Like dissolves into like

Любое творчество подвергается критике, однако автор творения зачастую разбит не ей, а собственными жизненными обстоятельствами, что и сподвигли его к творчеству.

Акико Йосано

***

Мысли не давали покоя с момента, когда Дазай переступил порог чужой квартиры, выходя в коридор, спешно ступая по паркету. Он не хотел думать о произошедшем, Федоре и его душевных тараканах, что временами терзали не только своего хозяина, но и его самого. День оказался слишком насыщенным, оставляя желание лишь остаться в одиночестве, свернувшись в комок где-то в глубине темной квартиры, словно тот самый убитый мужчина. Осаму в раздумьях уже окрестил его "сумасшедшим", хотя и причинами подобного состояния могло быть что угодно. Впрочем, факта отсутствия здравомыслия это не отменяло. Шатен быстрыми шагами спустился по лестнице вниз, сопровождаемый гулким эхом подъезда. Отворив дверь наружу спустя ещё несколько секунд с лёгким, неприятным ушам, скрипом, он наконец оказался на долгожданной улице, вдыхая вечерний воздух. Скоро уже лето, а значит невыносимая жара и насекомые.. куча комаров и мошек, что постоянно, будто нарочно, залетают прямо в глаза когда просто идёшь по улице или чем-то занят. Дазай это время года не жаловал. Ему по душе был конец весны и начало осени, когда ещё не жарко, чтобы изголяться, но и не холодно, чтобы кутаться в тридцать две шубы, обматываясь поверх теплым вязаным шарфом. Вопреки желанию отправиться домой, юноша пересёк дорогу, увалившись на лавочку неподалеку от дома, попутно доставая из кармана помятую пачку сигарет и зажигалку. Последняя навевала не самые радужные воспоминания, но таскать ее все время с собой он так и не перестал, даже если и времени на перекур не было. Достав одну сигарету, он прикурил и вскоре сделал первую затяжку, выдыхая кольцо дыма, взглядом невольно скользнув на окна Достоевского. Собственно его там видно не было, чему Осаму не особо удивился, прекрасно догадываясь, чем тот сейчас занят. Наверняка сидит где-то в закутке, раздумывая о собственной жизни и поступках, занимаясь самокопанием. Шатен мог бы позволить себе быть сейчас с ним и отвлечь от всего этого, но.. не сейчас и не здесь. У него слишком много секретов, чтобы распивать спиртное в присутствии кого-нибудь. Он сидел и ждал. Ждал другого человека, чей номер и высветился на экране мобильника, прерывая такой интригующий момент. Дазай скривился, что-то недовольно пробормотав, гадая, что собирался ему поведать Федор перед его уходом, но на нужную мысль так и не попал. Как бы не хотелось, а спустя ещё минут семь думать осточертело окончательно. Недокуренный бычок уже какое-то время валялся в урне, а сам парень наконец соизволил подняться на ноги, идя в сторону аллеи парка, носком ботинка пнув какой-то камешек на брусчатке по дороге. В один момент вдалеке таки замаячил знакомый силуэт, потому Осаму молчаливо остановился, ожидая, пока гостья соизволит подойти. Он не был настроен на разговор, но и выбора другого пока что не предоставлялось: либо сейчас, либо неожиданно оказаться при смерти. На самом деле, второй вариант казался куда выгоднее, но увы, настроение не то. — Только давай без нудных разговоров и нравоучений. Если так хочется изображать профессора — это не ко мне и уж точно не сегодня. — Какой ты грубый,— Йосано остановилась напротив, поправив край собственного пальто и вновь взглянула на лицо напротив. Ее взгляд был абсолютно спокойным и даже нечитаемым, но в глазах промелькнула некая грусть. — Это все? — Нет,— со вздохом просизнесла девушка и чуть повернувшись вбок, отвела взгляд, наблюдая за листьями на кромке дерева,— ты действительно ответишь на мой вопрос честно, если я спрошу? — Может быть всего на один, если хорошо попросишь. — Два? — Мне казалось, я ясно выразился,— шатен двинулся дальше по аллее, видя как собеседница последовала рядом по правую руку, не собираясь отставать. — Ты ведь нашел, кого искал, не так ли? — Ты задаешь мутные вопросы. Акико вновь взглянула на парня, неоднозначно всматриваясь в его лицо, будто надеясь увидеть там проблески эмоций, а не безразличия. Не увидев того, что так упорно искала, она лишь глубоко вздохнула, заправив выбившуюся прядь волос за ухо. — Я согласилась с тем, чтобы основную часть дела ты взял на себя, но ты прекрасно знаешь, что я не люблю быть в неведении. Тот медальон, что было внутри? — Записка,— только и сказал Осаму и более ничего не объяснив, ускорил шаг. Акико осталась стоять на месте, осмыслив услышанное, после выкрикнулв, что тот осёл и запоздало напомнила о расписании и наличии телефона в кармане. Дазай не спрашивал откуда у нее информация, почему она пришла именно к нему за ответами. Он прекрасно знал, что его сокомандник не тупой человек, возможно потому и доверил зачистку именно ей, разбираясь с основной задачей. Он знал, что Йосано действительно не подведёт его ни в коем разе и прекрасно был осведомлен в этой причине. При мысли о записке невольно становилось дурно, но уже не так плохо, как в тот самый момент. Иногда он опускал руку в карман брюк, только бы нащупать дурацкий клочок бумаги, с раздражением подмечая, что он всё ещё там. Дазай не помнил, как добрался до места, именующегося его "домом". Он быстро запорхнул в свою квартиру, прошмыгнув мимо квартиры Чуи, лишь только заслышав чье-то приближение к двери с той стороны. Он абсолютно не хотел сейчас встречаться с ним, отвечать на все любопытные вопросы рыжего или вообще впускать его к себе. Сейчас не тот момент и не то время. Шатен не мог позволить себе увидеть в таком состоянии этот комок сплошной душевной радости, когда собственный режим жизнедеятельности шел под откос. Он ненавидел запрегать кого-то своими проблемами, ненавидел слабость и все ее показатели, ненавидел себя, ведь как можно любить это удушающее отражение в зеркале с ножом у горла? Осаму молча закрыл дверь на ключ, провернул его дважды в замке с приглушённым скрипом. Быстрый взгляд на темную квартиру не вызвал ничего, но в эту же минуту захотелось уйти. Сбежать куда-угодно, а лучше вообще обратно к Федору и плевать, что тот имеет против и что ему ещё хотелось бы высказать. Сняв обувь, он не глядя поставил ее куда-то в сторону, придвинув ногой к самой стенке, после проходя на кухню. Организм нуждался в ещё одной сигарете и крепкой чашке кофе, ибо не смотря на поздний час, он знал, что абсолютно точно не уснет. Возможно подошёл бы и стакан неплохого виски, но сегодня пить не хотелось абсолютно. Дазай ещё в подростковом возрасте заработал кличку "полуночник" от одноклассника, когда поведал ему, что ночами не спит и уже не знает чем занять свои шаловливые руки. Тот тогда лишь посмеялся над ним, в то время как шатен действительно не знал, что с этим делать, но абсолютно точно не собирался рассказывать об этом родителям. Мать такого не одобряла и могла по несколько раз зайти в комнату, под видом проверки наличия высокой температуры у ребенка, а на самом деле смотреть спит ли он. Вначале Осаму нещадно попадался раз за разом. То не успевал погасить экран телефона, то случайно упал с кровати прямо в ноги разгневанной матери, то выдал себя сбитым сердцебиением. Он постоянно искал лазейки и под конец последнего года средней школы мог спокойно одурачить женщину, в то время как смартфон хранил в себе кучу разнообразных будильников с разным таймером начиная с трёх ночи и на каждые последующие полчаса до девяти. Юноша прекрасно осознал, что его основным препятствием в таких делах есть именно мать, ибо отцу большую часть времени было все равно на свое чадо, пока не появлялось острой нужды свалить на него какую-нибудь домашнюю работенку или потравить байки. Когда маленького Дазая эти шутки над самим собой уже в край подбешивали, он начал отвечать колкостью. Удивительно, но спустя всего-то пару месяцев такой незатейливой язвительности и у отца семейства пропало желание шутить, так как ответы на подобное заставляли его чувствовать себя дискомфортно. Иногда Осаму даже подшучивал в ответ, на что немногим позже слышал смех матери и причитания отца, что за ещё одну такую выходку он отхватит по губам. Шатен не питал ярой любви к родителям, но понимал, что это был не самый худший расклад для него самого из всех возможных. По крайней мере физического насилия в семье не было. А вот психологическое.. это уже больная тема. Из пелены мыслей выдернул звук кофеварки, оповещающий о конце действия приглушенным писком. Он забрал чашку с горячим напитком, поставив ее на подоконник и секундой позже отворил окно. Сетки здесь не было, а значит любые насекомые могли при должном желании залететь внутрь квартиры. Правда вылететь им явно было не суждено и это место определенно стало бы их пыткой, собственно как и для владельца жилища. Осаму вновь достал пачку сигарет, рассматривая больше не название а привычную надпись на каждой упаковке: курение убивает! Забавно, будто кому-то это действительно интересно. Ладно какие-нибудь неосведомленные подростки, решившиеся на шалости на зло родителям, но если упаковку покупает взрослый человек — он прекрасно осведомлен и вполне возможно нарочно травит собственный организм. Кому-то просто нравится, как затупляется работа мозга, давая возможность отпустить накопившиеся эмоции, а кому-то нравится осознавать близость смерти при каждой новой выкуренной сигарете. Дазай задумчиво повертел упаковку и все же не достав ничего отложил ее в самый дальний от себя угол подоконника, спустя ещё долю секунды подтянувшись на руках и запрыгнув на него, облокотившись спиной о стену, неоднозначно всматриваясь в открытое окно. Он не так сильно пристрастился к сигаретам, чтобы называть это зависимостью и уж тем более не тяжёлой формой, но иногда действительно нуждался в том, чтобы на время отключить чёртов разум, позволяя дыму заморочить надоедливые мысли. На данный момент у него на полном серьезе был шанс бросить и сделать это полностью самостоятельно, но пока что он предпочитал все сильнее погружаться в эту погребальную яму. Он мог бы выбрать алкоголь, но эта чертова жидкость слишком быстро заканчивалась, а стояла откровенно недешево, в то время как самые хреновые сигареты все же можно было купить за небольшие деньги. Шатен взял в руки кружку и вдохнул терпкий запах кофе, что постепенно расползался по всей кухне. Он не особо понимал, кому нравится подобный аромат, потому что в его случае он вызывал лишь отторжение и желание убрать эту гадость подальше, но в то же время парень нещадно поглощал около двух чашек за день и не жаловался. Казалось, что в нем одновременно собралось куча противоречий, что все время враждуют между собой, вступая в новые конфликты, но по другому он уже и не мог — окончательно привык ко всему происходящему и забил на возможность разобраться в себе, попросту потратив деньги на сеанс у психотерапевта. Ночь только начиналась, а уже крайне хотелось, чтобы она закончилась, отдавая право владения небом первым лучам солнца. Осаму больше любил сумерки, но в то же время не выносил оставаться в четырех стенах в это время. Возможно в его теле попросту заключён какой-нибудь древний вампир с желанием жить по ночам и не вылазить и ногой из своего убежища, пусть и неуютного, днём. Порывшись в кармане он достал осточертевший клочек бумаги и развернув его одной рукой уже в тридцатый раз перечитал короткий текст. Выражение лица абсолютно не изменилось, показывая лишь безразличие, в то время как зрачки ходили из стороны в сторону, детально рассматривая каждую букву на бумаге. Он наизусть знал текст дурацкого сообщения, но каждый раз упорно ожидал увидеть что-то другое, разворачивая записку. Слишком не хотелось верить в происходящее, но смирение постепенно настигало. В конце-концов бессмысленно отрицать очевидное, разве нет? Если уже существуют доказательства, то твое слово против абсолютно ничего не значит. Дазай злобно скомкал лист бумаги и допив несколькими глотками относительно остывший кофе, порвал листок на две половины. После ещё на две. И еще.. пока не стало невозможным сложить воедино то, что красовалось ранее на потертом листе. Юноша спрыгнул с подоконника и скинул все обрывки в мусорку. Злобно захлопнув шкафчик он вышел из кухни, в то время как в голове всё ещё крутилось прочитанное:

«Поймай меня,

Если сможешь»

***

Этой ночью Дазай так и не осилил сон. Он пытался занять себя чем-нибудь, да ничего толкового из этого так и не вышло. Мысли все время не давали покоя, вновь и вновь с новой силой порывая уйти в раздумья с головой. И он ушел. Отдал собственное согласие, полностью погрузившись в размышления, вместо того, чтобы выкурить все оставшиеся сигареты в пачке и открыть таки чёртову бутылку сносного коньяка в кухонном шкафчике. Шатер окончательно вымотался под утро и глядя на себя в отражении зеркала видел лишь ходячий труп из костей и кое-где кусочков мяса. Худой, перебинтованный, помятый, неприятный, противный с огромными синяками под глазами. Смотреть на себя настолько не хотелось, что он залез в глубины своего шкафа и, увы, не найдя там Нарнию, достал какое-то помятое старое пальто с дырами в некоторых местах, что невозможно было зашить и накинул на проклятое отражение, что будто улыбалось со стороны Зазеркалья на все проделанные действия. Он бы мог просто открутить его и выбросить, ей богу, проблем было бы меньше, но вспоминая гневное лицо арендодательницы, моментально передумал. Пора уже давно найти свою квартиру и окончательно оконтоваться там, но Осаму это не к чему. Зачем тратить свои деньги на такую масштабную покупку, когда планируешь свести счёты с жизнью? Не важно, что предыдущие ровно двадцать попыток успехом не увенчались. Многие дети и подростки, читая какие-нибудь книжки жанра фэнтези хотят стать оборотнями, вампирами или ещё какой-нибудь нечистью, хоть теми же русалками. Дазай же ни за что в жизни не согласился стать вампиром, даже под предлогом, что он умрет самой мучительной смертью на свете, перед этим видя кончину самых близких себе людей наяву. Он ни в коем случае не согласится стать бессмертным, чтобы вновь и вновь истязать собственное тело и с каждым разом понимать, что он будет жить. Осаму в последний раз посмотрел в окно на кухне, где вчера расстался с проклятой бумагой из медальона и забрав все нужное, распихав эти вещи по карманам, он схватил с полки ключи и закрыв квартиру ровно на два замка, вышел в подъезд. Встретил его привычный запах пыли и хлорки в примеси с каким-то моющим средством уборщицы, от которого юноша ели сдержался, чтобы не чихнуть на всю ивановскую и поторопился на выход. Женщина, что приходила сюда чуть ли не раз в год помыть полы этой жуткой примесью каждый раз не упускала возможности сказать очередную ересь шатену по поводу его внешнего вида, что он упорно игнорировал, непроизвольно насылая этими действиями на себя гнев кары небесной по имени Тамара Петровна. Жуткая уборщица в общем не пришлась по душе никому из жильцов по слухам во дворах, но была единственной, кто вообще согласился шататься в этом районе, делая то, что не горели желанием делать даже завсегдатые местные. Услышав голос Петровны этажом выше, явно приближающийся, Дазай не стесняясь дал деру, под максимально спокойным видом выбегая во двор, наконец вдыхая кислород. От чистого воздуха, казалось, даже лёгкие заболели — впервые за многие часы получив нормальную дозу свежести вместо прокуренной квартиры и хилого подъезда хрущевки. Собрание, на которое он удивительным образом пока что не опаздывал, было назначено утром, что определенно бесило каждого, кто принимал в нем участие, но негодования не высказал никто. Даже Мори, что абсолютно мирным будничным тоном в шесть, мать вашу, утра передал, что если шатен не явится к нему за час до встречи с остальными — жить припеваючи уже не будет возможности. Осаму такой свою жизнь и так не считал, но ослушаться не подумал, бросив в ответ что-то вроде сонного согласия и вырубив телефон продолжил пялить в окно ещё несколько часов до выхода. Сейчас же, когда время в левом верхнем углу экрана телефона показывало ровно девять часов утра и двенадцать минут, он шел в злосчастное кафе под домом, дабы в кои то веки проглотить что-то похожее на пищу. Он знал, что Федора тут не встретит, что к слову очень радовало, хотя наличие в заведении Кэтрин хорошим назвать ни в какую не получалось. Эта особа его бесила не меньше чем он ее, поэтому иногда он не мог удержаться зайти и посветить своей недовольной рожей именно перед ее лицом. Как же это было любопытно, если он наведывался именно в те дни, когда в кафетерии присутствовало начальство! Впрочем с момента, когда вся эта ситуация с официантками разрешилась, брюнетка все же понемногу растаяла и постепенно чем-то очень сильно напоминала Чую своим поведением. Она, словно копируя Накахару, вечно из-за чего-то бесилась, но не упускала возможности иногда предложить что-то по "акции", которой на самом деле у них не было. Она не жалела Осаму и относилась к нему с былой враждебностью, но постепенно понимала, что ругаться с ним бессмысленно и в мирной жизни им обоим будет проще. Отворив дверь с мелодичным звоном колокольчика Дазай заглянул внутрь, заметив какую-то новенькую девчушку за кассой. Совсем молодая, наверняка новичок и впервые в подобной сфере деятельности. Пока он меланхолично сделал заказ, девушка робко отвечая, постоянно краснела, пытаясь убрать непослушную прядь волос, но в конце-концов справилась со своей работой и трясущейся рукой протянула чек. Хоть сердечки в глазах дорисовать, ей богу. Шатен без какого либо интереса забрал бумажку из ее рук и направился к своему излюбленному столику в самом конце помещения у окна. Прекрасные апартаменты: тебе видно все, а тебя самого со входа — нет. Наверное для тех, кто не уверен в выборе партнёра для свидания в слепую самое то. Ну а что? Не понравился — ты раз и уходишь, вполне удобная схема. А вот если бы за спиной ещё был запасной выход... Хоровод странных мыслей прервал стук подноса о стол и недовольная с утра пораньше Кэтрин, принесшая его и расставляя все названное перед посетителем, не забыв поставить "в подарок от кафетерия" какое-то непонятное печенье. — Ты сюда уже как к себе домой ходишь. — По-сути это и так почти мой дом. Брюнетка закатила глаза и опустилась на стул напротив, бросив неоднозначный взгляд на внешний вид собеседника. Мало того, что тот и сам был в относительно потрёпанной виде, его одежда была ещё подозрительнее: из-за жары пришлось остаться в одной плотной рубашке тёмно-синего оттенка, рукава которой были небрежно закатаны на "отвали" и показывали часть бинтов от шеи до кистей, черные брюки и поношенные Дазаем и самой жизнью по совместительству. — Как Федор? Он не звонил со вчерашнего дня. — Почем мне знать? Живой и без конкретики.— Осаму подвинул к себе ближе тарелку с омлетом и ловким движением руки, в которой держал одну лишь вилку, разделил его на кусочки. Взять нож и порезать нормально — скучно, так что пользуемся только одним столовым прибором и радуемся. — Пойми, я просто волнуюсь за него как за друга. Раньше у меня была возможность переговорить с ним, пока он находился в кафе. Сейчас же, когда он ушел, нет.. — Может это знак, Кэт? Мне неизвестно почему он с тобой перестает общаться, но вдруг проблема в том, что другом его считаешь только ты?— шатен полностью проигнорировал убийственный взгляд напротив и наколов вилкой кусок омлета, засунул его в рот.— Или в действительности для тебя он не просто друг? — Прекрати говорить какую-то ересь! Девушка так сильно вспылила, что, казалось, из ее ушей сейчас пойдет пар. Осаму же не удержался и его пробило на смешок, за что в следующие пару секунд затылок больно обожгло тумаком чужой руки. — Ладно-ладно, не избивай своих клиентов. Ещё нагоняй получишь,— усмехнувшись юноша как ни в чем ни бывало продолжил трапезу, наблюдая за недовольством брюнетки напротив.— В любом случае, с ним все в порядке. — Ты виделся с ним? — Вчера. — Тогда зачем тянуть кота за хвост?! Так бы сразу и сказал, черт бы тебя побрал, Дазай. Юноша на эти слова лишь шире улыбнулся с набитым ртом, но не проронил ни слова, абсолютно не реагируя, когда печенье принесенное ему, постепенно начало исчезать в руках Кэтрин. Она знала, что он не особо любил такие подачки, потому иногда разделяла перекус в совместной компании, как бы странно это ни выглядело как для посетителей, так и для них самих. Тишина затянулась, но дискомфорта от нее не ощущалось, потому эти двое мирно сидели рядом, каждый размышляя о чем-то своем. Шатен не лез какое-то со своими подколами, оставив брюнетку размышлять о своем и не трогая ее тараканов в голове. Однако..ничто не вечно, как и моменты мнимой идиллии. — Ты вроде как печенье приносила нам обоим,— заметил Осаму, когда на тарелке не осталось ни одного, на что девушка изумлённо уставилась сначала на тарелку с крошками, а после и на него. — Прости, задумалась... — Тебя со стойки зовут кстати. Кэтрин спохватилась, убедившись, что ее действительно позвали уже раза три, пока она витала в облаках и наспех поднялась, напоследок взглянув на своего собеседника. — Приходи.. ещё. — Это что, сентиментальность?— лукаво уточнил парень, скрывая улыбку за чашкой кофе. Брюнетка на эту фразу закатила глаза и ничего не ответив ушла выполнять свою привычную работу. Дазай не считал Кэт действительно идеальной подругой, но кажется их взаимоотношения постепенно выходили именно на этот уровень. Правда, он был уверен, что не станет делиться с ней своим прошлым или самым откровенным. К счастью или нет, но они явно и точно не станут близки до такого уровня. Наверное так и должно быть.

***

Ветер постепенно усилился, но это по большему счету было только на руку. Приятная прохлада, определенным образом дополняла этот день и давала возможность не помереть при повышении температуры градусника. Синоптики передавали, что в ближайшие дни дождей не планируется и всем жителям стоит готовиться к приближающемуся знойному и жаркому лету. Шатен в их показания особо не верил, так как уже привык, что такое явление как погода в Йокогаме вещь непредугадываемая. Каждый говорит что-то одно, ты думаешь второе, а оказывается третье. Осаму шел по улице, стараясь не попадаться на солнце, словно недо-вампир выбирая дорогу в теньке, даже если из-за этого приходилось идти только длинными маршрутами, рискуя опоздать и получить в дополнение к разговору лекцию с назиданием от Огая. По итогу он все же опоздал на восемь минут, когда только прошел внутрь здания. А ведь предстояло ещё и подняться на несколько этажей, открыть дверь, поговорить... Сплошная морока, головная боль и вынужденная трата времени. Игнорируя неоднозначные взгляды на себе на протяжении всего пути он все же остановился у необходимой двери спустя ещё три минуты и без желания стучаться отворил дверь. — Выйди и зайди нормально. — Ты мне не учитель в школе,— Дазай захлопнул дверь и пройдя вглубь помещения с нескрываемым довольством откинулся на диван, напротив стола Мори. Прохладная обивка дивана способствовала тому, чтобы больше никогда с него не вставать и внезапно умереть прямо тут, навеки оставаясь в таком прекрасном предмете интерьера. — Когда ты уже научишься соблюдать устоявшиеся порядки, что уж говорить о пунктуальности? — Дай подумать... Никогда и ни за что-о-о,— протянул шатен, лениво открыв левый глаз, осматривая собеседника. Огай не поменялся абсолютно с их последней встречи. Даже одежда та же и все тот же осуждающий взгляд за все возможные грехи парниши перед ним. — Что с твоим делом? Тебе отчитываться сегодня перед всеми. — Зачем? Босс ты, я могу сказать тебе пару слов и мирно уйти, разве не прекрасный план? — Ты и так знаешь ответ на свой вопрос. — Я и так знаю, что на собрании ты меня все равно не спросишь. Оба замолчали, прерываемые лишь тихим тиканьем секундной стрелки на настенных часах. И каждый знал, что прав сейчас действительно Дазай, ибо знали, что будет, если он действительно начнет что-то оглашать на собрании. Определенно такого не стоит повторять больше никогда и ни в коем разе. — Так что с делом? Ты ходил к Уильяму. — Ходил, нашел, что искал, уничтожил улики. — Мне из тебя все клешнями вытаскивать? — На краба или рака ты не похож, так что наверное нет. — Дазай. — Убийца знает, что мы под него копаем. — Ожидаемо и что? — Возможно знает личность каждого из принимающих участие в этом деле. Взгляд Мори посерьезнел, пока тот неоднозначно вглядывался в лицо Осаму, пытаясь разгадать что-то, что он не договорил или чего не знал сам. — Ты уверен, что мне не стоит вмешиваться? Ответом послужил красноречивый взгляд янтарных глаз, в которых будто надпись появилась "сиди смирно и не рыпайся". И Огай действительно послушался, он перевел тему более не задавая вопросов о деле. Он знал, что если шатен действительно серьезно за что-то взялся, ему стоит довериться. Безусловно доверие в кругах портовой мафии дело скверное, но тут, с ним, иначе не получится. Мужчина лишь мысленно настоятельно просил кого-угодно, чтобы эта же вера не выползла ему боком, как гадюка, позже. У него были причины делать все именно так и была мнимая надежда на то, что Дазай его не предаст. Именно поэтому он все ещё позволял парню разбираться во всем самому, в то время как в верхнем левом ящике стола лежал один единственный документ с уже найденным убийцей. Знакомое фото с яркими глазами, что словно видят тебя насквозь даже с распечатки.