Когда Гарри встретил Гермиону

Гарри шагнул из камина в квартиру Гермионы и сел в ближайшее кресло.  — Вау, — сказал он достаточно громко, чтобы она услышала, где бы ни находилась в своей крошечной квартирке-студии. — Ты не шутила насчет жары. -Ух, я знаю! — голос Гермионы доносился из ванной, дверь в которую была открыта на противоположной от него стене. Он поймал вспышку белого цвета — ее рубашка, как он догадался. — Охлаждающие чары действуют только около десяти минут, атмосферные заклинания вообще не влияют, а вентиляторы практически не имеют значения. Хозяин говорит, что до вторника ничего не исправить.  — Боже милосердный, — свежая полоска пота уже выступила на лбу Гарри и вдоль его шеи. Через несколько минут с него будет капать кровь — он мог прекрасно себя чувствовать в футболке и джинсах в остальном Лондоне, но не в этой сауне. Гермиона уже рассказала ему о драматическом обстоятельстве — древняя, как мир, отопительная система в ее здании вдруг заработала и ее не получалось отключить. Радиаторы излучали сухой жар в по-летнему знойный воздух, а открытые окна и рев вентиляторов мало что помогали в улучшении ситуации. Гарри протянул руку к Косолапсусу (лежащему, растянувшись на деревянном полу, почти в кататоническом состоянии) и пощекотал шерсть на пузе, но кот никак не отреагировал. — Ты же знаешь, что можешь остановиться у меня, пока здесь не починят. Он услышал ее фырканье.  — Я, ты и мой самый большой поклонник? Нет, спасибо…  — Кикимер будет вести себя хорошо, если я ему прикажу. Она задержалась перед открытой дверью настолько, что он успел получить неодобрительный взгляд. — Не таким способом, Гарри, я хотела бы улучшить свои с ним отношения. Он поднял руку в знак капитуляции.  — Ладно, ладно. Боже, как ты умудряешься здесь спать? Гермиона снова фыркнула и, наконец, вышла из ванной.  — Тебе бы не понравилось. Гарри поднял глаза, а затем его рот стал очень, очень сухим. Он, очевидно же, знал — если логически подумать, то на протяжении нескольких лет знал, что Гермиона на самом деле была женщиной. Просто он иногда забывал об этом, особенно если учесть, что они проводили большую часть года в климате, требующем нескольких слоев одежды. Он все еще мог вспомнить с пугающей ясностью, как в самые длинные и самые холодные ночи в палатке она укутывалась — три свитера, две пары пижамных штанов, несколько пар носков. Да и фирменные мантии Хогвартса не то чтобы воздавали кому-либо должное. Вот и получалось, что ему чаще всего даже не приходило в голову, что Гермиона — женщина, женщина с женским телом. Но не сейчас. Здесь и сейчас перед ним стояло самое яркое и впечатляющее уточнение, бывшее у него когда-либо. «Это жара, — каким-то образом он был еще способен думать, хотя большая часть крови чудесным и ужасным образом устремилась прочь из его мозга. — Точно, жара». Гермиона нацепила древние джинсовые шорты — крохотные, с рваным краем и разорванным швом. Ее белая майка представляла собой не более, чем намек на одежду, причем прилипала к ней, словно вторая кожа, не оставляя ничего для воображения. Он даже мог видеть четкие очертания ее бюстгальтера — темно-синего (его мозг пополнялся абсолютно бесполезными данными) — и туман пота вдоль ее ключицы. Ее лицо горело, щеки пылали, а волосы находились в обычном великолепном беспорядке — темно-коричневые кудри, собранные в неформальный пучок. Гарри решил сосредоточиться на нем, а не на влажных завитках, сбегающих по ее затылку, ее сияющей коже, или родинке, выглядывающей из-под подола ее шорт — на изгибе ее внутренней части бедра. Он откашлялся и засунул руки в передние карманы.  — Готова? Гермиона кивнула, даже не уделяя ему внимания - рылась на кухне в поисках «Вискаса» для Косолапсуса.  — Я помню, что где-то у меня завалялась десятка!  — Гермиона, — Гарри улыбнулся вполне искренне, несмотря на панику и возбуждение, в равной степени раздирающие его тело. — Я могу заплатить. Я же все еще должен тебе за сколько, за два прошлых раза?  — Хорошо, — проворчала она, достав, наконец, корм и рассыпав по полу несколько бубочек. — О, черт… Она наклонилась, и Гарри тут же пришлось отвести глаза, потому что до сегодняшнего дня он никогда не знал, никогда, что у Гермионы Грейнджер была невероятная задница. Следующие несколько мгновений Гарри провел, пытаясь восстановить то, что осталось от его рассудка. «— Она твой друг — его разум кричал на него, — твой ДРУГ!» — прежде чем направить его прямиком к двери.  — Готова? Гермиона одарила его улыбкой, запрыгивая в сандалии.  — Да. А теперь… — она внезапно повернулась, наставив палец на Косолапсуса. — Веди себя хорошо, — сказала она коту, как ни в чем не бывало. — Если ты снова уничтожишь базилик, мы с тобой серьезно поговорим.  — Базилик? — поинтересовался Гарри, пока они спускались по общей лестнице с шестого этажа на первый. Даже на лестничной клетке стояла духота. — Гермиона, ты же убийца растений.  — Я знаю, — беспечно откликнулась Гермиона. — Но я очень стараюсь не убить этого.  — Воспользуйся ты магией - и не было бы проблемы.  — Да, но это было бы обманом, — она подчеркнула сказанное, спрыгнув с последних нескольких ступенек. Когда она приземлилась, Гарри пришлось отвернуться, потому что боже, боже… — Давай, я хочу обойтись без очереди. Было почти девять вечера, но солнце еще не зашло, и они тихо-мирно побрели по дороге к своей любимой тайской точке. Впервые в жизни Гарри стало ясно, что на Гермиону бросают взгляды, больше, чем несколько, но она их совершенно не замечает. Он почти не сомневался, что один парень реально врезался в мусорный бак, когда они проходили мимо, и ему пришлось подавить странную, смешанную реакцию веселья и раздражения. Какое ему дело, если на нее пялятся? Она — его друг, всего лишь его… — Боже, — выдохнула Гермиона, открывая контейнеры с лапшой и карри. — Мне это необходимо.  — Мне тоже, — Гарри быстро огляделся, затем взмахом руки откупорил их пивные бутылки, передал одну Гермионе и получил взамен своего «чикен прик кинга»(1). — Долгая неделя?  — Бесконечная. Они сидели на своем привычном месте в парке недалеко от ее квартиры, под большим дубом, с видом на Темзу. В парке было полно людей, все отчаянно пытались укрыться от жары конца лета, а воздух гудел от музыки, криков, смеха. Он наблюдал, как Гермиона зачерпывает большую вилку лапши, и отметил, что ее веснушки потемнели. За едой они говорили обо всем и ни о чем, обмениваясь министерскими сплетнями как валютой. Теперь, оставив ЖАБА позади, они получили свободу, о которой Гарри когда-то только мечтал. Несмотря на то, что Гарри влез по уши в свою магистерскую программу в Лондонском Ричмондском институте ЗОТИ, Гермиона занималась изменением будущего в Отделе регулирования магических популяций и контроля над ними, а Рон проводил большую часть своего времени, помогая Джорджу с магазином приколов. Да, трио разделилось, но не навсегда. Гарри и Гермиона, на самом деле, виделись друг с другом раз в неделю или около того. Вот с Роном получалось гораздо труднее определиться, не в последнюю очередь потому, что он снова встречался с Лавандой и проводил большую часть своего свободного времени в ее квартире, в Шепердс Буш (2).  — Иногда, — делилась Гермиона, — мне хочется сфотографировать лицо Кингсли, когда мой босс предоставляет ему отчет о ситуации дел с оборотнями. Он всегда выглядит готовым задушить ее.  — Я не сомневаюсь, — согласился Гарри, демонстративно не глядя, как она делает глоток пива. В ее влажном великолепном рту было что-то практически неприличное, обволакивающее… Гермиона вздохнула, затем, к его крайнему ужасу, перевернулась на спину. Один взгляд подсказал ему, что: а) — он абсолютно не может посмотреть на нее снова, не подвергнув серьезной опасности свое здравомыслие, и б) — что ее бюстгальтер оторочен кружевом.  — Боже, моя голова. Может быть… — она замолчала, но через несколько мгновений продолжила: — Гарри, ты говорил серьезно? О том, что я могу остановиться у тебя, пока не починят отопление? «Вот дерьмо», — пришло ему в голову.  — Конечно, — тут же ответил он. — Сколько тебе понадобится. Не то, чтобы я страдал из-за места, которое ты займешь. -Действительно? — она посмотрела прямо на него. — Потому что, если я доставлю слишком много проблем…  — Гермиона, — он встретился с ней взглядом. — Ты никогда не доставишь проблем.

***

Через тридцать часов Гарри не сомневался, что погорячился. В 3:05 утра он проснулся от одного из своих затяжных кошмаров, оставлявших после себя облако страха и приглушенное, туманное ощущение, что он что-то упустил. Они были не так плохи, как те, другие, заставлявшие его кричать и корчиться в простынях, пока у него не заканчивались воздух и желание драться. По крайней мере, они случались все реже и реже, так как война все больше и больше уходила из сердца в память, но по-прежнему оставляли его потрясенным, нервным, почти всегда неспособным снова заснуть. Глаза его все еще затуманивались страхом, но Гарри надел очки и прошел через лестничную площадку в ванную комнату. Дом молчал, задумчиво глядя на него. Магия Кикимера почти иссякла - потребовалось немало усилий, чтобы сделать подвал, первый и второй этажи Гриммо-Плейс пригодными для жизни, и он почти не затронул верхние этажи, если не считать уборки в спальнях. Помещения стали светлыми и словно наполнились воздухом, без старых обоев и затяжного эха темной магии. Но сейчас даже это не успокаивало его, и Гарри отправился обратно в свою спальню, смирившись с тем, что припасли для него оставшиеся часы ночи. Он остановился у двери в комнату Гермионы. Она закрыла ее перед сном, но теперь она оказалась открытой — явно дело рук Косолапсуса, подумал он. Гарри потянулся к дверной ручке, чтобы закрыть таки дверь, но поднял глаза, и вид перед ним перехватил дыхание. Гермиона оставила шторы в комнате открытыми, и почти полная луна пролила нежное серебристое сияние на комнату, создавая мягкий свет. На мгновение он не понял, на что смотрит, но затем в его груди сжалась волна узнавания. Гермиона раскинулась на кровати, бесхитростно и совершенно непринужденно, и между сбитыми простынями он мог видеть длинную линию ее голой ноги, вспышку ее живота, облако ее волос на подушке. Косолапсус крепко спал и храпел, уткнувшись в ее колено, а Гарри так и стоял, ожидая, чтобы увидеть приглушенный подъем и опускание ее груди под логотипом изношенной футболки «Ведуньи». «Прекрасна», — подумал он, и слово ударило его, как пощечина. В этот момент ничего ему не хотелось больше, чем проскользнуть в кровать рядом с Гермионой, прижать ее тело к своему, послушать ее бормотание во сне, когда она начнет двигаться, обвивая его рукой за талию и прижавшись щекой к его груди. Он хотел спать там, с ней, в постели, излучающей прохладное тепло в разгар лета, и просыпаться, уткнувшись лицом в ее волосы, с ее задницей у его промежности, и он прижимался бы к ней, продвигая руку под рубашкой с ее бедра вверх по животу, и она бы застонала, полусонная, но отзывчивая… Гарри, спотыкаясь, отступил в холл, его разум звенел, а член наполовину отвердел. Онемев, он протянул руку и беззвучно закрыл дверь, затем бросился обратно в свою комнату, гадая, что, черт возьми, с ним происходит.

***

Дальше стало только хуже. В понедельник утром Гарри совершил колоссальную ошибку, забыв, что он не один в доме. То есть, он вышел из своей комнаты, уже одевшись и собравшись, и проходил мимо ванной, как вдруг дверь туда открылась, и из нее вырвалось облако пара. Он остановился как вкопанный и оказался лицом к лицу с…  — Ой, извини! — У Гермионы, с разрумянившимся после душа лицом, перехватило дыхание.  — Ничего, не волнуйся… — Гарри потребовалась вся сила воли, чтобы не смотреть вниз — боковое зрение подсказывало ему, что она стоит там в одном полотенце, а само полотенце не отличается размерами. Капля воды скатилась с шеи Гермионы и задержалась в ямке под ключицей. Гарри прикусил язык, чтобы не сократить расстояние между ними и не слизнуть ее. Гермиона отступила в сторону, прижимая полотенце к груди. Ее глаза широко распахнулись.  — Я просто, эм… пойду принесу…  — Ага, да, — Гарри опустил голову и продолжил путь к лестнице, вздрогнув при звуке закрывшейся двери.  — Идиот, — подумал он, не обращая внимания на то, как бурлила в его жилах кровь. — Ты такой… _______________________________________________________________________________ 1) Чикен прик кинг — тайское блюдо из курятины. 2) Шепердс Буш — шумный многокультурный район в Лондоне