If Walls Could Talk (Papa Bruno AU)

Обычно Джульетта просыпалась не из-за громкого стука в дверь. Раскат грома достаточно громкий, чтобы встряхнуть Каситу из-за кошмара, о котором Пеппа расскажет ей утром? Бывало. Ее мама, поднимающая ее ни свет ни заря, чтобы подготовить кухню для «Важного дня» (когда не каждый день заслуживает этот статус?) Частенько. Пронзительные крики не одного, а трех младенцев, двое из которых ее, длящиеся часами? Каждую. Ночь. Однако настойчивый стук — не первое воспоминание, что всплыло в ее памяти. Не то от чего она просыпалась вот уже долгое время. Ни даже тогда, когда она была ребенком и в Касите жили только ее мама, ее сестра и… Услышав слабый голос, она осторожно соскользнула с постели. — Querida…? Джульетта оглянулась и увидела Августина, который, казалось, все еще спал, если бы не рука, протянутая, чтобы коснуться ее запястья. Она была благодарна за многие ночи когда он спал так чутко. Поскольку его жена несла ответственность не только за их дочерей, но и за целую деревню людей, в которой, казалось, никогда не останавливался поток проблем, Августин делал все возможное, чтобы быть на высоте. Годы спустя она продолжит размышлять, чтобы произошло, если бы она не колебалась. Если бы не наклонилась и не прижалась губами к его ушибленной щеки на одну… две… секунды до того как отпрянуть, возвратив внимание к двери. Чтобы она сделала? Смогла бы что-то спасти? Возможно изменилась бы вся ее жизнь и ей бы не пришлось скрывать все трещинки в ее сердце, образовавшиеся в последующие годы. И может быть, место слева от нее за ужином, не казалось бы таким пустым. Скользнув в тапочки, Джульетта затянула матерчатый пояс халата, и тихо, отмеряя каждый шаг, направилась к двери. За плечами у нее было много лет ночных вылазок на кухню, до того, как племянница стала уж слишком часто ее ловить. Несмотря на то, что Джульетта уже догадывалась, кто таится за дверью, она почувствовала как из груди вырвался гул потрясенья, распространившийся по всему телу до кончиков пальцев, когда увидела перед собой брата. Он должен был быть спящим в своей башне. Вместо этого же, он стоял мокрый, взъерошенный, выглядя еще более нервно чем обычно, с красными, широко раскрытыми глазами. Глазами, полными страха. Отчаяния. Пожалуйста, помоги мне Она увидела как трясутся его руки, когда он показывал свою просьбу. Глаза Джульетты округлились, она поняла- язык жестов. Он выучил и использовал его только когда делился очень важной и конфиденциальной информацией. Долорес, как и ее маме было трудно хранить секреты. Джульетта наблюдала как его руки вновь лихорадочно задергались, повторяя просьбу, но все было ясно и с первого раза. Я был прав В животе образовался тугой узел. Несмотря на резкий всплеск адреналина, старшая Мадригаль не дрогнула, и ее рука метнулась к двери, быстро, но мягко закрывая ее за собой. После этого она постаралась бесшумно опустить ручку, чтобы избежать звука щелчка. Бруно, выглядевший так будто вот-вот рухнет, бормотал благодарности, всеми силами пытаясь удержаться на ногах. Сестра инстинктивно схватила его за руку, предотвращая падение. Не утруждая себя ответом, уже зная как высоки ставки сегодняшней ночи, Джульетта начала вести его к лестнице, чтобы попасть на кухню. Она могла поклясться, что чувствует, как дрожит плитка под ногами. Не успела она сделать и трех шагов, как Бруно с неожиданной силой схватил ее предплечье. Она остановилась, резко повернувшись чтобы встретить его тяжелый взгляд, когда он отпустил ее. Пеппа Она не стала колебаться. Джульетта сняла тапочки и направилась к двери сестры, тускло светящейся в конце коридора. Она слышала как Бруно идет позади, отчаянно пытаясь совладать со сбивчивым дыханием. Узел внутри сжался сильнее. Прошло всего полминуты, когда рука Джульетты мягко накрыла рот сестры, разбудив ее. Прежде чем она поняла, что не спит, Пеппа с силой попыталась оттолкнуть ладонь. В небе за горами раздался грохот, где-то сзади вздрогнул Бруно. Почувствовав что они в безопасности, Джульетта убрала руку и быстрыми движениями стала объяснять ситуацию. С каждым жестом глаза Пеппы все больше и больше походили на два блюдца. В отличие от Джульетты, она не теряла времени, и все вместе, они быстро покинули комнату. (В то время как Августин спал удивительно чутко, Феликс спал так крепко, что иногда это беспокоило всех.) Джульетта старалась не обращать внимание на пронзительный взгляд, которым ее сестра, казалось просверлила Бруно насквозь. Внутри стянулся еще один узел. Оттуда на кухню, затем к шкафу с одеждой и наконец к черному входу, откуда им удалось скрыться в ночи. Под покровом густого тумана и облаков, вызванных полусонной Пеппой, Бруно провел их к небольшому, такому знакомому ему дому, расположенному параллельно их собственному. Он находился на краю деревни и был аккуратно обрамлен окружающим его лесом. За закрывающими обзор занавесками виднелся лишь тусклый свет свечей, но Джульетте не нужно было видеть большего, чтобы понять, что происходит. Никому из них не нужно было. Звук приглушенных криков и вот ее сердце замирает, а глаза с беспокойством устремляются на Бруно. Несмотря на плохую видимость, ее взволновало каким бледным он вдруг стал. — Аэлина… — произнес он, чуть дыша. Еще один вскрик. Бруно вновь позвал ее по имени, на этот раз громче, отчаянно пробираясь к двери. Никогда в своей жизни Джульетта не слышала, чтобы его голос звучал вот так. И никогда не захочет услышать снова. Увидев потерянный взгляд Пеппы, Джульетта напомнила себе кто она. Старшая сестра. Плечо, чтобы поплакаться. Кремень. Ей нужно игнорировать образовавшийся в животе тугой узел и подступающий к горлу ком, ей нужно сосредоточиться и делать то, что получается у нее лучше всего. Она справится с давлением. Сохраняя голос ровным, она отдала распоряжение. — Пеппа, нам нужно много грома, столько, чтобы Долорес не смогла услышать. Оставайся здесь и следи чтобы никто не пришел. Делай все, что нужно. Страх вспышкой промелькнул на ее лице. Несмотря на ее сопротивление, ее окружили грозовые тучи, когда она возразила — Нет. Я тоже должна быть там. Я должна быть рядом с ними. Она ведь тоже моя подруга. — Я знаю! Я… Я знаю, Пеппа, пожалуйста. Так ты сможешь помочь. Защитить Аэлину и нашу семью от того чтобы вскрылась правда - это необходимо сделать. Я знаю, ты сможешь, просто постарайся взять себя в руки. — Пеппа и не смела терять самообладание, ей лишь потребовалось пару секунд, чтобы отойти от шока. Она не ожидала что на нее накричит ее милая сестра. Несмотря на то, что Джульетта была целительницей целой деревни и к тому же матерью двух непоседливых дочерей, она не взвалила на себя такую же эмоциональную ношу как ее сестра. Впрочем, ей и не позволили это сделать. Недолго погодя Пеппа решительно кивнула и направилась к двери, отступив в сторону и закрыв глаза, чтобы сосредоточиться. Джульетта почти завидовала ей, так она не услышит крики боли, доносящиеся изнутри. Однако отбросив зависть и все чувства прочь, она решительно вошла внутрь. Еще будучи маленькой девочкой старшая Мадригаль повидала немало травм, боли и всяческих разрушений человеческого тела. Она вправляла сломанные кости куриным бульоном и снимала лихорадку с помощью тамале. Вид крови больше не вызывал у нее никаких чувств, она стала воспринимать это не более как проблему, которую просто нужно было решить. После стольких лет совершенствования своего дара, она думала что видела все. Но сегодняшней ночью она поймет как сильно ошибалась. Аэлина была бледна. Бледна настолько, насколько не может быть бледен живой человек. Бруно держал на руках ребенка, которого он только что забрал у пожилой женщины, ожидавшей в комнате Аэлины. Эрмелинда, та самая женщина которая была акушеркой их мамы и которая бежала вместе с ними. В своих морщинистых руках она держала окровавленную повязку для Аэлины и тихо говорила с ней о состоянии ребенка. Трудно было сказать, прислушивается ли Аэлина к ее словам. Казалось, что ее сознание уплывает куда то далеко и она слышала, но не слушала, что ей говорят. Джульетта уловила пару фраз; «Такая маленькая», «уже с кудряшками» и «не волнуйся» В ее груди что-то екнуло при виде брата, сидящего по другую сторону кровати от своей невесты. Его глаза были прикованы к ребенку, к его ребенку, который слабо ворочался у него на руках и издавал странные звуки, похожие на попытки заплакать. Эрмелинда была права: ребенок был маленьким. Она никогда не наблюдала преждевременных родов, по крайней мере, таких ранних. На целый месяц раньше. У них должно было быть больше времени, хотя бы немного. На мгновение, словно ее собственный дар прорицание, Джульетта увидела другую версию этой сцены. Они в комнате, залитой теплом и светом, остальные члены семьи с нетерпением ждут их за дверью, а крики новой жизни разносятся по всей деревни. Алиэна обливается потом, но сияет, прижимая ребенка к груди. Бруно, впервые, возможно, за всю свою жизнь, излучает уверенность. Наконец-то он знает, что идет по правильному пути. Все это было бы прекрасно. Всхлип развеял видение Джульетты и она крепко сжала сумку на поясе, наполненную лепешками. Подойдя к Эрмелинде, она почувствовала на себе ее взгляд. Холодный и угрюмый, совсем не тот полный тепла, которым еще секунду назад она смотрела на Аэлину. Но это не было недовольством. Так она хотела сказать Джульетте, что шансов на чудо очень мало. К несчастью для акушерки, она была дочерью Альмы Мадригал, а чудеса — это их специальность, они совершались каждый день. Джульетта не сдавалась. Однако она не станет притворяться, что услышав Мольбы Бруно она не боролась с подступающими слезами. — П-прости меня — только и смог сказать он, прежде чем его голос надломился. — Мне так жаль. Прости меня, amor, пожалуйста. Она слабо подняла руку и дотронулась до его щеки тыльной стороной ладони, на мгновение успокоив его. Он инстинктивно прильнул к ее прикосновению. Затем рука опустилась, нежно прижавшись к голове их ребенка. — Бруно… — выдохнула она, пытаясь дотянуться до него. Он не дал ей продолжить. — Это… это все моя вина! Я не должен был… Я не… я смотрел, я видел, что произойдет и все это моя вина. — Она хотела убежать, спрятаться, только бы не видеть с каким первобытным страхом в глазах он повернулся к ней, умоляя. — Джульетта, пожалуйста, сделай что-нибудь! Мне так жаль, Аэлина, пожалуйста, прости меня. Пожалуйста, не оставляй меня. — Бруно, — вмешалась Джульетта, слезы ручейками скатывались с ее щек, собираясь у подбородка. — дай ей сказать. Она опустилась на колени рядом с Эрмелиндой и открыла поясную сумку, чтобы достать две лепешки. Обычно двух было более чем достаточно. Однако Джульетта не знала, насколько она сможет помочь при таком количестве постоянно теряемой крови. Исцеление было забавной штукой. Она могла лечить и заживлять, но если человек увядал на ее глазах, если приходилось сражаться с самой смертью — она всегда проигрывала. Джульетта посмотрела на акушерку, которая все еще наблюдала за молодой парой с каменным выражением лица, в ней читалось только твердость и решимость. Этим она напомнила ей ее собственную маму и единственное что она хотела в этот момент- прижаться и спрятаться за материнской грудью. Несмотря на то, что она знала всю правду, Джульетта наклонила, попытавшись дать лекарство, однако рука мягко остановила ее. Она не сопротивлялась, ведь знала как никто другой, что точка невозврата была пройдена. — Amor… — начала Аэлина. — Я хочу, чтобы ты знал. Каждый миг, каждая секунда, что мы были вместе, стоили того. Все это… — она сделала глубокий вдох, Джульетта почувствовала как ее сердце гремело о стенки ребер — все это стоило того. У нашей малышки — на ее губах появилась дрожащая улыбка — будет не только самая… невероятная семья на Земле. Но… но у нее будешь ты, Бруно. У нее будешь ты. Бруно прижал ребенка ближе, складывая руки так, чтобы держаться за ладонь Аэлины. Его хватка была крепкой. Она едва могла сомкнуть пальцы. — Я… — Его голос сорвался на шепот, лицо исказилось. — Меня недостаточно. Ей н-нужна ты, Аэлина… ты нужна мне. Ты нужна мне. Я не готов. Боже, я сделал это с тобой… — Обещай мне, — ее глаза были устремлены на него, но Джульетта видела, как они начинают смотреть вдаль, куда никто из них не мог видеть, — обещай, что ты всегда… всегда будешь рядом с ней. Обещай мне… что у нее всегда будешь ты. Наступила короткая пауза. Гром снаружи на мгновение затих, словно затаив дыхание. — Я обещаю, — сумел выдавить он, — клянусь, я всегда буду рядом, mi vida. Всегда. Запеленатый младенец начал тихонько хныкать, постепенно переходя на нормальный плач. Джульетта пыталась вытереть текущие слезы, тяжелое чувство неудачи сокрушало все ее существо. Она даже не слышала, как Пеппа вошла в дом, прикрыв рукой рот и глаза, сдерживая себя чтобы не разрыдаться. Она удивилась, когда Аэлина заговорила снова, и не знала, что это последний раз, когда она слышит речь своей бывшей золовки. Свет в ее глазах почти погас. — Las estrellas…son hermosas. Tan hermosa. Комната внезапно наполнилась криками новорожденного ребенка, впервые обретшего голос.