Хорошие дети плачут молча

      — Попроси меня ещё достать на кого-нибудь информацию, сам будешь этим заниматься, — продолжал ворчать Хакамата, перебирая листы с напечатанным на них текстом.       Достать некоторую информацию на Мидорию, коей нет на просторах Всемирной паутины, оказалось не слишком сложно, но и не так легко, как казалось изначально. Менеджер, благодаря некоторым связям, нарыл несколько фактов да информацию о связях фотографа с другими людьми, но, как он и предполагал, Мидория чист, словно попка младенца.       Его связь с родственниками и друзьями была идеальной. Образцовый сын и друг, каких только поискать. В тёмных делишках не замешан, наркотой не торговал, проститутками тоже. Катсуки предполагал, что фотограф спит со своими моделями, но и это оказалось ошибочным суждением. Список людей, с которыми он сотрудничал, не был велик, всего-то семь человек, из которых четыре актёра и три артиста. Ни одной модели. И более половины людей из этих семи являлись знакомыми Мидории чуть ли не с первого курса университета искусств, в котором он учился. Кстати, закончил не с самым высшим баллом, но это вряд ли можно считать скелетом в шкафу, верно?       Казалось бы, этот человек — святой.       Однако… Бакуго потребовал, чтобы нашли информацию даже по посещению больниц, и вот тут у Хакаматы возникли трудности. Информация о состоянии здоровья фотографа была настолько тщательно скрыта, что нанятый человек не смог справиться с защитой. У менеджера опускались руки.       Тем временем Катсуки злорадствовал.       — Наверняка, он ширялся или имеет венерические заболевания, хах.       — С чего такие выводы?       — А что ещё он может так старательно скрывать? — недоумевал Бакуго.       Хакамата вздохнул тогда:       — А что, если у него какие-то серьёзные проблемы со здоровьем?       Бакуго равнодушно листал популярный журнал-каталог с одеждой одного из брендов, пробегаясь глазами по страницам. Казалось, что ему совершенно всё равно, что именно там за проблемы у фотографа, главное — получить ценную информацию, которую можно использовать в своих целях.       — Не поверю в это, пока не увижу своими глазами заключение врача. Да и для человека, который страдает от серьёзной болезни, он слишком беспечен.       — А как, по-твоему, должен вести себя человек, страдающий от неизлечимой болезни?       — Я бы на его месте брал от жизни всё, а не продолжал прикидываться праведником.       Хакамата ничего не ответил, но мысленно пожурил Бакуго, желая потрепать того за ухо и сказать: «Не стоит судить людей по себе, дурак!»       Существует множество фильмов, книг, в которых главный персонаж неизлечимо болен. И эти персонажи начинают совершать сумасшедшие поступки, чтобы было что вспомнить, когда ты будешь в последний раз смотреть на рассвет или закат, когда сделаешь последний глоток воздуха. Ни о чём не жалеть перед тем, как покинуть этот мир — решение большинства живущих в мире людей.       Бакуго продолжал с преувеличенным интересом листать журнал, пока Хакамата отвлёкся на пришедшее сообщение. Адресат пусть и был в его контактной книжке, но сам менеджер никогда не думал, что с ним свяжутся самостоятельно. «Давайте встретимся в 18:00 по адресу ХХХХХ, у входа назовите моё имя, Вас проводят. Извините за беспокойство.»       — Ты куда? — не отрывая глаз от страниц журнала, спросил Катсуки.       — У меня запланирована встреча.       Бакуго просто кивнул, перелистывая страницу, давая понять, что понял. Хакамате не нужно было уточнять, куда именно он направляется, с кем у него встреча и прочие подробности. Они оба были занятыми людьми, и если куда-то уходит менеджер, то это может быть связано с последующей работой, предложениями и возможными контрактами. Однако подобная вольность не распространялась на Катсуки — если он уходил, то менеджер обязан был знать, где он и с кем, иначе могло обернуться неприятностями. Всё же Катсуки набирает популярность, его узнают на улице, и чёрт его знает, что может произойти, вляпайся он в неприятную ситуацию со своим-то непростым характером.       Так что Хакамата со спокойной душой покинул студию, оставляя подопечного в гордом одиночестве.

***

      Место, куда Хакамату пригласили для встречи, являлось не самым роскошным ресторанчиком, славящимся фирменными блюдами из морепродуктов. Здесь можно было забронировать отдельную комнату, и частенько можно было увидеть деловых людей, которые за вкусной едой обсуждали работу и прочие важные темы. Хакамата не сомневался, что и с ним здесь будут говорить о работе.       В отдельной комнате за столом из красного дерева, покрытым белоснежной скатертью, медленно пил воду из высокого стакана Мидория Изуку. Его изящный профиль на фоне широкого окна, полуприкрытого газовой занавесью привлекал внимание, и менеджер не сдержался, разглядывая красивого мужчину.       — Надеюсь, я не сильно Вас отвлёк, — Изуку улыбнулся, прищурив глаза, и медленно поднялся из-за стола, кланяясь в приветствии.       Хакамата расслабился, глядя на вежливого фотографа перед собой и так же поклонился ему, после чего подошёл к столу.       — Вовсе нет. Чем могу быть обязан?       Мидория взял в руки карточку с меню и поинтересовался:       — Не возражаете, если мы сначала сделаем заказ? Видите ли, сегодня у меня забитый график, и днём я не успел пообедать.       Хакамата согласно кивнул, и Изуку дёрнул в колокольчик, чтобы вызвать официанта.       Их заказ не был большим, по паре порций разных блюд, да кувшин апельсинового сока с обоюдного решения обоих. Когда стол был накрыт, Мидория взял в руки столовые приборы и изящными движениями принялся разделывать рыбу на тарелке, отделяя мякоть от костей. Хакамата невольно загляделся, отмечая бледность чересчур худых кистей и оттого ярко выраженных суставов на запястьях и пальцах. Он вдруг снова подумал о возможной болезни фотографа. Может ли это быть анорексия? Изуку выглядел худым.       — Господин Хакамата, — подал голос Мидория, попробовав рыбу и оставшись довольным вкусом, — у меня к Вам предложение. Я знаю, что Ваш подопечный Бакуго Катсуки хочет сотрудничать со мной, но, как Вы, наверняка, знаете, я не работаю со всеми подряд.       Хакамата кивнул, заворожённый мягким тоном фотографа, так и не притронувшись к еде.       — Однако у меня есть кое-какое желание по отношению к Бакуго-куну, оно не очень уважительно к нему, поэтому хочу заключить с Вами договор, а там уже сами решите, соглашаться или отказать мне, и в таком случае наши пути окончательно разойдутся.       Предчувствуя, что разговор будет далеко не таким лёгким, как тон голоса фотографа, Хакамата подумал о том, чтобы заказать бутылку вина:       — Я готов Вас выслушать.