Оковы Чести I

Маршал Хангер вошёл в мрачный зал совета. Он услышал хлопок двери за своей спиной. Он посмотрел в сторону стола. Адеван, как и всегда, стоял и глядел в окно, откуда открывался прекрасны вид на Златоград. Его силуэт преобладал мрачный вид на фоне бледного зимнего неба и столь же бледного солнца. За столом сидел его сын Цыфрей, занявший пост Командующего Городской Гвардией, затем на своём месте сидел Басиль, закинувшись грязные сапоги на стол, напротив старика сидел новый казначей Рейз и рядом с ним управитель иностранных дел. Все самые важные лица совета была на месте. — Ваше величество, Верховный Маршал Хангер Брейк прибыл. — доложил новый казначей Рейз. — Спасибо, Лорд Рейз, что вы заменили мне мой язык. — съязвил Хангер, подходя к столу. — Доброе утро вам, Император. Император глянул через плечо и кивнул: — Присаживайтесь, Лорд-Маршал. — разрешил он. — Надеюсь, ваш доклад меня на разочарует. — Да когда такое было? — усмехнулся казначей Рейз, но под грозящим взглядом Басиля, сразу же умолк. Верховный маршал бросил на стол папку с докладом и сел на стул. Пододвинув стул к столу, он открыл папку и начал: — Отчёт с Алуанского Фротна: Армия прошла через ущелье, как вы и велели, заняла пустующую заставу и к двадцать шестому дню первого снега, продвинулась дальше и заняла пустующую крепость и два форта. В фортах полки встретили беженцев из глубин страны, но от толку было мало, поскольку никто из трёх сотен людей не мог говорить. Разведчики, сумевшие пройти в глубь страны, доложили о странных полках в тёмных доспехах, говорящие на неизвестном им языке. К десятому дню кануна зимы, армия была вынуждена отступить из-за небольшой армии тех неизвестных солдат. Понеся большие потери, полки отступили обратно к заставе, где дали победоносный бой неизвестной армии. — Неужели Алуан заключила союз с какими-то дикарями? — хмыкнул Басиль, спрятав ноги под стол. — Не думаю, Лорд Басиль. — возразил Хангер. — Скорее, кто-то вторгся в их страну, когда они отправили все силы в огнелесье. Как бы то не было, мы пока не знаем всей правды — придётся гадать. — Что по подавлению мятежа? — спросил Император, впервые сев в своё кресло с высокой спинкой. — Должен признать, ваши сыновья прирождённые стратеги! — заявил маршал и, перевернув страницу, продолжил. — Принц Соломон захватил Вайтброк без больших потерь с обеих стороны. Он осадил город и этим вынудил народ, не успевший уйти, принять условия принца и лично свергнуть Графиню Урсулу. Леди Урсула не выдержала такого давления, а ещё выяснила, что её же рыцари убили её сына во время уличных протестов. Тогда она просто открыла ворота армии Соломона, и та вошла за стены, где и перебила всех людей Лорда Роберта. Сейчас Соломон осадил Белую Крепость и ждёт рыцарский орден Эдварда, задержавшийся в Пограничье. — Мне доложили о армии наёмников, прошедшей через воронью заставу и двинувшуюся прямо в сторону Вайтброка. — подал голос Басиль. — Если бы она не прошла мимо и не устремилась бы в сторону Белой крепости, то армия Соломона была окружена и уничтожена. Но почему они не воспользовались этим? — Должно быть, в приоритете стоит сам Роберт, ведь кто ещё заплатит, если не он? — предположил Цефрей. — Да, но почему они направились в сторону Белой крепости, а не в пограничье. Роберт ведь там? — не понял Басиль. — Об этом… Роберт удачно сбежал из пограничья. Его арестантская повозка удачно проехала через всю армию Эдварда, а когда все поняли это, Роберт был уже далеко. — добавил Хангер. — Сколько людей осталось у Соломона? — После битвы на великих полях против армии бандитский группировок, осталось около пяти тысяч солдат. — ответил Хангер. — Мои люди докладывают, что в Белой крепости сейчас около тридцати тысяч человек. Соломон знает об этом, но уже готовится к штурму. — доложил Басиль. Из боковой комнаты вышел парень в маске, скрывающую нижнюю часть лица. Он поклонился совету и прошептал что-то на ухо Басилю. Глаза Басиля вспыхнули беспокойством и изумлением. Махнув ему рукой, чтобы он уходил, Басиль положил руки на стол и нервно начала стучать по пальцам. — Армия дикарей в двадцать тысяч вторглась в пограничье и дала бой Армии Эдварда. Потеряв три тысячи солдат, он был вынужден отступить в сторону Белой Крепости вместе с тысячью солдатами. Из них три сотни — рыцари его ордена. Лицо императора хоть и было скрыто маской, но даже так все поняли, что Адеван обеспокоен. Об этом говорил холодный воздух, поднявшийся от чёрных гранитных плит. Ещё об этом говорил и до жути тяжёлый воздух, кружащий голову и вынуждавший бежать куда подальше, сломя голову. Все члены совета понимали, что армию Варлии превосходят числом. Нет. Сама регулярная армия страны была способна противостоять сразу нескольким странам, но все они были разброшены по всей стране. Больший процент находился в северной части страны, на границах с Лирией. Другой малый процент занимался подавлением мятежа Роберта, а остальные сдерживали Алуан. Все задавались вопросом в голове: откуда же у Роберта столько солдат? — Какие армии в запасе у Алуанского фронта? — задал вопрос Император своим тяжёлым спокойным голосом. — Армия Генерала Толи Лавкрея и Ферзила Ортейского. — ответил Хангер, перевернув несколько страниц назад. — Помнится, армия Толи больше Ферзиловой? — Да, ваше величество! Неужели вы хотите… — Отправьте Эдварду голубя, чтобы отходил к Белой Крепости. — скомандовал Адеван. — И отправьте голубя Толи Лавкрею, чтобы немедленно собирался и выдвигался на помощь к армии Соломона и переходил под его командование. Не забудьте поставить Императорскую печать. — Слушаюсь, ваше величество! — кивнул Хангер, макая перо в чернильницу и касаясь острым чёрным концом чистой жёлтой бумаги, вытянутой из последних страниц папки. — Генералу… Толи Лавкрею. — Что-нибудь ещё, Лорд Басиль? — Как вы думаете, армия Соломона и Эдварда будет осаждать город и защищаться от армии дикарей? Они окажутся между молотом и наковальней и молот будет беспощаден. — Я верю, что они справятся. — Надеюсь, наша вера им поможет. — буркнул Басиль.   Серебряный Авангард Соломон вышел из тумана и рубанул раненого солдата, пытавшегося убежать, по спине. Солдат завыл от боли и замертво свалился к своим товарищам. За принцем из густого тумана показались силуэты, которых с каждой секундой становилось всё больше. Через мгновение показались варлийские солдаты и императорские рыцари. Из тумана гулким эхом послышался приказ: — Пли! Раздался звук механизма и в следующее мгновение сотни камней пролетели над варлийским авангарда и обрушились на белые стены Белой Крепости. Несколько камней ударились об деревянные ворота с железной оковкой и оставили за собой несколько трещин. Щитоносцы выбежали из тумана и выставили щиты вперёд. В тумане, со стороны стены, запели луки. Слабый град стрел обрушился на щиты и убил лишь нескольких солдат. Это означала, что большая часть лучников стены была подавлена градом камней. Солдаты выкатили из туман громадную пушку, чьё чугунное дуло с золотыми оковками было направлено солдатами на врата. Мясистый гном взобрался по лесенке к дулу и факелом поджёг фитиль. — Закройте уши, парни! — прокричал карлик, спрыгнув на землю и убегая подальше. Раздался оглушительный грохот, прорезавший затишье. Соломон, как и многие солдаты, слегка оглохли и даже чуть не упали на колени. Придя в себя, Соломон заметил, что туман вокруг пушки рассеялся, а от ворот города остались лишь железные рамы. Соломон, оседлав коня, скомандовал наступление и, возглавив конницу, помчался на ворота. Скача к воротам, он почему-то вспомнил вчерашний разговор в шатре: — Вы взберётесь на гору, а оттуда проникните на крышу крепости. Твоя задача, Талия убрать лучников с крыш, а твоя, Люциус, спасти мою сестру. — объяснил он. — Человек, назвавшийся Тихим, передал нам всю схему крепости, каждый этаж и сказал, в какой комнате держат Марию. — он протянул Люциуса папку с документами. — Ему можно доверять? — спросил Талия, взяв папку. — Честно говоря, нет. — ответил тогда он. — Эдвард отрубил его пасынку голову, а ты Люциус его лучшего друга. Вспомни того громилу на мосту, — обратился он к Люциусу — Ты продырявил его череп стрелой на глазах у парня. Удивительно, как он тебя не убил, когда ты пришёл к нему на переговоры. — Тогда, наверное, не стоило принимать от него информацию? У него нет причин помогать нам, но есть причины помогать Роберту. — буркнула Талия. — Он сказал, что Роберт в конец обезумил и убил его любовницу Леди Шорх. Принц задушил её своими же руками и это был первый раз, когда он лично кого-то убил. Тихого он тоже пытался убить, но парень оказался умнее всех и перебил половину отряда, отправленного к нему. — рассказал Соломон. — Если вы не успеете, а моя армия пробьётся к площади, велик шанс того, что Марию просто убьют за ненадобностью. Из раздумий его выбило пение луков, исходящее из тумана со стены. Соломон услышал свист стрел и, выставив щит, сорванный с седла, повёл коня змеёй. Перед конницы пал за считанные секунды. Всадники со стрелами в груди или в голове слетали со своих коней, падали на землю и умирали от копыт своих же товарищей, ничего не понимающие в хаосе. В коня Соломона вонзилась стрела и бедное животные взвыло от боли, но продолжало скакать. Проносясь несколько метров, конь замертво рухнул вместе со своим хозяином, которому он служил с детства. Соломон упал в грязную лужу и труп мёртвого коня придавил его ноги. Соломон помнишь коня ещё жеребёнком, помнил его щенячий взгляд, который также смотрел на него из-под уставших век. Соломон оглянулся и осознал, что вся его конница пала. Позади простирался ковёр из сотни лошадиных тел и стольких же солдат. Прорычав, он приподнял тушу и вытащил ноги, после чего с трудом встал из грязи. Он стоял в полусотни шагах от врат, из которых лился густой туман и доносились гулкий марш и звук бренчащих доспехов. Он вытащил из ножен меч. Из тумана показались острые пики, затем щиты, выдвинутые вперёд, а за ними серебряные шлема. Ровный строй серебряного авангарда стоял перед ними и все они были готовы убивать своих сослуживцев, братьев и друзей, оказавшихся не на той стороне баррикады. За строем рыцарей виднелись обычные солдаты в потрёпанных клёпанных нагрудниках с ржавой железной оковкой и в койфах на головах. Соломон смотрел в глаза рыцарей, чьи забрала были открыты, но те нагло смотрели в ответ. Никто его не боялся. На секунду показалось, что им даже было всё равно, на чьей стороне и что они вообще не осознают происходящее. Так или иначе прогудел сигнал и ровный строй рыцарей разорвался. Солдаты смешались с серебряными рыцарями и устремились на Соломона, поднявшего меч. В последнюю секунду он услышал цоканье копыт за спиной, бренчание доспехом и приглушённые приказы Адъютантов и генералов. Не успел он обернуться, как мимо него промчался конный строй и смешался в мясорубке с полчищем Роберта. Солдаты, рыцари, отряды гномов и эльфов обрушили всю свою боевую мощь на великий серебряный авангард. Армия казначея казалось полчищем бездомных по сравнению с массивными доспехами гномов и золотыми доспехами эльфов. Туман стал только гуще. Можно было подумать, что его густота зависит от литров пролитой сегодня крови, но кто знает эти бунты природы, стоявшей далеко не на стороне Соломона. Принц слышал лишь звуки железа, крики солдат, умирающих в адских агониях, предсмертное ржание лошадей, и ругательство солдат, пропустивших удар. Соломон вонзил меч в щель забрала, пнул мертвеца в толпу пехотинцев. Отразив удар за ударом, Соломон попятился. Сделав внезапный выпад, он отрубил одному голову и оказался за спиной второго солдата. Меч вонзился в спину и вышел из груди. Мёртвое тело послужило щитом, когда откуда-то полетели стрелы. На третьего он бросил труп солдата, а когда тот его скинул, то увидел кровавый клинок, блеснувшись перед его глазами. — Противник обходит нас с тыла! — закричал парень на коне, а затем получил стрелу в горло и свалился в море сражения. Соломон обернулся. Увидеть было сложно, но он видел, как у камнемётных орудий что-то происходит. И тут он понял, что они горели, а тыльные отряды бежали прочь, спасаясь от того, что увидели. Соломон пробился через солдат и, подняв щит, залез на коня, откуда он взял рог и прогудел круговую защиту. Сразу же после этого в его щит вонзилась стрела и Соломону стало очень интересно, кто же такой меткий, да ещё и видит через густой туман. Стрела была явно неслучайной, ведь сразу же после неё над железным ободом пролетела ещё одна и чуть не вскрыла Соломону горло. Над армией пролетела дюжина камней, которая вновь обрушилась на стены. Игра в метких лучников прекратилась. Соломон отвёл коня и наблюдал, как его солдаты смыкают кольцо вокруг него и выставляют в тылы пики. Из тумана, со стороны лагеря, строй за строем выплывали наёмники. Несколько рядом щитоносцев в авангарде и множество пик, поднимающихся над их головами тысячного войска. Соломон посмотрел в сторону стен. Из-под арки выходили отряды солдат в хорошем обмундировании и сталкивались с Варлийцами. Когда вышли последние отряды, он увидел, как на месте ворот поднимается решётка. “Они хотят прижать нас к стенам и перебить, как бездомных псов.” Его взгляд приковала трещина в стене у арки. Громадная и с трудом заметная из-за тумана. Ей оставалось недолго. Нужно лишь помочь. Камнями, например. Соломон обернулся в сторону лагеря: орда наёмников и солдат Роберта уже взяла их в кольцо. Прогудел рог, и наёмники ринулись на пики варлийцев. Рывок наёмников был обречён на прорыв. Щиты были разгромлены сразу в двух местах, а пики, пронзившие лишь несколько человек, как и щиты, не устояли против такой орды жадных людей. Две армии смешались и уже непонятно, кто на какой стороне. Все думали лишь о том, как бы их не накрыло градом стрел, или не вышибли мозги свои же. На горизонте виднелся силуэт камнемётного орудия. В голову Соломона пришла дичайшая мысль. Он сначала посмеялся над своими же мыслями, но потом понял, что за другой безумный план нужно будет неплохо так заплатить. Принц пришпорил коня и устремился через свою армию в сторону полчищ наёмников. Его конь преодолел точку соприкосновения и устремился прямо на авангард наёмников. Его идею подхватили несколько всадников и устремились за ним. Прошлая такая попытка закончилась тем, что он едва остался живым, но в этот раз всё было иначе. Он пробился через стену щитов и чудом не был задет пиками, выставленными в последний момент. Жаль, что многим всадниками повезло меньше. Соломон проскакал в полном хаосе. Наёмники принимали его за своего, ведь на Соломоне не было гербовых накидок. Он сам был похож на длинноволосого наёмника с севера. Его тело опутывала чёрная меховая накидка под которой скрывали кожаные доспехи с железными элементами. Он вырвался из тылов армии и помчал к камнемётному орудию, возвышавшемуся на холме. Несколько рыцарей, чудом прошедшие через всю армию, вынырнули за ними, но не без последователей. За тремя всадниками следовала дюжина всадников наёмной армии. Соломон видел, как всадники срывают с боков сёдел заряженные арбалеты и целятся в него. “Когда-то Басиль говорил, что все, у кого есть кровь Лисьехвостых, могут колдовать. Жаль, когда мне это объясняли, я дремал.” Что-то острое кольнуло его в спину и по телу прошлась жуткая боль. Он пошатнулся и свалился с коня и спиной упал на землю, что заставило его громко вскрикнуть от боли. Его рыцари замертво свалились вместе с конями. Дюжина наёмников окружила его. Каждый, спешившись, обнажил свой меч. Соломон опёрся об колено. Всё тело уже болело, усталость брала своё. Но он всё же встал и, натянув самодовольную улыбку, поднял свой меч. Один из наёмников сразу же накинул на него, но Соломон ребром клинка отразил его меч и пнул в пах. Увернувшись от второго клинка, он отрубил второму смельчаку голову и толкнул его тело в сторону. — Сдавайся, царский выродок. — крикнул один из них. — Может ты везунчик, но кто-нибудь да всадит тебе кинжал в спину и сдохнешь, как всё твоё войско. Вдруг послышалось карканье вороны. Чёрная птица летела прямо на Соломона. Он приподнял руку и ворон сел на кисть. К лапе был привязан свёрсток бумаги. Сорвав его с лапки, он махнул рукой и раскрыл свёрнутую бумажку. Прочитав её, Соломон усмехнулся, смял письмо и бросил в сторону. “Одной пробелом меньше. Осталось только самая крупная из них. Перебить всех я не смогу. Особенно этого громилу в латах. Хотя есть одна идея, но Люциус сказал, использовать фокус только в крайнем случае. Это, вроде как, крайний случай.” Соломон вонзил в землю меч и, схватив рукоять обоими руками, приклонил колено и что-то прошептал. Наёмники уже поднял мечи и до его смерти оставались считанные секунды. Руна, вычерченная на клинке, вспыхнула тёмным светом, а в следующее мгновение из меча хлынул дым темнее ночи. Соломон слышал, как наёмники ревут, умирая в адских агониях, слышал, как хрустят их кости и представлял, во что они превратятся, когда дым исчезнет. Дым исчез. Груз страха упал с сердца принца. Соломон вытащил меч из земли и ужаснулся, увидев искорёженные лица солдат. Их тела помяты, как бумага. Сломанные руки торчали не оттуда, откуда должны быть, а ноги нездорово согнуты вперёд. Кто-то был ещё жив и пытался что-то сказать, но кроме ужасающих непонятных стонов, Соломон ничего не понимал. Вдруг он почувствовал дрожь земли и, обернувшись в сторону леса, увидел конницу, выбегавшую из лесной гущи. В главе скакал никто иной, как генерал Толи Лавкрей. Он повернулся и кивнул нескольким конникам, посмотрел на Соломона, и обратил внимание на вражеское кольцо, в котором оборонялись остатки Соломоновой армии. Соломон заковылял к заряженному камнемётному орудию, облокотился об колесо и попытался его повернуть. Попытка стоило ему дикой болью в месте, куда его кольнул болт. Голова понемногу начала кружится, во рту стоял неприятный вкус — последствие магии, использованной им против наёмников. Несколько всадников, которых послал Толи, спешились с коней и двинулись на помощь Соломону. Крепкий мужчина взял за колесо и с трудом повернул его. Раздался щелчок механизма и запустился катапультный механизм. Камнемётное орудие выстрелило, и дюжина тяжёлых чёрным взмыли в небо. Соломон видел, как камни обрушились на белые стены и сокрушили их почти до основания. Четыре огромных разлома зияли в высоких белых стенах. Конница Толи Лавкрея копьём вонзилась в тылы ничего не подозревавших наёмников и сразу же пробилась к оборонительному кругу Соломоновой армии. Талия стояла на обрыве и наблюдала, как армия генерала Толи пробилась к войску Соломона и вытеснила остатки солдат Роберта обратно за стену — точнее то, что от неё осталось. Глянув вниз, в негустом тумане, можно было увидеть шпили белой крепости, поднимающиеся над плоской крышей, на которых уже были готовы строи лучников и оборонительные орудия в виде катапульт или аркбалист. Глянув назад через плечо, в пещеру, она видела суровые лица соловьёв, облачённых в облегающие тёмные одеяния из кожи носорога. В тьме блеснулись красные глаза Люциуса, смотрящие ей прямо в душу. Она собрала пепельные волосы в пучок, оставив две волнистые пряди свисать по краям узкого и острого лица. Натянув капюшон с маской, она подняла ладонь и махнула ей, после чего спрыгнула с обрыва. Остальные соловьи последовали за ней. Сгорбившие солдаты сидели вокруг костра и тупо смотрели на него мёртвыми взглядами. Жадные языки пламени облизывали крысу на вертеле, превращали её в уголь. Один из солдат икнул, прежде чем его челюсть пробила стрела. Его товарищи осеклись, но поздно. Из груди каждого торчало по стреле. Из негустого тумана показалась Талия, а за ней, один за другим, выходили соловьи в плащах с капюшоном и в масках на лицах. Строй лучников, стоявший у парапета, синхронно обернулся. — Тут что-то не так… — заметила Талия, поднимая ладонь. Мертвецы шагнули вперёд и наложили на дерево лука стрелы. Тогда Талия махнула рукой, и соловьи выхватили луки. Пение луков возвысилось над туманом, а когда оно закончилось, солдаты-предатели легли трупами вряд. — Прикатывайте к орудиям бочки с огненным соком и взрывайте их, либо ломайте механизмы, если знаете, как они работают. — скомандовала Талия, выходя к парапету. Внизу была видна продолговатая площадь, на которой последние силы Роберта строили баррикады против армии Соломона, пробившейся через оборонительные отряды и уже расползающейся по всем улица Белой крепости. Она повернулся к Люциусу и с беспокойством в голосе произнесла: — Люциус, у нас мало времени! Люциус лишь кивнул и, вместо того, чтобы воспользоваться лестницей, запрыгнул на парапет. — Скоро сюда поднимутся солдаты. — сказал он, прежде чем спрыгнуть с парапета и утонуть в густом туманном море. Армия Соломона маршировала по главной аллее. От величественных белых зданий ни осталось и следа. Дым вздымался над руинами и столбами уходили в туманное небо. Соломон наблюдал, как его армия сталкивается с превосходящими силами мятежников, вставший на каждой улице, выходящей на площадь. — Ваше высочество, без сил Эдварда, мы не скоро пробьёмся на площадь. Насколько меня информировали, вы хотите сделать всё быстро и спасти сестру. — произнёс генерал Толи, взобравшись на крышу здания. — Я послал лучший отряд соловьёв, чтобы они заняли вершину крепости и Люциуса, чтобы он спас принцессу. — Тогда, должен быть какой-то сигнал? — предположил Генерал, встав у парапета. — Верно. Он должен был быть, когда мы пробивались через ворота, но ваши солдаты ускорили это дело. Теперь мой же план мне не понятен. Я утерял контроль над ситуацией. — заныл Соломон, смотря на дальний парапет крепости, откуда шёл дым. — Орудия не стреляют. — заметил Толи. — Значит, ваши соловьи выполнили задачу. — Да, но сигнал о спасении принцессы ещё не дан — это значит, что что-то случилось. — Каковы риски, ваше высочество? — Мы пробились через стены, а это значит, что Мария Роберту больше не нужна. Как я выяснил, Роберт обезумил, потому есть шанс, он просто прикончит мою сестру во зло нам. Солдаты, пробивающиеся с аллеи, начали отступать обратно. Многочисленные мятежники пробили стену щитов и копьём пронзили полк, укрепившийся на улице. Из восточной части города на площадь выходили полки солдат и вставали в ряд, готовясь к ответной атаке. Соломон опёрся руками об парапет и стиснул зубы. Он приказал Люциусу и Талии не умирать, но, походу, те не в силах исполнить этот приказ. Он сам отправил их в ловушку. Отправил спасать того, кто уже, наверное, мёртв. И этой мысли ему становилось только хуже. В голове всплыл образ мёртвой Марии. — Где, мать его, Эдвард!? — вскрикнул наконец Соломон, повернувшись к генералу. — Кстати о нём. С востока в нашу сторону движется войско дикарей пустынь и, возможно, они уже прибыли. — Войско дикарей, безумные мятежники, неконтролируемая армия! Что дальше? Полчища нечисти и мертвецов? — засмеялся Соломон. — Вполне возможно. На парапет запрыгнул малец. Он залез по фасаду. — Ваше высочество, спешу сообщить, что ваш брат, принц Эдвард готовится дать бой дакарям, — доложил парень, спрыгнув с парапета. Сердце Соломона дрогнуло от одной только мысли, что этот никчёмный кретин будет решать судьбу всей войны. Если он проиграет дикарями, то это конец. Армия дикарей просто окружит город и забьёт варлийских солдат на улицах города. — Он предложил дикарям дуэль один на один. Они согласились. Сейчас идёт подготовка на битве. Если он победит, то армия дикарей откажется от воли Роберта, а если проиграет, то его отдадут на корм ящерам. — добавил парень. — Мы проиграли. — буркнул Соломон, пытаясь сдержать истерический смех. Эдвард никогда в жизни не сравнится с уровнем дикарей. Они сражаются, чтобы умереть, а варлийцы сражаются за жизнь и честь. — Я должен быть там. Я должен выйти за него. Он никогда не сможет победить дикаря. — беспокойно произнёс Соломон, ходя туда-сюда. — Вы нужны здесь, ваше высочество. Я один не смогу командовать такой армией. — бросил Толи. — Доверьтесь своему брату. Уверен, он сможет победить. Соломон спокойно вздохнул. Теперь он понимал, почему Басиль начал курить, почему он такой нервный. — Генерал Толи, скомандуйте… — Соломон заколебался, но, выдохнув, с трудом продолжил. — наступление всех полков на улице. — Но принцесса Мария? — Вы сказали, что нужно довериться. Я доверился всем, кем командую и верю, что всё выйдет так, как я думаю, — он впился пальцами в парапет. — Скомандуйте. Наступление. — раздельно и громко приказал он. Толи удивлённо посмотрел на посыльного, кивнул ему и направился к лестнице. — Как прикажите, ваше высочество. Люциус с грохотом влетел в окно и приземлился на стол, откуда свалился на красный ковёр. Он с трудом встал на ноги и глянул на разбитое стекло, заполонившее весь пол, а ещё усмехнулся трещине на поверхности чёрного лакированного стола. Он проскользнул к двери, но услышал за ней громкие шаги, потому прислонился к стене подле двери. Дверь распахнулась и скрыла его от стражника, вошедшего в кабинет. Люциус видел в зеркале его ледяные глаза, смотрящие на разбитое окно. Стражник хмыкнул и повернулся, чтобы выйти. Дверь захлопнулась, и Люциус неожиданно вонзил в шею патрульного кинжал. Он сорвал с пояса сцепку ключей и тихо положил кровоточащий труп на пол. “Не знаю, от чего эти ключи, но пригодятся”. Соловей проскользнул в пустой коридор и двинулся в направлении главного зала. Внутри белая крепость была не такой уж и белой, как думалось. Стены в коридоре, да и вообще везде были из серого кирпича. В кабинете, конечно, были панели из красного дерева, но на фоне серых стен они выглядели не очень. Люциус тихо крался вдоль стены и не отрывал взгляда от поворота. Он знал всю схему крепости, выучил каждую комнатушку и каждый закоулок. И, естественно, он знал, где держат Марию. Выйдя к внешнему коридору, Люциус глянул в окно, выходящее на площадь. Он видел, как вся армия Соломона переходит в наступление. Несколько отрядом с севера пробились через оборону и сразу же утонули в море мятежников. Люциус беспокойно хмыкнул, ведь понимал, что времени очень-очень мало. Нет. Его и вовсе не было. Он устремился дальше по коридору и вскоре вышел на второй ярус главного зала. Это была весьма большая протянутая комната, освещённая одной тусклой люстрой. Именно в эту комнату варлийцы попаду, когда пробьются через площадь и ворота. Только была одна большая и страшная проблема, при которой застыл и испугался даже самый хладнокровный человек Империи. Вес зал был забит бледными существами с длинным конечностями, плавно переходящие в острые когти. Ковёр из лысых белых голов простирался до дальних дверей зала, ведущих в графские коридоры. “Упыри”. Люциус помнит, на что способны эти твари. Когда он искал людей, похитивших Марию, он стал свидетелем того, как эти твари за секунду разорвали опытного соловья на куски. Как тяжко приходилось ему от них отбиваться, когда от всего отряда оставались лишь куски мяса и переломанные кости. Из боковой двери вышла старая карга и пару стражников, тащащих человека с мешком на голове. Карга была одета в тёмно-изумрудный балахон и из-под странной конусовидной шляпы выглядывали седые волосы. Соловью уже доводилось видеть магов, как и слышать про то, что магов много сотен лет и свою старость они скрывают магией. Но почему эта карга её не скрыла? “Возможно, она и не маг вовсе, но откуда тогда это странное чувство?” Он чувствовал странную энергию, холодящую хожу, исходящую от этой старухи. Возможно, у неё при себе был какой-то могущественный артефакт, но как она его заполучила? Все могущественные артефакты защищаются старыми членами Драконьего Пика, давшие клятву, что будут хранить их до скончания времён. Победить их, практически, невозможно. — Привяжите её к столбу. — скомандовала карга стражникам. Те покорно прислонили человека к столбу, стоявшему перед полчищем спавших упырей, а затем толстыми верёвками туго привязали человека к столбу. Стражники отошли к колоннам, проходившим через ярус второго этажа. На противоположном ярусе показался Роберт. Люциус спрятался за колонной и, выглядывая, продолжал наблюдать. Он понимал, что нужно спешить за Марией, но теперь он никак не сможет к ней попасть, пока тут стоят эти… безумцы. Карга сорвала с человека мешок и пульс Люциуса участился. Это была Мария. Длинные взъерошенные сальные волосы падали на её исхудавшее тело. Бледное лицо теперь казалось совсем болезненным, из-за впалых щёк и синяков под глазами. “Что же вы задумали?” — Леди Зоя, вы уверены, что план сработает? — спросил Роберт. Сейчас Роберт совсем не казался безумцем, как все говорили. Он был вполне адекватным, но только на вид. — Уверена. Её кровь пробудит моих детей, и они погонят варлийскую армию прочь! Нужно лишь пролить немного её крови и скормить каждому по кусочку её тела. Тогда они восстанут и пятки её братьев будут сверкать! — заявила старуха, приподняв руки так, будто толкала очень важную и вдохновляющую речь для зала мёртвых упырей. — То-есть, она умрёт? — поинтересовался Роберт. — И самой мучительной смертью! — уточнила карга, доставая из-под балахона книгу с красной обложкой. — Отлично. — ответил Роберт и пустил смешок, прежде чем скрыться в коридоре. Из коридора донёсся истерический смех безумца, выигравшего в игральном доме большую сумму. Карга лишь улыбнулась. Закрыв книгу и отложив на стул, стоявший рядом, она махнула рукой и браслет на её руке обратился ножиком, который она подхватила в воздухе. Морщинистая рука крепко сжала нож и, подняв ладонь девушки, резанула её. Мария просто молчала и даже не пискнула от боли. Только сейчас Люциус заметил, что её глаза такие же ледяные, как и у всех других мятежников. Костлявая ладонь Марии повисла. По тонким пальцам стекала тёмная кровь, которая падала на пол у её босых ног. — Нужно только нарисовать пентаграмму, и Богиня Смерти вернёт моих малышей к жизни! — заявила карга. — А ты, грязная потаскуха, сдохнешь в мучениях! — старуха провела четыре линии от кровавой пятки под ногами рыжей девушки и начала рисовать круг из крови. — Ты даже представить не можешь, насколько лисья кровь могущественна! Скольких тварей можно создать вашей магией и скольких убить! Можно захватить весь мир и править им до скончания времён, но нет! Вы ведь все моральные ангелы, решили создать жалкую Империю и сидеть там, контролируя весь мир оттуда. Никакой фантазии! Старуха закончила круг. Она заполнила миску тёмной кровью и пролила её линией к упырям. Миску с остатками крови она поставила на пол, где заканчивается кровавая линия. Потянувшись к книге, она осознала, что её нет на стуле. Она стиснула зубы и дала леща принцессе. — Ты украла мою книгу! Зачем ты её украла!? — заорала она. Мария пустым ледяным взглядом смотрела на неё. Её сухие губы слегка пошевелились. Карга обернулась и увидела перед собой красные глаза и блестящий клинок, несущийся на неё. Резкий порыв энергии из её тела оттолкнул Люциуса к монстрам. Не успел Люциус встать, как что-то вонзилось в его грудь. Это был нож. Тело Люциуса обратилось в дым, который сразу же исчез. — Треклятый иллюзионист! — крикнула карга, порождая в напряжённых руках огонь. — Только посмей и твоя принцесса сгорит в адском пламени! Люциус всё ещё сидел на ярусе второго этажа и наблюдал, как колдует Карга. Вдруг она начала читать заклинание. Книги не было, она читала по памяти. Люциус насторожился, ведь не знал, как её убить, не умерев самому. Спящие упыри начали дёргаться, когда карга начала произносить слова на неизвестной Люциусу речи. Несколько упырей в первом ряду уже очнулись и их маленькие глаза вспыхнули ледяным цветом. Из зубастой пасти без губ начала исходить хрипы. Надо было что-то делать. Люциус ничего умнее не придумал, кроме как прыгнуть на неё. Сорвавшись с места, оттолкнулся от каменных перил и полетел на каргу. В воздухе он дёрнул с пояса пару ножей и бросил их в ведьму. Только один вонзился в плечо. Люциус приземлился словно тень прямо перед ведьмой. Несколько тварей позади сорвались с места и бросились на него. Люциус увернулся от когтей первой твари, затем вонзил кинжал в лицо второй и кулаком врезал первой. Челюсть сломалась и нечисть свалилась на шахматный пол. — Ах ты жалкая тварь! Как ты смеешь!? — безумно закричала карга, подняв руки и ударив ими по плиткам. Огонь вспыхнул из-под её рук и волной устремился на Люциуса. Соловей просто прошёл через него, прикрывшись плащом, после чего рванул на каргу. Но не успел он и трёх шагов сделать, как непонятно откуда появившаяся цепь сбила его с ног. Он ударился лицом об плитку и разум помутнел от таких фокусов. Он почувствовал, как мистическая цепь опутывала его, как змея свою жертву. “Если сейчас не встану, то я обречён. Но всё так болит…”. Он вскинул плащ и коснулся флакона с тёмной жидкостью. Зелье Магнуса. “Нужно его принять, но… останусь ли я тем, кем есть сейчас? Я могу умереть, но я ей обещал, что вернусь. Я обещал и Соломону с Басилем”. Так или иначе, он дёрнул флакон с пояса и, откупорив его зубами, застыл. Он вспомнил, что случилось в прошлый раз, когда он пал настолько низко, что выпил зелье. В тот день, убил всю свою семью, осознавая, что творит, но не понимая, как это контролировать. — Прошу, Люциус, хватит мучать маму! — раздался голос где-то в его голове. — Не делай ей больно. Затем послышался хруст шеи и всхлип. Он помнил, как сестра умоляла не убивать её, как его матушка прирезала его брата, чтобы он не терпел то, что перетерпела младшая сестра, перед смертью. Огонь пылал из-за всех щелей и в огне он слышал стоны матери, проклинавшей его. Тёмная жидкость уже потекла по его губам, когда всё же опомнился. Он разбил флакон и сорвался с себя цепи. С трудом встав на ноги, он поднял кинжалы и пронзил каргу холодным ненавистным взглядом. Эти цепи, призванные колдовством, были далеко необычными. Они подавляли жертву самыми худшими воспоминаниями и создавали в голове кошмар, вынуждавший на самоубийство. Использовать их против Люциуса — была большой ошибкой. Оставшийся один нож полетел в старуху. Он вонзился ей в грудь, но старуха лишь попятилась и засмеялась. Люциус опустил руки, не понимая, как ещё её убить. Если железо её не берёт, а магией он особо не владеет, то что ещё остаётся? Сжечь, как делали в древности? Весьма хорошая идея. Он сорвался с места и побежал в сторону колонн. Он слышал, как за ним что-то свистело. Скользнув за колонну, он нащупал в подсумке свиток, призывающий огонь. “Теперь вспомнить бы, как этим свитком пользоваться.” Он приоткрыл его и почувствовал тепло, исходящее от бумаги. Раскрыв ещё немного, он увидел пылающий знак огня — треугольник с письменами под ним. Странно, но бумага не горела, как треугольник. Люциус не стал вдаваться в подробности, завернув свиток обратно, прикрепил его к поясу. Нож залетел за колонну, отскочил от стены и чуть не вонзился в лицо Люциуса. Нож вонзился в колонну и начал звенеть и шататься. Соловей выпрыгнул из укрытия и, прикоснувшись к свитку, произнёс одно слово: — Игнис? Почувствовав энергию, перешедшую от свитка на левую руку, он вытянул правую и мыслями приказал огню. Расправленной ладони хлынуло неуверенное пламя, которое через несколько мгновение вспыхнуло с обжигающей силой. Рука дрожала и разум мутнел с каждой секундой, но приказ был отдан. Поток огня хлынул прямо на ведьму, не способную двигаться из-за своей старости. Языки пламени жадно поглотили её тело и раздался визг, который едва был слышен из-за треска огня. Огонь прекратился. Люциус почувствовал, как магическая сила себя исчерпала. Свиток обратился пеплом. Люциус упал на колени от внезапной слабости. Подняв голову, он увидел обугленное тело карги, тоже упавшей на колени, но живой. “Да что ж такое-то?” Из последних сил он встал на ноги и, обнажив кинжал, направился к ведьме. Та смеялась и смотрела на приближающую смерть. Только Люциус поднял кинжал, как старуха издала пронзительный визг, оглушивший Люциуса. Крик заставлял стены, колоны и полы дрожать. С потока сыпалась пыль и отламывались куски кирпичей. Твари, стоявшие в зале, начала просыпаться, но их глаза не пылали тем ледяным свечением. Люциус повалил каргу на пол и вонзил кинжал в сердце. Визг прекратился. Глаза Марии тоже прекратили святится ледяным цветом. Лицо девушки сразу же сморщилось от понимания всего, что происходит. Её нижняя губа задрожала, когда она увидела полчище упырей, стоявших перед ней и хромого Люциуса. Соловей, шатаясь, подошёл ближе и, перерезав верёвки, поймал её исхудавшее тело. Принцесса сразу же заплакала, когда упала на плечо Люциуса. Ведьма повержена, а принцесса спасена. Казалось, что дело сделано, но нет. Оставалось ещё полчище упырей, медленно шагавших в сторону рыцаря и принцессы. Люциус оттащил Марию к колоннам, но что дальше? Мария была слишком слаба и неспособна была ходить, не говоря уже о беге. Твари сорвались с места и, толкая друг друга, на перегонки гнались к парочке. Стены вновь задрожали. Одна из колонн дала трещину, а другая с грохотом упала на упырей. Несколько громадный кирпичей начали падать на белые черепа нечисти. Пыль заполонила зал. Люциус с трудом приподнял девушку и вломился в ближайшую дверь. Уронив Марию, он захлопнул дверь перед лицом упыря и опрокинул шкаф, стоявший рядом. — Им… всё равно… — прохрипела Мария, пытаясь встать. — Я знаю, поверьте. — неохотно ответил Люциус, помогая девушка встать. Они оказались в просторной столовой для солдат. Она была полностью безлюдна. Длинные скамьи протягивались вдоль всей столовой и были забиты старыми объедками. Дико воняло гнилью. Люциус опёрся об край стола и слабость взяла своё. Он свалился на холодный пол и облокотился об скамейку. Грудь тяжко вздымалась. Мария, уже слегка пришедшая в себя, склонилась перед парнем. — Что с тобой? Тебя ранили? — Я использовал свиток, не имея особых магических сил. — хрипло ответил Люциус. — Теперь не чувствую ног и рук. Дальше… тебе придётся идти одной. — Но как? Я не знаю куда… — На кухне есть выход в коридор. Коридор ведёт на восток. Дойдёшь до фасадной стены, выйдешь к лестнице, которая ведёт прямо на крышу. Там тебя встретит Талия с отрядом Соловьёв. — объяснил Люциус. — Но ты же останешься тут… — Я на то и соловей, чтобы делать дело и оставаться. Бегите, пока они не прорвались. — прохрипел Люциус. — Буду надеяться, что Соломон успеет пробиться до того, как они меня сожрут. И ещё… возьмите это… — он дрожащей рукой протянул ей кинжал. Как только Мария взяла его, рука парня камнем упала вниз. — Удачи, вам. — буркнул Люциус. — И тебе. — бросила Мария, прежде чем уйти.