Сёстры Чернопёровы

Туалетный столик уставлен косметикой: разными оттенками помады и туши, великим множеством подводок всех видов и мастей, кисточками, кремами и карандашами. Видимо, хозяйка всего этого изобилия — модница, каких ещё поискать. И правда, на бордовом пуфе под цвет столика сидит леди крайне приятной и милой наружности. Она поправляет смольные волосы по плечи, явно любуясь проделанной работой по созданию макияжа, о, а какой работой! Девушка явно знает, как подчеркнуть все свои достоинства и не переборщить, как хороша она. И, непременно, сама это видит, ведь не может оторвать взгляда от собственного отражения в зеркале. Думаю, все мы в мире должны раз в три дня стабильно так собой восхищаться. Нет, раз в два дня! Любить себя ведь так здорово, при всех ударениях в данном слове, людям стоит больше времени уделять собственному любованию, ведь порой они сами и не верят в своё великолепие, яро убеждая окружающих в обратном. — Никого не забыла, солнце? — сладкий, таки приторный голос звучит со стороны кресла в углу. Что же это? Девушка встаёт, кокетливо поправляя волосы и всё ещё любуясь собой, и направляется к источнику звука. — Как ты можешь так думать, Глор? Я никогда не забываю про тебя. — В руках оказывается белоснежная фарфоровая маска с хитренькими глазами-отверстиями. Предмет забавно хмурит брови и дует губы, как бы изображая обиду. — Ты и я - одно целое. После этих слов лицо Глор становится светлее, радостнее. Теперь уже с маской в руках девушка возвращается к зеркалу и прикладывает её на себя. — И для кого это мы так нарядились, а, Нанэ? — Для нас, — девушка отводит маску так, чтобы было видно половину лица. — мы ведь любим быть красивыми. Насмешка искажает фарфор, ставший у глаз синеватым, слышится громкое фырканье, а затем голос. — Да, любим. Но только вот... — Только что? — Нанэ испуганно удаляет предмет от себя и смотрит на него широко распахнутыми глазами. Кажется, подружке что-то не нравится. Маска надменно оглядывает вырезами для глаз девушку с макушки до подбородка, долго строит лицо, изображая бурную мыслительную деятельность, и молчит. Ей нравится видеть, как Нанэ жаждет услышать вердикт, оценку работе. Не столь важно, как выглядит макияж, ведь основное место в шоу занимает Глор, она устраивает представления и решает, когда, кто и что будет говорить. Синеву сменяет жёлтый румянец. — Только вот цвет этот — голос сладкий, да теперь что-то больше походит на скрип дерева. — совсем нам не подходит. К чему эта гаденькая тушь здесь? Совсем не к месту ведь, куколка. — Ложь! Наглая ложь, и глупая маска это знает! Нанэ понуро опускает глаза. Она ведь так старалась над своим личиком, так хотела понравиться подруге, но опять не угодила. Девушка всматривается в своё отражение, поворачивая голову то влево, то вправо, и работа и вправду не кажется больше такой красивой и невероятной. — Ты так думаешь? — Детка, я это знаю. — Чушь, ложь и наглость! — Кому как не мне знать, что тебе подойдёт лучше. Посмотри на себя внимательно и пойми это. Спор мирового уровня творится в голове милейшей леди. Вообще-то ведь макияж очень хорош, прямо больше, чем просто хорош! Качественная дорогая косметика отлично легла на гладкую кожу, цвета подходят на все сто. Но Глор говорит обратное, может она права? Нет, да почему права-то? Работа просто великолепна, без сучка и без задоринки. — Неправда. Очень точный для меня цвет. — Тихо, но чётко, вот так, отстаивай свои вкусы! Громкий "ах", полный неподдельного удивления, раздаётся в комнате. — Это кто ж тебе такое, зайка, сказал? — А звучит маска теперь ещё более скрипуче, чем раньше, словно гвоздиком царапают камень. Её поверхность на секунду становится розовой, но после возвращается в своё белоснежное состояние. — Анаит. Я думаю, он прав. — И ты веришь этому медведю! Ему, а не мне! Ему! — Мерзкий, мерзкий визг. Нанэ кладёт маску на стол и поправляет волосы. — Да, я верю ему. Он меня любит. Девушка резво открывает ящик, норовя уложить туда неугомонный фарфор, что за последние две минуты уж очень громко и противно развизжался. Может же в конце концов у молодой и вполне самостоятельной леди быть собственное мнение касательно того, во что одеваться, что делать и как выглядеть! Возможно стоит отделиться от назойливой маски и жить свободно? — Не смей! Не смей, девчонка! Неужели ты забыла, — отвратительная гримаса гнева расползается по гладкому материалу, а прежняя белизна будто начинает пропадать, сменяясь серостью. — ты и я - одно целое! Мы всегда идём вместе, мы неразделимы! Нанэ в порыве ярости хватает маску и начинает её трясти в припадке злости. Кажется, вот-вот и леди выкинет назойливый предмет куда-нибудь в стену, но пока только кричит в ответ. — Тогда в нас главная я! Мне надоело вечно делать всё так, как хочешь ты! — Нанэ прижимает фарфор близко-близко к своему лицу, будто смотря в глаза. Повисает молчание. Тишина и напряжение, которые хоть ножом резать можно, наполняют комнату удушающим запахом чего-то сладкого. Обе обдумывают ситуацию: Нанэ свой первый отпор бездушной вещице; Глор — отказ девчонки беспрекословно её слушаться. Но, кажется, ни у одной из них нет слов для завершения или продолжения спора, внутри такое буйство эмоций, что тут говорить? — Слушай сюда, мерзавка. — Первая начала маска, теперь рябая, в красную точечку. — Без меня ты никто! Слышишь меня?! Ты личность только со мной, здесь есть только два мнения — моё и неправильное! А твоё и есть моё, ты не имеешь права отрекаться от того, кто сделал из тебя человека, сволочь неблагодарная! Секунда, и! Нанэ быстрым движением ударяет Глор об угол туалетного столика. Грохот! Осколки во все стороны! Звонкий крик испуганного предмета! Что-то падает с сотрясаемой поверхности, но это сейчас мало кого волнует, зеркало жалобно дребезжит, опасаясь за свою сохранность. Вся эта какофония наполняет комнатушку на несколько секунд, а затем тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием раскрасневшейся леди. Она кокетливо, но всё ещё малость агрессивно, забрасывает ножку на ножку, поправляет растрепавшиеся волосы и проверяет изящную ручку на наличие царапин. Нет, она сохранна, цела и невредима, все осколки попадали на пол, их надо будет убрать. Маска, теперь уже без половины себя, лежит по левую сторону с широко открытым отверстием для глаза. Глор, похоже, совсем не ожидала такого агрессивного отпора, от того вся покрывалась самыми разными цветами и формами. Нанэ с очевидной гордостью за саму себя подносит её к своему лицу. Маска выдавливает из себя лишь кроткое: — Что ж, ладно. Возможно, я иногда буду прислушиваться к тебе.