Хорошие дети плачут молча

двадцать лет назад

      — Ты не понял, это будет неплохой шаг для твоего продвижения — тебя снимет известный фотограф, так сказать, продвинемся за счёт его популярности, после чего смело напечатаем несколько тысяч экземпляров твоей автобиографии с нашумевшими снимками ограниченным тиражом.       Взрослый мужчина с сединой, зажав в зубах тонкую сигарету, провонявший дымом, талдычил о пользе сотрудничества с известными фотографами, а не какими-то там ноунеймами. Слушающий его молодой человек терпеливо сложил руки на груди, пытаясь не перебивать. Растрёпанные отросшие светлые волосы норовили залезть в глаза, отчего парень всё время хмурился. Зацепившись взглядом за белоснежные носы конверс, Бакуго частично фильтровал слова менеджера, которые он считал бесполезными.       Он и без того прекрасно понимал всю пользу сотрудничества с профессионалами, которые сделали себе имя, и теперь гребли деньги лопатами. Бакуго хотел популярности, желал славы на весь мир, чтобы каждое издательство умоляло его стать лицом обложки новых выпусков журналов, рекламировать известные бренды одежды, быть лакомым кусочком для бизнесменов планеты Земля. Однако его навыки общения с социумом оставляли желать лучшего. Послать куда подальше из-за случайного взгляда, покрыть трёхэтажным матом за малейший промах и несоответствие ожиданиям — пожалуйста, к вашим услугам. Что такое вежливое общение? Нет, не слышал.       — Ты меня слушаешь?       — Ага, — кивнул блондин, которую минуту гипнотизируя обнаруженную чёрную точку на обуви.       Закинув длинные ноги, обтянутые дырявыми джинсами, на кофейный столик, он, казалось, ни о чём не переживал, его ничто не заботило. Менеджер покосился на безмятежного парня и что-то пробурчал себе под нос. Он поднял с соседнего столика толстый журнал с глянцевой обложкой, на которой красовалась популярная нынче музыкальная группа всем составом из нескольких человек, и кинул её на ноги Катсуки.       — У тебя есть на уме фотографы, с которыми ты бы хотел поработать?       Конечно, на уме никого не было. Бакуго совершенно не волновали имена этих «профессионалов», которые были согласны работать с тобой, если кинешь им несколько толстых денежных пачек или любезно раздвинешь ноги и смажешь отверстие, да призывно повиляешь задницей. Мерзость этот ваш шоу-бизнес. Работать с такими людьми, которые пусть и выполнят свою часть работы должным образом, но за какую цену. Да и если б до такого дошло, тем, кто нагнёт и вставит, будет Катсуки, не иначе.       Он долистал до середины журнала, где на страницах печатались свеженькие новости и фото знаменитостей. Под самым крупным снимком мелким шрифтом указано имя фотографа: Мидория Изуку. Бакуго глянул на подпись и повторил имя вслух, словно смакуя на языке произношение.       Менеджер тут же вскинул голову:       — Мечтатель, забудь об этом.       Катсуки вопросительно поднял взгляд, оторвавшись от журнала:       — М? Почему это?       — Потому что фотограф Мидория работает только с самыми популярными звёздами, такая мелочь, как ты, его не заинтересует.       Бакуго дерзко усмехнулся:       — Он настолько дорого стоит? Что, даже задом не расплачусь?       — Зная твоё мнение о большинстве профессионалов в этой сфере, спешу тебя огорчить, Мидория не смотрит на возможность трахнуть модель или вытрясти из неё побольше денег. Его волнует твоё мастерство и карьера, да и у него уже сформировался список людей, которых он снимает, так что ищи другого фотографа.       Катсуки опустил взгляд на мелкий шрифт, снова и снова пробегаясь по имени своенравного фотографа. Вот же интересно. Говорите, работает только с теми, с кем ему хочется? А если встретиться с ним и переговорить с глазу на глаз? В своей привлекательной внешности Бакуго был уверен, и что в объективе смотрится шикарно, он прекрасно знал. Его красота не была смазливой и нежной, как у большинства молодых моделей, актёров и артистов. Резкие черты лица, словно высеченные на камне умелыми руками скульптора, плавно переходящие в ровную линию челюсти и крепкую шею с выпирающим адамовым яблоком, вкупе с глубоким взглядом и привычкой строить недовольные гримасы, цепляли взгляды прохожих. По словам менеджера, Бакуго выглядел, как типичный плохой мальчишка, разбивающий хрупкие сердца девчушек холодной внешностью и самодовольными ухмылками. Его профиль западал в память, невозможно спутать с другими людьми.       Катсуки выделялся, это бесспорно, и потому был уверен, что Мидория Изуку, как бы ни был известен своей выборочностью, согласится с ним работать.       — Сколько ему лет?       Менеджер задумался:       — Кажется двадцать… двадцать шесть, он на три года старше тебя.       Бакуго удивлённо поднял брови. Такой молодой, а каков нрав, подумать только.       — Договорись с ним о встрече со мной.       — Катсуки, забудь, это проигрышный вариант…       — Ты не слышишь? Я хочу с ним встретиться и посмотреть, как он мне откажет.       Пронзающий взгляд вишнёвых глаз словно проходил сквозь тело и заставлял чувствовать себя некомфортно. Менеджер сглотнул и понял, что спорить тут бесполезно, оставалось только надеяться, что фотограф откажет во встрече, и Катсуки не опозорится перед ним. Сокрушаясь глубоко в душе, мужчина поднял в руки телефон и открыл список контактов, принимаясь листать в поисках человека, который мог бы поделиться номером злосчастного фотографа, к которому так упорно хочет попасть Бакуго.       На соседнем диване Катсуки снова усмехнулся, глядя на подпись под фотографией в журнале:       — Интересно, каков же ты на самом деле, Мидория Изуку.