колдовство Артура не развеется? Очень смешно. - Боже мой, кого я вижу-у, - Франциск раскрыл дверь на распашку, дружественно обнимаясь с русским, - Чем обязан, милый мой? - У нас небольшие проблемы, - тихо сказал Иван. Альфред не удержал усмешку. Небольшие?! Да этот человек явно оптимист! И что же он сморозит дальше? - Ох, ну тогда.. – взгляд Бонфуа на миг задержался на хмуром Альфреде, буквально источающем пары недовольства, но в тот же миг снова вернулся к, на вид, весьма спокойному Ивану. На лице француза расцвела теплая улыбка, - Заходите. Сварю вам по чашечке кофе. Я и не ожидал, право, что вы придете. От кокетливого тона Бонфуа тошнило. Джонс всем своим существом выказал, как ему было нежеланно находиться в доме Франциска, с удрученным видом входя в прихожую и захлопывая дверь. Брагинский уже стягивал пальто, умудряясь при этом не снимать своего шарфа. Джонс даже обувь не стал снимать. Обычно, когда он не соблюдал обыденных людских правил, в голове всплывала недовольная морда Арти, но, сейчас слишком уж было пофиг на какие-то там правила приличия. Ну что, спрашивается, они здесь забыли? - Так что за дела? – голос француза звучал из кухни, приглушенный просторами дома. Иван глянул хмуро на Альфреда, затем на ковер, который тот только что испачкал, и, решив верно, что это не его дело, ушел следом за хозяином дома. Джонс громко фыркнул. Вот еще, ну и пусть воркуют! Распивают свои кофе. А он, Джонс, постоит тут. И пусть чертов дороженный ковер мокнет. Все равно с него никакого толку. За спиной у Альфреда загремел гром, заставляя парня подскочить. Это еще что за чертовщина? Америка поспешил на кухню. - Ох, знаешь, ну, я не думаю что… - Да брось, тебе всего-то стоит научить нас, - Брагинских хлопнул друга по плечу, пытаясь развеять его сомнения. Франциск только слабо улыбнулся. Перспектива обучения двух стран вовсе его не радовала.. Хотя, спустя пару минут, он уже лучезарно сиял. Иван в уме прикинул, что задумал старый проказник, но решил, пусть это лучше будет для него и Джонса сюрпризом. Вот, кстати и объявился американец. Какой-то он бледный.. - Я типа… -Джонс отчаянно искал в пустой голове подходящую мысль, но быстро отчаялся, - Тут посижу, да. Иван лишь безразлично кивнул головой. Франциск сидел на своем стуле, грея руки о чашку кофе, растрепанный и по-домашнему раскрепощенный. Взгляды его, слишком уж продуманные и прямые, наводили на Джонса впечатление, что его разглядывают изнутри. Возможно именно это и ухудшило личный настрой американца. Наконец, видимо, что-то обдумав, Бонфуа начал неторопливо разговор. Альфред настороженно прислушался, щурясь, но тут же обомлел. Иван поднял укоризненный взгляд на друга только на последней фразе. - Вас интересует обучение морального аспекта, или сразу хотите понять как надо вести себя в постели? Угрюмые лица только еще больше развеселили француза. Юнцы перед ним и не понимали, в какие искусные руки попали. Джонс так и вообще, пышет возмущением. Ну, разве что Иван умеет держать себя в руках. Смутить этого малого будет трудновато… - Я могу рассказать и про то и про другое. Если стесняетесь, проведем личные беседы, - роль психолога Бонфуа явно нравилась. Даже вошел в роль, но стал переигрывать. Он перестарался, взмахнув ложкой, и та отправилась в полет. Сконфуженно глянув столовому прибору вслед, Франциск неловко завершил движение кистью и поспешно отхлебнул кофе. - В общем, как пожелаете, мои дорогие. Но тут слабое терпение Джонса не выдержало. - Придурок! Ты полнейший придурок! Я вообще не понимаю, что мы тут делаем?! – Иван, на которого так неожиданно и непредсказуемо пал гнев американца, растерянно уставился на соскочившего со стула парня. Такой расклад Брагинский не предвидел. Он думал, что Америка догадается сам, ну что ж, раз этого не произошло.. - Франциск спец в отношениях. Я думал, ты понимаешь, что из нас пара, как из тебя герой, - русский пожал плечами, Альфред задохнулся от возмущения, поняв из всего только намек, - Франция научит нас, как следует убедительней обмануть Алексея. - Да нихрена! – выпалил Альфред, начав кружить вокруг своей части стола, - Ты спятил! Учиться у этого извращенца?! Нет! Я не собираюсь. - Будешь, - Иван даже не встал со стола, его голос снова стал сочиться усталостью, будто он провел много времени с упрямым и неспокойным ребенком, - Ты обещал помочь. Джонс заскрежетал зубами, давя желание послать обоих присутствующих и уйти. Обещание.. Кто тянул его тогда за язык?! Зачем надо было давать это проклятое обещание? Да еще кому и какое! Словно совсем в ту ночь из ума выжил. Идиотины кусок. Словом, Альфред был ужасно зол на себя самого, что случалось крайне редко и, непродолжительно. Вскоре, американец проклинал в своих мыслях уже Беларусь, Артура, и надавившего на его слабость Франциска. Что ж, достойно этих нелепых стран! Альфред и сам не заметил, как под взглядом Брагинского не нашел для него ни одного даже самого ничтожного проклятья или возмущения. Франциск мягко, снисходительно улыбался, так же следя то за перемещениями Джонса, то за бездвижным и сосредоточенным Иваном. - Ну хорошо, хорошо, - в гневе прорычал Альфред, падая камнем на старый искусно выполненный стул, - Я согласен, довольны? Делайте что хотите, чертовы извращенцы. Словно этого и ожидая, Франциск гордо выпрямился в стуле, медленно кивнув. Иван поспешно свел с американца взгляд, переводя его на друга: - Опусти, будь добр все пикантные подробности. Помни, мы не «парочка», мы пытаемся быть актерами. - Да-да-да, мой милый, как хотите, - Франция изящно вспорхнул со стула, уже что-то обдумывая. Но ход его мысли прервало шипение Джонса: - Не называй в моем присутствии никого этими своими слащавыми фразами, ясно? Франциск удивленно уставился на американца, даже, на мгновение застыв. Иван, оторвался от чашечки практически допитого кофе. Фраза, которую выдавил из себя Альфред, явно его самого смущала, но при том, он по своему обыкновению, не смог сдержаться. Что ж, как и обычно. Брагинский лениво глянул на часы. Бонфуа неопределенно хмыкнул. Его явно не устраивало поведение Джонса в его доме, однако, он промолчал. - Что ж, в таком случае, в гостиную. Сколько у вас времени? - Дня три, - отозвался Иван. - Ох, всего три? Маловато. Но мы постараемся что-нибудь придумать.. Доверься мне. Приподнявшегося на ноги Брагинского француз по-дружески обнял за плечи. К возмущению Джонса, тот не обратил на это никакого внимания. Америка раздраженно отвернулась к окну, по которому тарабанил с самого раннего утра дождь. И зачем этот старый извращенец так липнет к русскому без особой на то надобности? В итоге, снова не выдержав, Альфред резко шагнул вперед и оттолкнул Франциска в сторону арочной двери, ведущей в гостиную. - Быстрей начнем, быстрей закончим, - разъяснил парень подозрительно глядящему на него французу. Иван непонимающе глянул на Альфреда, но, так же двинулся за всеми в нужную комнату. Где-то перед самой дверью, Брагинский поравнялся с Джонсом, слегка наклонившись, тихо предостерег того: - Полегче с Францией. Он добрый, но, у всякого есть терпение. Нам нужна его помощь. - Тебе нужна помощь. Определенно. В доме с белыми мягкими стенами. Джонс толкнул русского плечом и вошел первым следом за ничего не услышавшим французом. Подумать только, он еще и защитил его! Значит, ему в кайф, что его дружок так на нем вешается. Ну и ладно, не его, Джонса, дело. Пусть творят что хотят.