Когда Гарри встретил Гермиону

— Короче, приятель, — все, что он мог видеть — лоб Рона, парящий в зеленом пламени. —  Тебе пиздец.  — Не хотелось бы, — пробормотал Гарри себе под нос. — Почему? — громко поинтересовался он.  — Это проклятие, известное как Verus Amor, восходит, как ты уже догадался, к римлянам, — Гарри словно услышал, как шелестят древние страницы, и наклонился, чтобы стукнуться лбом о стол. — Гласит, что если оно на тебя накладывается, ты сможешь… ну понимаешь… только со своей единственной настоящей любовью.  — Что, — сказал Гарри, его сердце оборвалось. — «Что?!»  — И очевидно, что если ты попробуешь с кем-нибудь другим, проклятие…  — Сделает все возможное, чтобы такого не произошло, — закончил за него Гарри. — Блядь! — он снова стукнулся головой о стол. — Блядь, блядь, блядь!  — Успокойся, приятель, — в огне показался один глаз Рона — Могло быть хуже.  — Как, Рон, что может быть хуже! — Гарри вскочил, пожалуй, даже встал на дыбы, и бросился мерять шагами свой маленький пыльный офис в Институте. К счастью, он там оставался последним — никто не мог подслушать его душевные терзания. — Я даже никогда по-настоящему не влюблялся, я не знаю как это, откуда мне знать, а теперь я буду девственником до скончания веков…  — Что ж, — даже сквозь пламя было видно, как покраснел Рон. — К тому времени ты, наверное, умрешь. Гарри глухо рассмеялся.  — О, спасибо, я почувствовал себя намного лучше… Рон издал болезненный звук.  — Слушай, дружище, ты узнаешь. Обещаю. Да множество людей ждут, пока… пока не станут уверены. — Действительно, — Гарри закатил глаза. — Здорово.  — Подбодрись, — Рон почти улыбнулся. — По крайней мере, у тебя не выросло третье яичко.

***

 — Когда ты сказала, что меня ждет сюрприз, — глухо отозвался Гарри, — я себе представлял не это. Улыбка Гермионы засияла на полуденном солнце, едва она щелкнула пальцами: ее джинсы и водолазка превратились в ослепительно белый сарафан.  — Правда? А чего ты ожидал, посещения ближайшего драконьего вольера?  — Да. Нет. Может быть, — признал он. — Но не… такое. Они стояли на пляже на юге Франции, окруженные толпами ведьм и волшебников всех форм, размеров и возрастов, впитывая солнце и неуместную жару для середины октября. Портключ все еще мерцал в руке Гермионы, и она бросила его в ближайшую корзину с пометкой «Для использованнных».(прим.переводчика: что-то мне это напоминает...)  — Пойдем, — сказала она, направляясь к воде. — Нам нужно найти место. — Гермиона, — попытался не отстать Гарри. — Где… где мы?  — О, ты никогда не слышал о чем-то подобном? — он покачал головой, а она продолжила: — Чрезвычайно популярно теперь — когда Волдеморта больше нет, а границы открыты. Туристические компании зарабатывают неплохие деньги на всех, кто пытается спастись от английской зимы. Цена портключа зависит от того, как долго вы хотите задержаться — некоторые люди остаются здесь на несколько недель — и пляж все такой же теплый до декабря, а затем снова запускается в феврале.  — Почему бы просто не поддерживать его в течение всего года? — Гарри начал потеть, поэтому он вытащил палочку, пробормотал то, что, как он надеялся, было правильным заклинанием, превращая свои джинсы в синие плавки. Затем, чуть не упав на ближайшего загорающего, стянул свитер. К счастью, почему-то никого не волновало, что Гарри Поттер только что появился прямо посреди пляжа.  — Ну, во время праздников всегда менее загружено, — сказала Гермиона. — И, по-видимому, если они не впустят настоящую погоду, будет нанесен ущерб окружающей экосистеме. Гарри впечатлился. К тому же он начал паниковать. «Гермиона в купальнике, — подумал он. — Гермиона в чертовом купальнике…» Его — как ни крути, влечение — не ослабело за последние шесть недель. На самом деле, казалось, что оно только углубилось, засело в его подсознании, почти не заботясь о том, что оно делает с его рассудком. Он не мог смотреть на Гермиону, не представляя, как её кожа ощущалась бы на его коже, каково это — целовать её, обнимать, прижимать к себе в постели и держать её там, пока она не кончит, засыпать рядом с ней и просыпаться с её дыханием на шее, первым делом видя ее волосы. Короче говоря, у Гарри возникла еще одна серьезная проблема, вдобавок к его, и без того, очень серьезной проблеме. И он не знал, что с этим делать. Кроме как, очевидно, делать вид, что ничего необычного не происходит. Потому что, ну… Так поступают друзья. «Мне, наверное, просто нужно трахнуться», — подумал он в третий раз за день.  — Здесь! — Гермиона, наконец, остановилась — примерно в тридцати футах от воды. Гарри мог только с немым удивлением наблюдать, как она взмахнула палочкой и вызвала огромное количество предметов из глубины своей сумочки. Превратив тем самым их дикий песчаный квадрат в оазис из полотенец, зонтиков, замков из песка, холодильников и даже огромного надувного плота, похожего на два жареных яйца, достаточно большого для четырех взрослых.  — Вот и все, — Гермиона отложила палочку, уронила сумку и посмотрела прямо на него. — Пошли? Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что она говорит о воде.  — О, да! — Он швырнул свитер на одно из полотенец и щелкнул Импервиусом по очкам.  — Хорошо, — она усмехнулась, затем потянулась к подолу платья. Гарри мог только беззвучно смотреть, одновременно в ужасе и восторге, как она снимает платье, обнажая бесконечную великолепную кожу в черном бикини. А лицезреть он мог так много: ее живот, как ее бедра круто изгибаются, переходя в ее талию, как ее талия изгибается дальше — и родинку, родинку, увиденную им в тот безжалостный летний день, прямо там, где внутренняя поверхность ее бедра касалась ее… Это было слишком.  — Догоняй! — Гарри ударился о воду, но не остановился, и холодного шока хватило, чтобы избавить от охватившего его смущения. Гермиона с визгом присоединилась к нему, и они быстро поплыли на глубокое, где единственное, о чем ему предстояло беспокоиться, глядя на нее — ее лицо. Позже они нежились под закатным солнцем, расслабленные и счастливые, как никогда за последние недели, и Гарри не смог с собой совладать. Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, чтобы увидеть, как янтарный свет играет симфонией на ее коже. Она лежала на спине, с закрытыми глазами, с туманной улыбкой на лице. Ее веснушки теперь казались еще темнее. На ее животе лежало пятно песка, и он боролся с желанием протянуть руку и смахнуть его, обнять ее и приблизить свое лицо к ее…  — Гермиона, — сказал он, и когда ее глаза открылись, продолжил: — Я не благодарил тебя раньше. Но говорю «спасибо» сейчас. Мне это было нужно. Ее улыбка была легкой и нежной, но достаточной, чтобы сломить его.  — Пожалуйста, Гарри.

***

Однажды в пятницу вечером Гарри выпил слишком много огневиски в одиночестве и почему-то решил, что единственный способ справиться с тем, что у него возникло к Гермионе, — попытаться трахнуть кого-нибудь. Пьяный Гарри, судя по всему, имел в виду все на свете проклятия. Он доковылял до своей спальни, надел джинсы, технически оказавшиеся на размер меньше, рубашку без дырок и пару ботинок с застежками-молниями вместо шнурков. Сделав это, он запустил руку в волосы, запер за собой входную дверь и направился в ближайший клуб. Барменша показалась ему невероятно горячей и очень услужливой.  — Ты выглядишь как человек на задании, — сказала она с ухмылкой, наливая ему вторую порцию виски.  — Ты права, — Гарри отбил выстрел, почему-то даже не вздрогнув — огневиски уже притупил его чувства и убедил, что он умеет танцевать. Он протянул ей десятку и направился к бурлящему, покрытому потом, танцполу, имея лишь смутное представление о том, что именно он должен делать со своими ногами. «Не танго, точно», — подумал он, скользнув между девичьими компаниями. Два часа спустя его втолкнули в пурпурную, украшенную цветами спальню и поставили напротив плаката NSYNC (1). Прежде чем он успел даже начать процесс, девушка — Синтия, кажется? — засунула язык ему в рот и прошлась, создалось впечатление, по его задним зубам. «Бля», — подумал Гарри, изо всех сил стараясь не отставать. Девушка ощущалась невысокой и довольно пышной, от чего у него по коже пробежали мурашки. Этого ему почему-то хватило — он был пьян, конечно, но не настолько пьян, чтобы не справиться с собой. Все так просто — да, он знал, и у него не хватало сил волноваться, задаваться вопросом, действительно ли… «Мне просто нужно это», — в отчаянии подумал он, зажмуривая глаза, пока она вела руками под его рубашкой и вдоль его живота. Он вздрогнул, обнял ее затылок и, почти онемевший от возбуждения, втянул в еще один грязный поцелуй, с этой острой, неудержимой потребностью…  — Я хочу тебя, — выдохнула она ему в рот. — Пошли в кровать? Гарри кивнул, и она попятилась со знойной ухмылкой, стягивая рубашку, и он уставился на ее сиськи, стараясь не думать, что они выглядели очень милыми, да, но не… «Заткнись», — приказал он себе, и сделал шаг к ней, приложив ладонь к своей эрекции, прежде чем начать стягивать рубашку… Затем она начала кричать.  — Что? — сказал Гарри, но не вымолвил ни слова — вместо этого издал пронзительный звук и переступил на коренастых черных ногах. Синтия продолжала кричать, отпрыгнув в дальний угол своей кровати, а Гарри смотрел на свои когтистые пальцы, огромный гладкий белый живот и угольно-черные… ласты. «Святой Мерлин, — у него почему-то осталась способность думать. — Я пингвин».  — Прости, мне, действительно, жаль… — попытался он снова, но прозвучал только длинный безумный гудок. Крик Синтии достиг уровня децибел, и она, соскочив с кровати, вылетела из комнаты в ванную, хлопнув и заперев там за собой дверь.  — Убирайся! — закричала она оттуда. — Плохая шутка, убирайся или я звоню в полицию! Пусть его голова пульсировала от алкоголя и от желания что-нибудь пнуть, Гарри заковылял из комнаты. Как только он переступил порог, он снова превратился в человека и споткнулся, едва успев ухватиться за перила.  — Ладно, — пробормотал он, поправляя рубашку. — К черту все.

***

Гермиона проснулась от туманного безмятежного сна и нахмурилась в подушку. В квартире — темно, Косолапсус молчит — что ее разбудило? Она оглядела комнату, думая, что мог бы проникнуть злоумышленник, но куда там, здесь одно из самых безопасных мест в Британии, даже армия Пожирателей смерти не сможет… Она взглянула через плечо, через край обшитой панелями перегородки на часы на плите. Всего два часа пополуночи, движение под ее домом несколько стихло. В окна стучал тихий дождь — такая мирная ночь… Озадаченная, Гермиона перевернулась, и тут все прояснилось. Румянец залил ее лицо, жгуче покалывая ее грудь, живот, бедра, оседая глубоко внутри… Она громко застонала, потирая бедра друг о друга, чувствуя, а не игнорируя сырость между ног. Слишком сонная, слишком нуждающаяся, чтобы бороться, она потянулась к своему прикроватному ящику. Возможно, ей что-то приснилось… Несомненно… _______________________________________________________________________________ 1) NSYNC — американский бой-бэнд от 1995 года