Человек без шеи, с одним глазом

В приёмной стояли часы. Такая коробка из тяжелого красного дерева, с человека ростом. За разбитым стеклом мерно качался маятник с облупившейся позолотой. Из верхней части ящика свисали три гирьки. По блюдцу циферблата ходили три стрелки. Большая была изогнута, изображая, кажется, листок растения. Среднюю заменили ржавой спицей. Они вращались каждая с разной скоростью. Веселее всего было следить за той, которая отбивала по секунде: «Тик-так-тик-так». От этого короткого, резкого звука сердце то и дело подрагивало. Будто ему тоже хотелось поддаться ритму. Движение стрелок пугало своей правильностью. Оно пугало, потому что было разумным. Но не было живым. Почти все цифры затёрлись. Большая стрелка подползала к шести… — Вот-вот, сейчас! Смотри! Раздалась череда тяжёлых ударов. От них коридорчик задрожал, а по телу побежали мурашки. — Вот это да!.. — Вот это да… — согласилась Кусь. Она, наверное, сидела в этом коридорчике бесчисленное количество раз. Но часы всё никак ей не надоедали. И Ухо мог понять, почему. Он сам был готов заболеть ещё пару раз, просто чтобы посмотреть на часы в очереди к Ведьме. Кусь от волнения жевала губу и по подбородку у неё катилась красная капля. — Ну вот, ты опять. — Опять?.. Она вытерла подбородок рукавом и надула губы, всячески пытаясь удержаться от соблазна. Она не чувствовала боли и поэтому не знала, когда остановиться. Треть языка у неё была изжевана, щёку покрывал широкий ожог. И в придачу — десятки шрамиков по всему телу. Ухо держал её за руку, чтобы успокоить. Его рука была мокрой из-за жары. Её рука — совсем сухой. Может, она и жары не чувствовала. Штору сдвинули. Вышел мужчина с перевязанной головой. Вслед за ним в коридоре показалась Ведьма. Ведьма была немного старше Майлым. Ходила скрючившись, носила свободную накидку из светлой ткани, чистую-чистую, но потёртую: будто её каждый день стирали и перестирывали. Её каштановые волосы были скручены в десяток тугих косичек и торчали в разные стороны. На носу у неё сидели две круглые увеличительные стекляшки, называемые «очками». Своё первое имя, — «Сеча», — она получила, должно быть, за губу, рассечённую с двух сторон до самых ноздрей. Из-за этой рассечённости она гнусавила и порой глотала буквы. Но по первому имени её звала только Майлым. Остальные боялись. Остальные звали её «Ведьма», а чаще «Госпожа Ведьма». — А, это ты, мелочь! Вечно тебя забываю. Ну давай, давай, живее! Кусь замялась. — Можно он со мной пойдёт? — Эт ещё зачем? Плечо вправить — две секунды! Кусь сделала шаг назад. — Страшно человеку. — Объяснил Ухо. — Пустите, чего вам стоит? Пожалуйста! — Э, чёрт с вами… Вваливайтесь, только живее, живее! Держась за косяк, Ухо забрался в кабинет и уселся на бочку. Посреди комнаты стоял широкий, низкий стол. — Садись! Кусь осторожно села. — А что вы будете делать?.. — Сделаю — узнаешь! Ведьма ухватила её за плечо, но Кусь тут же вырвалась и перемахнула через стол. — Я передумала. Ничего не надо! — Надо-надо! А ну сюда иди, ты!.. Ведьма проделала тот же трюк с куда меньшим изяществом, но Кусь нырнула под стол и снова оказалась в другом краю комнаты. — А ну стой! Спасаясь от поимки, она вцепилась в шторину и забралась под потолок. Ведьма встала на одну из бочек, пытаясь ухватиться за подол рваной рубашки, но бочка под ней зашаталась. Ведьма с грохотом упала и не смогла подняться сразу. Ухо слегка подался вперёд. Он постарался говорить как можно спокойнее и дружелюбнее. — Почему ты боишься? — Боюсь, и всё! Не хочу! Она крепче вцепилась ослабшей рукой в складки грубой ткани. — Тебе ведь будет совсем не больно. — А вдруг будет?! — Почему вдруг? Кусь замялась. — Соню вчера лечили. Он очень-очень кричал. Я так не хочу! Она не чувствовала боли. Но могла понять страх. И знала, сколько страха боль вызывает у её родных и друзей. — Соню, наверное, не обезболивали. А хочешь, тебя обезболим? Как обычных людей. Чтобы наверняка всё было хорошо. У меня как раз есть средство! Кусь уставилась на него с интересом. Ухо достал из кармана металлическую коробочку с оставшимися двумя головками чеснока. Один достал и вложил в протянутую руку. Кусь начала увлечённо жевать лекарство. Ухо подмигнул Ведьме, которая уже поднялась и снова забралась на бочку. — Это же чеснок! — Догадалась Кусь. Ведьма за ногу стащила её вниз, сгребла в охапку, взялась за плечо и осторожно повернула. — Ну вот и всё! — Она поставила Кусь на ноги. — Иди, иди отсюда! И что б в следующий раз без фокусов. — Ты молодец! — Добавил Ухо с улыбкой. — Хочешь себе взять? Придя в себя, Кусь осторожно кивнула. Ухватила баночку и, довольная, умчалась прочь. Ведьма задумчиво хмыкнула. — А ловко ты придумал… Я бы за ней ещё час гонялась. — Да ладно вам. Легкотня! — Раз легкотня, может и меня научишь. Ты, значит, в очереди следующий? Ведьма подняла с пола ящичек с инструментами, достала небольшой конус, сложенный из сухой коры. Приложила к его груди и прислушалась. — Это ещё зачем? — Хрипишь. У тебя пылянка. — Не хотелось бы спорить с ведьмой… Но по-моему всё-таки вывих лодыжки. — Да чего у тебя только нет. И вывих, и сотрясение, и дистрофия, и башка рыжая… Ведьма протянула ему небольшой мешочек из чьей-то кишки. Хорошо, если не человеческой. — Надуй. Зажми нос, вдохни так глубоко, как только сможешь, и выдохни всё, что получится. Ухо выполнил команду. Мешок чуть раздулся и стал полупрозрачным. Ведьма покачала головой. — Н-да, негусто… У тебя пылянка. Самый запущенный случай на моей практике. — Да быть такого не может. Я же хожу, разговариваю! Не задыхаюсь, на землю не падаю, в конце концов. — А должен? — Вроде как, должен. Так со всеми на Мельнице случалось. Ведьма выпучила глаза. — Вот прямо падали и задыхались? Ухо кивнул. — Бледные, с выпученными глазами. Страшное зрелище. — Ну дела… Ведьма сложила руки за спиной и начала задумчиво расхаживать по кабинету. — Не-ет-с, это не пылянка… Это что-то непонятное. Сколько лет мельников лечу, такого ни разу не было. — Она остановилась от внезапного осознания. — Правда… Однако! Как часто вы посадку разбавляете? — Чего-чего? — Ну, сажаете дикий хлебокорень с домашним вперемешку. — Никогда, — удивился Ухо. — Это ещё зачем?.. Ведьма нервно усмехнулась. — А как… Как, позволь спросить, вы сажаете?.. — Вытаскиваем урожай. Те клубни, которые покрупнее, сохраняем и поле ими засаживаем. Те, что помельче, молем и едим. — Ага. Ведьма ещё раз прошлась взад-вперёд. — И как долго, говоришь, вы это делали? — Сколько себя помню. — А сколько… Сколько тебе лет? — Лет семнадцать есть точно! Да объясните ж вы наконец, что в этом плохого? — «Опыление». Слышал когда-нибудь о такой штуке? А впрочем, я догадываюсь! Хлебокорню нужно опыление. На поле соседние кусты опыляют друг друга, «скрещиваются» и так дают урожай. Но если долго не разбавлять посадку, кусты станут друг-другу родственниками. И чем более сильны их родственные связи, тем более мерзким и ядовитым становится урожай. Вы, недалёкие, семнадцать лет не давали им отдохнуть друг от друга, и вот результат! — Так вы знаете, что случилось с моими друзьями? Ведьма рассмеялась, громко, раскатисто. — У меня есть предположение. — Она подобрала мешочек и надула его до упора. — Это — лёгкие. — Вынула из-за пазухи иголку. — А это — пылянка. — Она проткнула мешочек и тот с лопнул с громким хлопком. — Понял? Вот тебе и падения. Ухо уставился на неё пристально, чувствуя, как холодеют руки. — Но… Что насчёт красной травы? — Какой-какой травы?.. — Ну, красной! Мы из неё чай делали. И много лет от пылянки её пили, пока она расти не перестала. И она хорошо помогала, очень. И не только! Она вообще от всего помогала. Может, она и сейчас поможет? — Не неси чепухи! Нет такой травы, которая поможет от всего. — А вдруг есть? Я видел, у вас их куча. Может и красная найдётся. — Какая-нибудь «красная» найдётся точно. Но не факт, что та самая. Ведьма потянула на себя тяжелую дверь подсобки. Оттуда сладко дыхнуло сухой зеленью. В тёмной комнатушке по полкам и столам лежали десятки пластиковых и стеклянных бутылок и банок, набитых разными растениями, целыми, рваными, сбитыми до порошка или нашинкованными соломкой. — Вот! — Ведьма раскинула руки. — Полюбуйся: моя коллекция. Видишь своё сокровище? Ухо начал осматриваться. И внезапно… — Вижу. Вот она… Красная трава! Он благоговейно уставился на банку, к стенке которой, хвастаясь каждой своей прожилкой, плотно прилип широкий, красивый красный листок. Ведьма взглянула на него с недоумением и осторожно уточнила: — Уверен? — Уверен, — Ухо кивнул. — Я помню как она выглядит, точно помню. — И вот ей вы лечились? Ага. А помнишь, люди после неё… Дай угадаю. Становились немного спокойнее, веселее? — Ну да! Ведьма подхватила банку и вынула один из листьев. Резко пахнуло уксусом. — Это — маковый листок. Опиат. Наркотик. Дурь, дрянь, зови как хочешь! Он ничего не лечит. Если выбора нет, я им пациентов обдалбываю, что б поменьше орали. А он опасный, чёрт его дери. И сильнейшую зависимость вызывает. — Но… Но её же постоянно пили… И людям становилось лучше! И они дальше работали! — Работали… И это всё, что имеет значение? Ты заметил, как ловко девчонка забралась на шторину? А ведь её сустав был не на месте. А когда она вырастет… Представь, как здорово сможет работать! С чем угодно. Хоть с пылянкой, хоть с гниющими ранами, хоть с червями в желудке… Как здорово она полола бы поле, пока её кости ломаются, а кожа горит! Мечта, а не работник! — Ведьма печально усмехнулась. — Болезни — это больно… Но маковый листок не лечит. Только откладывает неизбежное. Скажи-ка, сейчас как поживают твои любители чая? Прокрутив в голове цепочку событий, Ухо вздрогнул от внезапного осознания. «О мёртвых нужно забывать. И как можно скорее». Ведьма довольно хмыкнула. — То-то же. — И что мне теперь делать?.. — Тебе? Ничего. Ты ничего не сделаешь. Тут нужна ведьма. Я знаю человека, который, может, согласится приехать на помощь. Пусть и не бесплатно. Отдашь ему свои деньги, сам останешься тут. Найдёшь работу, скопишь на верблюда, уедешь домой в следующем году. — А этот ваш человек… Он их вылечит? — Не сразу. И если повезёт. — А скоро он поедет? — Через месяц. Может, через три. Смотря как погода себя поведёт. — А может, я вместо него справлюсь? Вы меня научите, что сделать нужно. Я сейчас поеду! — Иж чего выдумал! Как я тебя щас отпущу? Вы двое дорогу чудом пережили. Думал, тебе, хромому, второй раз повезёт? — Неужели сейчас ничего, совсем ничего нельзя сделать? Ведьма ободряюще хлопнула его по плечу. — Будешь у меня подопытной мышью. Дам настоящего лекарства, мокроту вывести. Какое лучше тебе поможет, такое друзьям твоим отправим. Ты сделал достаточно. Иди, выздоравливай!