Человек без шеи, с одним глазом

      Нога болела. Ведьма была занята. В приёмной кричала женщина. — Завтра! Всё завтра!.. Да успокойся ж ты, дурная, сейчас вытащу твоего паразита! Майлым отказалась обезболить ногу снова. — Извини. Лучше подождать хотя бы часов двенадцать. Две подряд дозы белого яда могут убить твои мышцы… Не спрашивай, откуда я знаю. Ухо лежал на кровати, покрытой соломой и тряпками. В его родном городе таких удобств не было почти ни у кого. Кто-то из больных спал. Кто-то, морщась, читал книгу. Кто-то играл в кости. Было тихо. Хотелось спать. Но не получалось. Не получалось даже думать ни о чём, кроме ноги. Ухо часто дышал, ворочался. К нему обернулся сосед, дедушка лет пятидесяти. — Ты чего шумишь?.. — Извините… «И правда, чего это я людям мешаю?» Он поднялся, опираясь на костыль из трёх досок, и доковылял до верблюжатни. Сел на землю рядом с забором. Поднял голову и увидел звёзды. Умом и сердцем он понимал, насколько они красивые. И радовался, что он в безопасности, что больше ему ничто не угрожает, и что дела складываются настолько хорошо, насколько он позавчера и мечтать не мог. Вот только испытание для него как будто ещё не закончилось. Он устал. Он едва ли мог ходить, или разговаривать, или «вести себя потише». Ему было больно. Не так больно, как день назад, но это ничего не меняло. Ему не хотелось компромиссов, не хотелось возиться со льдом или травками. Всё должно было закончиться здесь и сейчас. Из-за усталости ему казалось, что он лишился кожи и каждый новый укол, даже самый слабый, сводил с ума. Он обнял себя за плечи. «Почему я не могу… просто… потерпеть?..» Что-то тёмное загородило луну. Ухо обернулся. И свалился от неожиданности. — Ты чего тут делаешь?! Саша смотрел на него задумчиво сверху вниз. — Я тут сплю. Мне разрешили. — Я тебя разбудил?.. — Я легко просыпаюсь. — Извини. Ухо подобрал костыль и попытался встать. «Ну и куда я теперь?!» Ему совсем не хотелось двигаться. — Стой. — Саша загородил дорогу. — Что ты здесь делаешь? — Смотрю на звёзды. Саша нахмурился. — Ты… Не очень-то честный, да? Лекарство больше не действует? — Я в порядке. Держать ровный тон становилось труднее. Ухо сделал шаг влево. Саша снова встал перед ним. — Ты белый. И трясёшься. — Мне сейчас… не нужны люди, — процедил Ухо с толикой раздражения. Не смог сдержаться. Он понимал, что если продолжит, то наверняка сказанёт что-нибудь грубое. Опять. И ему придётся извиняться. Снова. А какой смысл извиняться, если не учишься на своих ошибках? «Соберись. Успокойся. Думай, потом говори. Не устраивай сцену», — твердил голос разума. Но он не мог сейчас придумать ничего умного. — Можно я уйду?.. — Он заглянул в глаза Саше почти умоляюще. — Пожалуйста. Саша не двигался. Понять, что он думает, было невозможно. — Чего ты хочешь?.. Саша сделал шаг в сторону и присел возле забора. Похлопал по земле в пригласительном жесте. Ухо сел рядом. Какое-то время они молчали. От частого дыхания начинала кружиться голова. — Мне понравилась та штука с рукой. Внезапно Саша взял его за руку. Мягко, ненавязчиво. И убедившись, что Ухо не против, скрестил их пальцы. Почему-то от этого стало легче. Намного легче.