Человек без шеи, с одним глазом

— Болеем? Дедушка виновато отвёл взгляд и кивнул. Он поднял край майки, обнажая свежий надрез чуть ниже пупка. Надрез был аккуратно, ровно заштопан, но ещё не зажил, покраснел и немного набух. — У тебя плата просрочена. — Знаю… Выгонять будете? Ведьма возмущённо вскинула брови. — Ещё чего! Так я тебя и пустила! Лежи, не рыпайся! Потом отдашь. Она похлопала дедушку по плечу и вышла из лазарета. На этом осмотр был окончен. — И часто вы в долг здесь лежите? — Часто. — Дедушка печально улыбнулся. — Тут половина в долг лежит. — И что, возвращают потом? — Возвращают! Кто может себе позволить, те возвращают. А куда им деваться? Госпожа Майлым… Она хороший человек. Но, поверь, ты не захочешь видеть её у себя на пороге, ночью, с копьём. Он усмехнулся. Свесил тощие ноги с кровати и попытался подняться. Пошатнулся. Он казался бледным и уставшим, а его глаза, полускрытые нависающей кожей, как будто не могли поймать картинку. Он огляделся. Убедился в том, что все его знакомые страстно увлечены игрой в кости. — Слушай, будь добр, сгоняй за льдом, а? Жарко… А я до сих пор, видишь… не очень-то хожу. — Как скажете. А где он, лёд-то? — А, ты ж у нас новенький. Люк видел на входе? — Видел. — Вот туда спускаешься. Затем пойдёшь прямо, найдёшь дверь с колесом железным. Крути его. Дверь откроется. За ней холодильник. Назад пойдёшь, там развилка, две арки. Тебе нужно в ту, которая подписана: «Выход!» — Не заблужусь? — Не заблудишься. А если заблудишься, то ненадолго. Там постоянно кто-нибудь шастает. — Понял. Он уж было собрался идти, но тут же хлопнул себя по лбу. — Слушайте… А как вас зовут? — Не надо мне выкать! Все подряд выкают и выкают… Он как будто даже обиделся. — Хорошо, — согласился Ухо немного удивлённо. — Как… тебя зовут? — Дед. — «Дед»? — Ну да. Просто «Дед». — А почему? — Потому что, думаю, — он улыбнулся, — мы с тобой ровесники. Ухо бросил ведро в люк. Одна — две секунды и послышался отдалённый грохот. «Глубоко». Лестница состояла из досок, вкопанных в стенку так, что по ним можно было взбираться вверх — вниз. Свет сверху медленно угасал, пока не исчез совсем. В один момент ноги соскользнули: лестница закончилась. Ухо понял, что свисает из дыры в потолке. Пола видно не было. И не было понятно, насколько высоко придётся падать. «Никто, вроде, не разбился. И я не разобьюсь!» Ухо решился и отпустил доску. Прямо у него под ногами оказался высокий ящик. Он достал из кармана лучину и огниво, выбил искру. Щепа загорелась, и коридор вдруг стал видимым. Пускай не весь. И не далеко. Тут же лежало и ведро. Из дыры свисала верёвка. Ей нужно было полное ведро обмотать, чтобы вытянуть, когда заберёшься наверх. Сзади ход был завален камнями. Было сыро. И прохладно. Пахло плесенью. И гулким эхом от стен отражались шаги. По стенам и потолку, соштопанному из серых пластин, бежали толстые трубки. Ухо шел вперёд, не отрывая руку от шершавой бетонной стены. Долго шел. Он подумал даже, что коридор никогда не закончится, и соваться сюда было большой ошибкой. Но тут стены разошлись и коридор перетёк в небольшую комнатушку. Бледный желтоватый свет показал очертания чёрной двери. В самом её центре сидело металлическое колесо с двумя спицами. Холодное. Влажное. Ярко-красного цвета. Над колесом дугой было начертано две красных стрелки: та, что указывала вправо, была подписана: «Откр», точка. Та, что влево — «Закр», точка. Сверху, над ними — маленький кружок с полустёртым символом. Разобравшись в нехитрой инструкции, Ухо покрепче ухватился за колесо и попытался крутануть вправо. Колесо не поддавалось. Руки скользили. Тогда он вытер железку краем майки и попытался ещё раз, что есть мочи упираясь ногами в землю. Колесо поддалось, скакнуло, раздался щелчок, как будто что-то лопнуло. Тяжелая дверь медленно отворилась. Тело мгновенно утонуло в облаке ледяного пара. А стоило пару рассеяться, желтоватый свет впитался в десятки ледяных кольев, торчащих из стен и пола. Это был оазис. Подземный оазис! Только очень тихий. Мёртвый. Тёмный и зловещий. По полу в грязных лужах плавали ледяные осколки. В один из кольев воткнули копьё. Ухо закрепил лучину в трещине в стене, чтоб не мешалась, и начал колоть. Ему это далось отнюдь не так легко, как водовозам. Когда он закончил, пламя проглотило большую часть щепки, а свет медленно затухал. Ухо достал вторую щепку и хотел передать ей пламя, но наступил на ледышку и поскользнулся. Лучина догорела. И мир исчез во тьме. Ухо поднялся. Не сразу, с третьей попытки. Ощупал карманы и понял, что вместе с одеждой весь его запас горючего насквозь промок и искру ни за что не схватит. «Без паники. Работа сделана? Сделана. Дальше можно и без света!» Он выставил ведро за дверь и попытался припомнить, в какую сторону крутить колесо, чтобы оно «Закр», точка. Оказалось, что всё-таки влево. Он ощупал стену. Как и обещалось, назад вели две арки. Только из которой он пришел? Левая или правая?.. Совсем вылетело из головы. «И снова: без паники! Можно попробовать обе». Он решился и вошел в левую, всё так же проводя рукой по шершавой бетонной стене. Стена была точно такая же. Знакомая. Это немного успокаивало. Но прошло слишком много времени, а он всё ещё шел. К звуку шагов прибавился новый. Тихий-тихий, шелестящий. Это падали с потолка тонкие струйки песка. Песок появился под ногами. Твёрдый песчаник — под рукой. Бетон исчез. «Точно меня не туда занесло». Ухо устало вздохнул и уже собрался возвращаться. Но тут спереди донёсся стук. Громкий, отчётливый стук металла. Первый-второй-третий! Сердце дрогнуло. — Здесь кто-то есть? Собственный голос показался ему неприлично громким. Ответа не было. Ухо застыл на месте, прислушиваясь. Ничего. -Здесь кто-нибудь есть?! — закричал он, уже не стесняясь. «Показалось?» И снова, медленнее: «Тук… Тук… Тук»! Ухо торопливо прошел вперёд, не отрывая руку от стены, и тут песчаник сменился досками, шершавыми, кривыми. Часть стены была ими закрыта. Ухо приложил к ним голову. Прислушался. И понял, что угадал. «Тук-тук-тук»! Короткое, быстрое, ударило прямо по нему. Стучали из-за стенки. Из-за досок. Кто-то заколотил эту комнату. Кто-то пытался её спрятать. И кто-то был внутри. — Кто вы?! «Тук-тук-тук»! Короткое, быстрое. Блеклый желтый свет пролился на доски, и прямо перед ним выскочила огромная надпись, криво выведенная смолой: «ОПАСНОСТЬ». Сзади послышался шелест шагов, Ухо подскочил от испуга и медленно обернулся. Длинное, болезненно-бледное лицо яростно смотрело на него сияющими красными глазами. Длинные пальцы сжимали железное древко копья. Бесконечно долгую секунду они смотрели друг на друга. Ухо выдохнул, и, хотя его сердце забилось только сильнее, изобразил облегчение. На случай, если Майлым не собирается его убивать. Или, по крайней мере, колеблется. — Вы меня напугали. — Что ты здесь делаешь? Её глаза сузились. — Как что? За льдом пришел! — продолжил Ухо самым спокойным и обыденным тоном. Он приподнял ведро, как бы в доказательство. — Лучина погасла. Вот и заблудился. Похоже, актёрское мастерство его не подвело. Майлым тоже насильно смягчилась в выражении. Ведь если она ничего не скрывает, то хороших причин для злобы у неё просто нет. «Тук-тук-тук»! — снова донеслось из-за стенки. — Вот слышите, стучит что-то! — Ухо чуть улыбнулся, изображая дурака. — Что, не знаете? — Надписи не видел? — Майлым кивнула на смолистые буквы. — «Опасно». Я эту дверь сто лет назад заколотила, что б туда никто не совался. Потолок сыпется. Вот тебе и «Тук-тук»! «Тук-тук-тук» — быстро, чётко. Лицо Майлым совсем успокоилось и было теперь привычным. Может, она выдала сочинённую заранее историю и решила, что её секрету больше ничто не угрожает. «А может, всё проще? Может, кое у кого разыгралось воображение!» «Всё может быть!» «Тук… Тук… Тук…» — снова, медленнее. Ухо невольно обернулся. — А может, посмотрим? Вдруг там кто-то есть? Он протянул руку к одной из досок, которая казалась особенно хлипкой… Тут же древко копья сбило его запястье. В красных глазах промелькнула ярость. И тут же сошла на нет. — Совсем с ума сошел? Хочешь, чтобы тебе камень на голову свалился? — Не хочу… Ухо вздохнул, как бы скучающе. И убрал руки за спину. Как будто ему совсем не больно. Он решил посмотреть на ситуацию здраво. Он — маленький, слабый, без оружия. Она — большая, сильная, с оружием. Она может проткнуть его насквозь, переломать все кости, может затолкать в одну комнату с тем беднягой, который, не перестаёт настукивать… «Тук-тук-тук»! Да она может, в общем-то, что захочет, в этом тихом бетонном холодильнике! А он может только подчиниться. Волей или неволей. — За мной. — Как скажете. И Ухо пошел за ней. Какое-то время Майлым оборачивалась, убедиться, что хвост от неё не отстал. И только войдя в арку с надписью «Выход» окончательно успокоилась. Тогда Ухо вытащил из-за спины руку, раскрасневшуюся, отдающую ноющей болью. Она до сих пор чуток дрожала, а пальцы онемели и плохо слушались. Позади затихало чёткое, металлическое: «Тук-тук-тук»! «Тук… Тук… Тук…» «Тук-тук-тук»!