War

      Рейчел лично доставила газету на порог особняка. Пришлось специально открывать типографию и отпечатывать тираж под покровом ночи. Газеты вылетали из-под печатных станков и множили агитационные статьи и призывы.       Силко открыл входную дверь и, несмотря на раннее утро и бережную защиту тайны их местоположения с Севикой и его приближёнными, протянул руку и поднял газету, стараясь не показываться снаружи.       Мужчина взял свеженапечатанную корреспонденцию и поспешил покинуть место, в котором он мог быть уязвим. Было много дел уже с утра: просмотреть все документы, проверить отчёты по потерям, в том числе и финансовым. Свериться ещё раз с рекомендациями дока и подготовить всё, что нужно. Его подопечная принимала столько лекарств, что даже в его большой мужской ладони они составляли целую пригоршню. И всё нужно было контролировать, вообще всё… Всё, кроме регулярного выхода газет.       Он помнил, как услышал о Рейчел впервые. Севика предоставила отчёты о тех, кто может сделать фотографию Джинкс, там было несколько «претендентов», в одном из дел было выведено: «Журналистка из Пилтовера, бывший помощник редактора «Прогресса», на дополнительные вопросы не отвечает, говорит, что будет общаться только лично с королём Зауна».       «Помощник редактора, в её то возрасте… Посмотрим, что она из себя представляет», — подумал он, прочитав донесение.       Силко всегда любил профессионалов. Порой ему сложно было найти людей, с которыми можно было работать и не думать о том, что что-то может пойти не так. Когда к нему привели журналистку, она сразу заявила ему, что не отправится на шахты и лучше её пристрелить сразу, здесь, на месте. Тогда он заинтересовался, что же она может дать ему взамен на освобождение от тяжелой работы, и она поведала, что может помочь в информационной войне, что у неё нет привычки болтать попусту и что она привыкла усердно и много работать, и что она его… не боится. Силко тогда лишь усмехнулся и предложил показать ей, на что она способна. Велел выделить ей все нужное, небольшое жалованье и жилье. Напоследок он пообещал девушке, что если та проговорится, что они с Джинкс покинули Пилтовер, то она пожалеет, что до встречи с ним не погибла при захвате. На это девушка с серьёзным лицом кивнула и удалилась. И ведь не подвела! Фото, как и статья, вышли отменные. Он не знал наверняка, но верил, что тираж произвёл нужный эффект.       Да, в это утро было много дел, ещё и хозяйственная часть была теперь на нём. Джинкс, в теории, если бы и согласилась взять на себя некоторые обязанности, не могла бы их выполнять. Она только-только училась стоять без опоры, чего Силко рьяно не одобрял. Ей бы лежать ещё, отдыхать, но она рвалась в бой, жаждала быть полезной. За что боролся, на то и напоролся… Как учил, такой и воспитал в итоге.       Он принёс ей завтрак, на который Джинкс смотрела каждый раз как в первый, и, как ни удивительно, не находя там шоколада и крепчайшего кофе, делала каждый день такую недовольную гримасу, будто это была их самая большая проблема. Он присел на пол возле её кровати, оперся спиной поудобнее и протянул ей газету через плечо, не глядя. Через секунду он почувствовал, как тонкие, холодные, мелко подрагивающие пальчики не только поспешили принять корреспонденцию, но и не преминули возможностью погладить при этом его запястье. Как всегда… Он любил, когда она так делала, тем более, что теперь она не ставила ему инъекции, и он уже отвык от этих нежных прикосновений. Естественно, это было временно. Слишком высока была возможность промаха с её новообретенным тремором.       Джинкс взяла газету и встряхнула её так, что волос Силко коснулся слабый поток воздуха. Она молниеносно пробежалась глазами по статье, практически проглотив её. Да, теперь у неё был и такой талант. Синджед накачивал её стимуляторами мозга под завязку, и теперь её глаза читали даже быстрее, чем мозг успевал обрабатывать информацию. И она использовала это, теперь часами заседая за книгами — всё не унималась, хотела сделать оружие.        — Мда, если тут и есть правда, то в ничтожном количестве, — скептически заключила она, дочитав последнюю строчку.        — На войне первая из жертв — правда, Джинкс. Так было всегда.        — Оу… и кто же написал эту «правду»? — она потрясла газетой в воздухе.        — Тот же, кто и фотографировал тебя, — спокойно ответил Силко.        — Ааа, твоя старая знакомая? — язвительно спросила девушка, уже заранее зная ответ.       Силко медленно встал со своего, теперь уже привычного, места у кровати, посмотрел на Джинкс как-то снисходительно, провёл большим пальцем по её скуле, и наклонившись, вложил в её свободную руку небольшой листок, после чего поцеловал.        — Если тебе надоест читать об оружии и сплавах, глянь на досуге. А мне нужно поработать в кабинете с отчётами и приказами. Захват Южного, — его лицо вдруг обрело тень усердно скрываемого напряжения, — проходит медленнее, чем я ожидал. Мы встретили сильное сопротивление, с этим необходимо что-то делать. Будет что-то нужно — зови.       Джинкс кивнула головой, соглашаясь с тем, что он уходит. Несмотря на то, что ей хотелось проводить с ним всё свободное время, у неё так же были дела, а работать она любила в одиночестве.       Как и ожидалось, после ухода Силко она тут же развернула бумагу, так заботливо вложенную ей в руку, и быстро пробежалась по короткому отчёту.        Имя, Фамилия (если имеется): Рейчел Галлен        Пол: женский        Возраст: 25 лет        Статус: мирный житель        Профессия: Помощник главного редактора издания «Прогресс»        Обстоятельства захвата в плен: схвачена в своей квартире в Южном районе, при попытке оказать помощь в побеге своей жене, с которой там же проживала. Второй житель не найден.       Джинкс откинула листок в сторону и, фыркнув, как маленький зверёк, выдохнула воздух так, что чёлка взметнулась вверх. Ну конечно… У Силко всегда всё было схвачено.

***

      Силко сидел и просматривал отчёты в своем кабинете. Из тупых однообразных военных донесений следовало лишь одно — Пилтовер не намерен отдавать южную часть города так просто. Теперь каждый отдельно стоящий дом — уже серьёзная цель. Он понимал — теперь город не будет сдаваться «районами». Теперь всё будет намного сложнее и дольше.       Его размышления прервал грохот, донёсшийся из комнаты Джинкс. Мужчина тут же вытащил из верхнего ящика стола пистолет и ринулся к двери. Добежав до комнаты Джинкс и уже сняв пистолет с предохранителя, он начал искать напавшего и… не нашёл. Зато обнаружил Джинкс, которая лежала на полу, а рядом с ней лежал опрокинутый тяжеловесный кульман. Неподалеку валялся широкий, перевёрнутый лист.       Силко подбежал к ней, помог подняться и усадил на кровать. Она сильно жмурила глаза и терла рукой лоб — видимо, у неё закружилась голова.        — Ты не ударилась рукой? — Силко быстро осведомился об уже начавшем успешно срастаться переломе.        — С ней всё нормально, — угрюмо буркнула Джинкс куда-то в сторону.        — А с тобой всё в порядке? — его рука нежно накрыла её ладонь в жесте полного понимания и принятия.        — Нет, я вообще не в порядке! У меня и раньше не очень получалось, а теперь вообще нихрена не выходит, — она отбросила карандаш, который держала в левой руке.       Силко видел, что Джинкс неимоверно бесит то, что у неё на время отняли здоровую конечность. Он отвернулся от неё, подобрал с пола листок и, повертев в руках, наконец расположил к себе правильной стороной. Перед ним предстал даже более чем обычно кривоватый чертёж оружия.       Он перевёл взгляд с изображения на неё и вдруг, неожиданно для себя, вспомнил, как учил её читать.

***

      Его как обычно прервал этот неловкий стук в дверь. Он прекрасно может идентифицировать его из всех других — он слабее и стучит по полотну двери всегда ниже, чем это делают остальные немногие, кто вообще имеет право его беспокоить.        — Зайди, — чуть более строго, чем следовало бы, произнёс Силко.       Девочка вошла к нему в кабинет и начала мяться у входа.        — Я уже много раз говорил тебе, что ты можешь заходить и садиться перед столом. Нет ничего зазорного в том, что ты... — он чуть осёкся. "Беспокоишь" — это слово лучше было не произносить, теперь он вообще не знал, какое слово или действие будет триггером на этот раз. — Что ты обращаешься ко мне.       Джинкс отреагировала на предложение и, тихо подойдя ближе, села на стул, будто сейчас у них начнутся переговоры.       Силко удостоил её своим взглядом и произнёс:        — У тебя всё в порядке?       Она лишь молча покивала. В тот день девочка была какой-то странной, ещё более зажатой, чем обычно.        — Тебе что-то нужно? — он постарался спросить если не более мягко, то хотя бы тише, чтобы не пугать её ещё больше.        — Ты не мог бы научить меня читать... и ещё писать?       Силко чуть опешил. Ей было где-то двенадцать или уже тринадцать, признаться честно — ему было это не так важно, и он полагал, что она не просит книги только потому, что ей интереснее заниматься чем-то другим.        — Ты не умеешь? — его тон выдал крохотную, но всё-таки долю удивления.       — Я, я... Прости-прости, это все глупости, я знаю, ты очень занят... Я пойду, — она быстро встала и уже повернулась к двери, как голос Силко резко остановил её.        — Стой, — она застыла на месте, как вкопанная. Силко никак не мог отучить себя говорить с ней, как с подчинённой.        — Хорошо, научу. Начнём сегодня. С этими навыками ты станешь ещё более полезна. Подготовь всё что нужно, — чёрт, и опять этот повелительный тон. Кажется, у него начиналась профессиональная деформация. — Почему ты не научилась раньше?        — Вандер не учил, у него не было времени, а Вай, — на имени сестры её голос дрогнул, — не умела. Хорошие школы в Зауне стоят дорого, а в благотворительные Вандер нас не отдавал. Я не знаю почему.       Она не знала, зато Силко прекрасно знал. Ему казалось, что и в сорок лет он хорошо будет помнить каждый удар палкой по голове и по рукам, которые они делили на двоих с Вандером в годы их такого давнего "обучения".        — Это не важно. Я научу. Но мне интересно, зачем тебе это?        — Я... Ты же знаешь, что я делаю всякие штуки, но иногда у меня в голове столько идей, что они там просто не помещаются. Их нужно куда-то девать, но я не знаю куда, потому что не знаю, как записать их, — она ,озираясь, посмотрела по сторонам, опустила голову так, что кривая чёлка закрыла глаза, и тихо буркнула, — ещё и эти постоянно зудят под ухом.        — Интересная мотивация, — чёрт, он должен научиться говорить с ней более снисходительно.       В тот же вечер начались их уроки, и, несмотря на излишнюю строгость Силко, она схватывала всё на лету. Он ещё тогда приметил, что она очень расположена к обучению, в отличии от того же Вандера, в её возрасте. Сначала она " проглотила" алфавит, затем быстро начала читать по слогам и через несколько часов разобралась, как читать целые предложения. С письмом было не так просто. Если читать можно было хоть вниз головой, хоть на балке, хоть стоя в коридоре, то писать нужно было за столом, а ей, как он давно замечал, не хватало усидчивости. Она в будущем так и продолжила писать с небольшими, но даже милыми ошибками. Ей не нужно было никогда ничего и никому доказывать, ей нужна была только эффективность. Написано? Читаемо? Смысл понятен? Прекрасно, прочти и иди к чёрту (последнее, конечно, касалось всех, кроме Силко).

***

      Теперь же перед ним представал ещё один её... Маленький недостаток? Нет, к чёрту, у неё не было недостатков. Она была идеальна. Её маленькая особенность. Занятная исключительность её мышления. Силко не был сведущ в оружейном деле, но у него в голове обосновалась чёткая схема любой разработки или изобретения: сначала чертёж — потом исполнение. Все чётко, правильно, логично. Но не в случае с его девочкой...       Иногда она его просто поражала и рвала все шаблоны. Джинкс творчески решила проблему того, что черчение обычное, что уж говорить о сверхточном, которое ей не давалось. Она шла на производство и докучала единственному оружейнику, который готов был с ней работать и просила дать выпилить нужную деталь. И потом уже, с помощью вызванных Силко специалистов, замеряла её и подгоняла под чертёж. Поистине, гениальный подход. В этом была вся Джинкс.        — Отдай, — Джинкс грубо выхватила лист из его рук. Она уже начинала заводиться, — сожгу сегодня в камине к чёртовой матери.       Силко присел к ней на кровать и аккуратно притянул её за плечи так, чтобы не сделать больно правой руке. Её голова теперь покоилась на его плече, а руки мужчины зарывались пальцами в её короткие волосы. Он повернулся и поцеловал её в висок.        — Ты отдал мои чертежи оружейникам? – её тон вдруг преобразовался в холодно-спокойный.       Силко оторопел. Он повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза.        — Ты думаешь, что когда ты пропала, я вместо поисков побежал в мастерские?        — Почему нет, это было важнее меня, это важнее всего, — вот опять эти речи. Она никогда не считала свою жизнь чем-то важным, чем сильно раздражала Силко.        — Нет ничего важнее тебя, как ты не понимаешь, — он отсел от неё чуть дальше, чтобы их разговор стал более серьёзным и менее интимным.        — Нет ничего более важного, чем то, что в Пилтовере у твоих бойцов через три выстрела клинит ружья и они становятся безоружными. Так ты войну не выиграешь, оружие должно быть надёжным.        — Мне нужно сегодня вечером отлучиться на производство, я передам Лето чертежи и попрошу, чтобы он зашёл к тебе. Ты гениальна, я верю в тебя. У тебя всё получится.       Джинкс взглянула на него своими большими, сияющими преданностью глазами, взяла его ладонь своей здоровой рукой, сжала сильно, насколько только могла, и произнесла:        — Я изготовлю это оружие, и тогда Пилтовер падёт к твоим ногам, обещаю.       Силко смотрел на неё и думал, что она даже не представляет, что он развязал эту войну ради неё.