Невозможное возможно

      Драко Малфой вышел из камина, крепко сжимая в руках бутылку шампанского и букет цветов. Он искренне надеялся, что Гермиона окажется дома, и его появление станет для неё приятным сюрпризом.       Но стоило ему увидеть ее, как всё внутри оборвалось.       Картина, открывшаяся перед ним, была страшнее любого Круцио.       Гермиона… та, которую он совсем недавно был готов назвать своей будущей женой, лежала на диване. Рядом с ней находился Уизли. Без рубашки, он покрывал поцелуями ее обнаженную грудь. Они были так увлечены друг другом, что даже не заметили его появления.       Мир на мгновение померк перед глазами Драко.       Осталась только резкая, беспощадная боль, пронизывающая его до самого основания души.       На мгновение в голове Драко вспыхнула безумная мысль — уничтожить. Его. Себя. Всё. Два хорошо знакомых слова — и больше не будет ни боли, ни разочарования, ни унижения.       Пальцы разжались сами собой.       Бутылка выскользнула из внезапно ослабевших пальцев Малфоя и с оглушительным звоном разбилась о пол. Резкий звук эхом разнёсся по гостиной, заставив Уизли резко обернуться. Гермиона же даже не удосужилась повернуть голову — лишь бросила в его сторону короткий, косой взгляд.       Драко машинально сделал шаг назад, ближе к камину.       Рон, вспыхнув яростью, резко соскочил с дивана и, не тратя ни секунды, направил на него свою палочку. В иной ситуации Малфой непременно отпустил бы язвительное замечание — слишком уж жалко выглядел его полуголый, возбужденный противник. Но сейчас… сейчас он просто стоял и молчал, словно до сих пор сомневался в реальности увиденного.       Кровь стучала в висках так сильно, что заглушала всё вокруг. Губы Уизли двигались. Тот что-то кричал, захлёбываясь от злости, но ни одно слово не доходило до сознания блондина. Драко просто смотрел на Уизела, отрешённо отмечая, как тот всё сильнее багровеет, как срывается на крик, как теряет контроль.       И вдруг Драко пронзила резкая боль. Что-то обожгло его руку.       Малфой вздрогнул, и букет выскользнул из его пальцев. Он опустил взгляд на рукав пиджака: серую ткань медленно пропитывало тёмное пятно.       Кровь.       Он смотрел на него, словно заворожённый, наблюдая, как пятно расползается всё шире.       «Твоя кровь…» — Вспыхнуло в его сознании.       Дальше мужчина действовал почти неосознанно. Одно резкое движение — и палочка Уизли вылетела из его руки. Ещё мгновение — и тело рыжего сковало заклятие.       Драко не стал ждать, пока тот рухнет на пол. Он резко развернулся и шагнул в камин, исчезая в пламени с одной единственной мыслью: больше никогда не возвращаться в этот дом.

***

      Гермиона молча наблюдала за происходящим, не в силах вмешаться. Внутри всё нее рвалось на части. Ей хотелось кричать, позвать его на помощь, объяснить, броситься следом, остановить… просто обнять. Но тело не слушалось. Чары всё ещё крепко держали её, лишая возможности даже пошевелиться.       Она могла лишь смотреть. И беззвучно плакать.       Гермиона не знала, сколько времени пролежала так, прежде чем почувствовала, что заклятие ослабло.       В следующую секунду она резко поднялась, едва не потеряв равновесие от накатившего головокружения. Мир качнулся перед глазами, но она с усилием взяла себя в руки. Рывком схватив со столика палочку, Гермиона решительно направила её на Рона.       —Ты сейчас же уйдёшь из моего дома. И больше никогда не появишься здесь! — Голос Гермионы дрожал от ярости. — Ты поклянёшься своей магией, что не приблизишься ко мне и не сделаешь ничего против моей воли.       Она сделала шаг ближе и холодно добавила, направляя палочку ниже:       —Иначе… поверь, «Секо» будет самым безобидным из того, что я с тобой сделаю.       Рон побледнел.       —Клянись.       Гермиону буквально трясло от гнева и ярости. Рон понимал, что она не шутит. Запинаясь, он с трудом произнес слова клятвы.       Она сняла с него заклятие, наложенное Драко. Не глядя на неё, Уизли поспешно покинул поместье Лестрейнджей.       Как только он исчез в изумрудном пламени, Гермиона сломалась. Рыдая, она наложила на камин все защитные чары, какие только знала, словно пытаясь отгородиться от всего мира. Затем, обхватив себя руками, медленно опустилась на холодный пол.       Мысли в ее голове путались.       Что ей теперь делать? Как всё объяснить Драко?       Боль накатывала волнами, сжимая грудь железными тисками.       Почему так больно? Почему сердце будто рвётся на части?       Ответ на эти вопросы пришёл слишком внезапно. И слишком ясно.       Она любит его. Любит Драко Малфоя.       Это открытие настолько поразило Гермиону, что она, не в силах сдержаться, зарыдала ещё сильнее.       Он никогда её не простит…

***

      Гермиону разбудил настойчивый стук в окно.       Она вздрогнула, растерянно огляделась и лишь спустя несколько секунд поняла, что так и заснула прямо на холодном полу. Всё тело ломило, мышцы отзывались тупой болью при каждом движении.       С трудом поднявшись, гриффиндорка подошла к окну и впустила внутрь филина Малфоев.       Сердце тревожно сжалось.       Дрожащими руками она отвязала от лапы птицы увесистый свёрток. Филин, словно выполнив свой долг, не стал дожидаться ответа. Он лишь тихо ухнул и тут же вылетел в окно, оставляя Гермиону наедине с нарастающим беспокойством.       Дрожащими руками Гермиона развернула тяжёлый свёрток. Быстро пробежав глазами по страницам, она застонала.       В документах сообщалось о решении Малфоя. Он требовал официального признания дочери, присвоения ей своей фамилии и права на совместное воспитание. Девочка должна была проводить одинаковое время и с матерью, и с отцом. Более того, Малфой получал возможность вывозить ребёнка за границу без предварительного уведомления Гермионы.       На документах уже стояла подпись Драко. Если Гермиона согласна, ей нужно лишь подписать бумаги. В противном случае следовало готовиться к суду, где отец, имея доказательства, что дочь долгое время скрывали от него, вполне мог добиться единоличной опеки.       Особенно тяжёлым казался один из пунктов: «Всё дальнейшее общение мистера Драко Малфоя и мисс Гермионы Грейнджер будет происходить исключительно через адвокатов оных или их доверенных лиц. Мистер Малфой отказывается от любого личного контакта с мисс Грейнджер».       Сердце Гермионы болезненно сжалось. Слезы обиды подкатили к ее горлу. Мерлин, как он может так с ней поступать?       Собравшись с силами, она вновь внимательно изучила документы. Адвокат Малфоя ждал их подписания сегодня, в противном случае завтра бумаги отправятся в суд.       Гермиона не хотела судиться с ним. Сделав глубокий вдох, она подписала документы, аккуратно запечатала конверт и отправила его по нужному адресу. Затем молодая женщина взяла чистый лист пергамента и написала короткое, но важное сообщение:       Надо встретиться и поговорить. Лично.

***

      Драко сидел в кресле перед камином, медленно потягивая Огневиски. Пламя огня лениво отражалось в хрустале бокала, отбрасывая на его лицо неровные тени. Он только что получил письмо от адвоката: Гермиона подписала документы.       Аурелия…       Теперь всё официально. Она — его дочь. Его наследница. Теперь у него есть на неё такие же права, как и у Грейнджер.       Если бы не девочка, Драко не сомневался — этой ночью он бы наделал много непоправимых глупостей. Лишь мысли об Аурелии удержали его от того, чтобы одним движением не оборвать всё — боль, унижение, пустоту.       Когда-то давно он дал себе обещание жить. Ради родителей. Ради их имени. Ради того, чтобы вернуть семье утраченные честь и величие.       Но в эту ночь всё оказалось на грани.       Едва оказавшись в своей комнате и сбросив пиджак на пол, он почти потерял сознание. Рана, оставленная Уизли, оказалась глубокой. Кровь текла слишком быстро, а в голове глухо стучало, будто отсчитывая последние мгновения его жизни.       Ещё немного — и всё было бы кончено.       Он закрыл глаза. И увидел её.       Аурелия…       Смеющаяся, любящая, бегущая к нему с протянутыми руками.       Он не имеет права умереть. Он не позволит Уизли занять его место. Не позволит отобрать у него дочь. Она — его. Только его.       С усилием открыв глаза, Драко собрал остатки сил и залечил рану. Он будет жить. Ради родителей. Ради неё. Она никогда не станет Уизли. Она — Малфой. И всегда ею останется.       Резкий стук в окно вырвал его из воспоминаний. Серая птица терпеливо ждала снаружи. Драко нахмурился, узнав её, и впустил внутрь. Развернув пергамент, он быстро пробежал глазами строки.       Письмо от Гермионы.       Сердце болезненно сжалось.       Нет. Хватит.       Он больше не позволит ей приблизиться к нему. Не даст себе снова оказаться в её власти.       Сжав пергамент в руке, Драко прогнал птицу из гостиной, а затем с холодной решимостью смял письмо и бросил его в огонь. Пламя мгновенно поглотило его.       С Грейнджер покончено.       Её больше нет в его жизни.

***

      Гермиона, не находя себе места от тревоги, беспокойно ходила по гостиной, то и дело бросая взволнованные взгляды на часы. Аурелия должна была вернуться ещё час назад, но её всё ещё не было.       Сердце женщины болезненно сжималось.       А если что-то случилось? Если с её девочкой…       Резкий стук в окно заставил её вздрогнуть.       Гермиона метнулась к нему и распахнула створку. В комнату влетела сова. Дрожащими руками она отвязала письмо и, затаив дыхание, развернула его.       Глаза быстро побежали по знакомому, аккуратному почерку:       Мамочка,       Папа сказал, что ты заболела, и я пока не могу вернуться домой. Выздоравливай! Я тебя очень люблю и сильно скучаю.       P.S. Мы с бабушкой, дедушкой и папой отправились в поместье в Италии. Здесь так красиво! Мамочка, надеюсь, ты сможешь к нам присоединиться, когда выздоровеешь.       Люблю тебя и целую,       Твоя Аурелия.       Губы Гермионы дрогнули, но взгляд тут же зацепился за строчки, добавленные другой рукой. Холодные. Резкие. ЕГО слова.       Развлекайся. Дочь тебе не помешает. Не хочу, чтобы она видела голые задницы твоих любовников.       На мгновение всё внутри неё словно окаменело, а затем разом вспыхнуло. Ярость, боль и обида захлестнули её с головой.       Чёртов Малфой…       Пальцы судорожно сжались, сминая пергамент. В глазах Гермионы полыхнул гнев.       —Как он смеет… — Вырвалось у неё сквозь стиснутые зубы.       В следующую секунду письмо было разорвано на мелкие клочки.

***

      К вечеру Гермиона действительно слегла. Ночь, проведённая на холодном полу, не прошла бесследно. Жар, головокружение, слабость, полное отсутствие аппетита — тело словно отказывалось ей подчиняться.       Несколько дней эльфы не отходили от её постели, заботливо сменяя друг друга. Температура со временем спала, но легче Гермионе не становилось. Слабость не уходила, а тревога лишь усиливалась.       Она заметила, как эльфы переглядываются и перешёптываются, стараясь говорить тише, но всё равно выдавая своё беспокойство.       —Что со мной? — Нахмурившись, спросила она, переводя взгляд на Кенни.       Эльфийка испуганно взглянула на Винтуса, будто не решаясь произнести это вслух. Тот неловко прокашлялся и, опустив глаза, тихо произнёс:       —Хозяйка Гермиона… вы беременны.       На мгновение комната закружилось перед глазами Гермионы. Ей показалось, будто её окатили ледяной водой.       Нет. Только не сейчас…       Ее мысли путались, отказываясь складываться во что-то осмысленное. А затем она вдруг рассмеялась. Резко, надрывно, почти истерично.       —Минус десять баллов Слизерину, профессор Снейп… — Сквозь смех выдохнула она. — Вы утверждали, что ваш крестник бесплоден… Тогда что это?       К сожалению, портрет уже несколько дней оставался пустым. После того случая с Роном, свидетелем которого стал Драко, Гермиона не видела ни профессора, ни кого-либо из Малфоев в своём поместье.       Неужели он всё рассказал?       С усилием подавив накатившую истерику, она перевела взгляд на эльфа.       —Винтус… я не знаю, что мне делать.       Эльф отвёл глаза, будто не решаясь произнести вслух то, что знал.       —Хозяйка Гермиона… вам нужно как можно скорее принять решение. Менор не принял этого ребёнка. Он не станет ему помогать.       —Но… почему? — Её голос дрогнул.       —У рода Лестрейнджей уже есть наследник. Первый ребёнок Аурелии унаследует титул и это поместье.       Слова Винтуса прозвучали как приговор. Слёзы сами покатились по щекам.       —Хозяйка Гермиона, — Тихо продолжил Винтус. — Вам необходимо обратиться к отцу ребёнка. В нём течёт кровь Малфоев. Их менор сможет его защитить.       Гермиона резко вскинула на него взгляд.       —А если нет? Если он откажет?       Эльф на мгновение замолчал, затем тихо ответил:       —Тогда ребёнок погибнет. Вы не сможете его выносить. Я чувствую его магию… она слишком сильна. Вашей собственной магии не хватит, чтобы сохранить ему жизнь.       Воспоминания о первой беременности накрыли Гермиону с головой — боль, слабость, бесконечная борьба за жизнь ребёнка… всё это она уже проходила. До того, как оказалась в поместье Лестрейнджей.       Она тихо простонала, закрыв глаза.       У нее нет выбора. Ей нужно связаться с Малфоем.       —Винтус… принеси мне перо и пергамент.       Получив всё необходимое, Гермиона на мгновение замерла, собираясь с мыслями, а затем, глубоко вдохнув, начала писать:       Драко,       Ты помнишь ту рождественскую ночь? Сегодня я узнала, что беременна. Я знаю, ты не хочешь меня видеть, но, пожалуйста… мне нужна твоя помощь.       Камин открыт. Я жду тебя.       Г. Г.       Гермиона ещё раз внимательно перечитала письмо и кивнула самой себе. Да, так правильно.       Правда — это единственное, что может заставить Драко хотя бы выслушать её.       Он очень любит Аурелию. И, возможно… не сможет отказаться от ещё одного ребёнка — пусть пока нерождённого, но уже такого сильного.       И… любимого.       Гермиона медленно опустила ладонь на живот, прислушиваясь к себе. Да, она уже действительно любит его.       И сделает всё, чтобы он жил.       Отправив сову к Малфоям, Гермиона осталась одна, ясно понимая, что от ответа Драко зависит не только её судьба… но и жизнь их ребёнка.

***

      Драко вышел из комнаты дочери и направился в гостиную. Каникулы подходили к концу — завтра Аурелия вернётся в Хогвартс. Последние дни девочка была особенно грустной. Он видел, как сильно ей не хватало матери.       Гнев и обида вновь овладели разумом слизеринца. Всё могло быть иначе! Если бы… если бы… Раздражённый, Малфой стукнул кулаком по столу — графин со стаканами зазвенел жалобным звоном.       В этот момент в окно постучали.       Сова Гермионы..       Драко сразу же узнал её.       Зачем она снова пишет ему? Сколько можно? Почему она не оставляет меня в покое? Почему?!       Он отвязал конверт от лапы птицы. Та не улетала. Сердце Драко сжималось от злости. Она снова хочет его видеть? Нет. Никогда.       Мужчина слишком хорошо понимал, что рядом с ней он не выдержит и сдастся. Стоит ей только поцеловать его, как…       Нет! Ни за что! Он не позволит себе быть тряпкой.       Схватив конверт, он с яростью разорвал его на мелкие кусочки и бросил в камин. Затем, взяв первый попавшийся лист пергамента, Драко написал на нем короткое сообщение и, передав сове, с грохотом захлопнул окно.       Чертова Грейнджер…

***

      Гермиона стояла у окна, встревоженно вглядывалась в темноту.       Где же Пиголет?       Наконец, что-то вспорхнуло в темноте. Взвлнованная женщина сразу же распахнула окно, и птица послушно залетела внутрь. С облегчением она заметила свёрток, прикреплённый к лапке — ответ от Драко.       Он ответил…       Сердце героини дрогнуло, когда она развернула пергамент. Но надежда, зародившаяся в ее душе, мгновенно угасла, стоило ей уловил смысл написанного:       Не пиши мне больше. Хватит! Всё, что касается Аурелии, обсуждается только через адвоката. Больше нас ничего не связывает. Не вмешивайся в мою жизнь!       Силы оставили Гермиону. Она безвольно осела на диван, ощущая, как холодок отчаяния пробегает по ее спине. Что же теперь делать?