Короткие встречи

      Это была любовь, можно сказать, с первого взгляда, нет, не так — с первой встречи. Они были одногодками, на одном факультете, в одной группа, обоим по двадцать.       Хёнджин и Чанбин оба опоздали, свободными были только два места на заднем ряду аудитории. Схожие интересы и вкусы, если групповые проекты, то этот дуэт был самым продуктивным и быстрым. Друзья не разлей вода, даже одна комната в общаге.              Весь поток знал об этом замечательном дуэте и несмотря на то, что оба были популярны у девушек и юношей, никто не смел разрывать этих двоих.       Первым, кто осознал свои чувства был Хёнджин, прямолинейно признавшись в них на следующий день, когда парни ходили на какой-то фестиваль. Ещё через день, они уже были точно сиамские близнецы.              Спустя года их любовь была крепка, как и замок, что был повешен на одном из мостов с пожеланиями на долгую счастливую жизнь. Оба с отличием закончили университет и были приглашены в одну компанию.       Несколько лет непрерывной работы бок о бок в компании немного притупили их чувства. Вся та же квартира, машина, кровать. Отношения с каждым днём всё больше и больше стали напоминать Джину скорее повседневную рутину, вторую работу. Завалы и дедлайны не позволяли им проводить всё своё время в их мирке. Они приходили в разное время, даже иногда в разные дни, и каждый ложился спать.              Чанбина повысили, перевели на этаж выше, а в команду Хёнджина наняли нового сотрудника — Ли Ёнбока. Те быстро сдружились и даже ходили после работы в кафе, которое активно рекламировал новый напарник.       Для неразлучной пары, теперь, чтобы хотя бы встретиться в не рабочее время нужен был повод и это угнетало Хвана.              Каждый раз, когда Хёнджин и его новый друг сидели в кафетерии на обеде, Хван изучал его. Ёнбок был хорошим, милым и заботливым, радостным, улыбчивым, всегда рассказывал интересные истории и факты о животных, рыбах, иногда про разные красивые места, в которых хочет побывать. Как Чанбин в университете.       Осознавая, что Джин слишком долго пялится на друга, сравнивает его со своим парнем и понимает, что больше нет той искры, что он чувствовал, быстро одёргивается и отворачивает голову, отгоняя подальше подобные мысли.              Они же в хороших отношениях, не ссорятся, живут вместе, спят на одной кровати, каждое утро Бин оставляет вкусный кофе. Так почему же Хёнджин чувствует, что удручён? Мужчина прикрывает глаза и громко выдыхает:              — Ох, хотел бы я вернуться в свои двадцать… — тихо добавляет он, потирая двумя пальцами кожу лба.              — Да, а то твоя спина скоро совсем сломается! — рядом послышался до родного знакомый голос.              — Я всего лишь на шесть месяцев старше тебя. — мужчина поднял усталый от недосыпа и дедлайна взгляд к искрящемуся и воодушевлённого внезапной встречей.              Они редко пересекались даже на работе, поэтому такие маленькие моменты Чанбин просто обожал. Под своё же хохотание Бин присел рядом с Хёнджином, нарочно касаясь своими бёдрами соседние. Если бы не странные звуки, которые раздавались на другой стороне стола, Чанбин бы так и не заметил друга его любимого.       Этот юноша не очень нравился ему, так как Ёнбок всегда был намного ближе, чем нужно было к Хёнджину. Их общение, общие походы в кафе или кино, всё заставляло Чанбина тихо ревновать. Раньше они были неимоверно близки, но сейчас…              — Д-добрый день, Начальник Со! — бодро поклонился Ёнбок. Это заставило мужчину вернуться в реальность, и по правилам делового этикета — поздороваться в ответ              Хван снова проследил за мимикой напарника, приметив, что он чуть покраснел, когда его глаза встретились с глазами начальника. Стоп, Ёнбок покраснел? Растерянные глаза, скачущие из стороны в сторону, красные щеки, самая широкая и милейшая улыбка. Неужели?       Впервые Хёнджин испытал лёгкое чувство ревности и не знал, что оно прожигает лёгкие, а собственнические мысли роем кружат в голове. У мужчины резко пропало чувство голода, и он всё время мирного диалога между его коллегой и возлюбленным — молчал и пристально разглядывал обоих. Неужели, он сомневается в Чанбине? Что у того после стольких лет, тоже появились такие же мысли, как и Джина. Бред. Такого не может быть, только не с ним.              Хёнджин утвердился в этом, когда прямо смотрела на профиль Бина: на нём даже лёгкого румянца нет и разговаривает он задорно, по-дружески.       

***

      — Джин~а, а почему вы ничего не съели? — неловко спрашивает Ёнбок, когда они возвращаются в офис. — Я думал, вам нравится шоколад. Вот и приготовил небольшой тортик. Прошу прощение, если это не так. — даже грустное лицо Ли било милым и невинным.              Хмурое, с некоторыми морщинками, лицо разгладилось и расслабилось. Хёнджину стало немного совместно перед коллегой, он ведь так старался угодить всем в их команде.       Хван аккуратно положил руку на плечо друга:              — Нет, нет, мне он нравится, только, почему-то, аппетита не было, давай я возьму контейнер, а завтра его верну, хорошо? — искренняя тёплая улыбка появилась на его лице.              — Океюшки! Я, кстати, хотел спросить, когда, начальник С-Со, — Ёнбок снова запнулся на имени, что немного раздражило Джина, — подсел к нам, вы разговаривали неформально. Вы знакомы?              Хёнджин понимал, что ревность уже давно не для его лет, поэтому, просто ответил:              — Да, мы учились в универе раньше.              — Ого! А вы не знаете, ну. — нет — что нравится ему. — Нет-нет — или может в отношениях.он — Нет-нет-нет!              Хёнджин, резко схватив Ли за кисть, потащил друга на веранду, подальше от ненужных глаз и ушей.       Освободив Ёнбока, мужчина сложил руки на груди и прямо спросил:              — Тебе нравится Со Чанбин?              Работник заколебался, покраснел и испуганно смотрел в упор в требовательный взгляд сверху. Если он сейчас ответит, что, типа «не знаю» или «я ещё не до конца уверен», то…              — да…              Хван ухмыльнулся:              — Хорошо, я устрою вам встречу, и ты признаешься ему.              — Что?! Вот так просто? Мы же практически не знаем друг друга, как я могу так спонтанно признаться!              — Хах. — да, Хёнджин и забыл, что он и Бин были не разлучены весь университет и было ожидаемо, что он ответит взаимностью — Но это всё же лучше, чем ты будешь сидеть и из далека смотреть.              Прямолинейность и честность мыслей — были особенными чертами Хван Хёнджина. Он не ждал, не томился со своими чувствами. До нынешнего момента…       

***

             — Ты нравишься Ёнбоку. — прислонившись спиной к столешнице выдал Джин, отпивая чай с апельсином.              Впервые они оба дома и не спят.              — Этот, который сегодня на обеде с тобой был? — Чанбин подошёл и сильно обнял любимого. — Бо-оже, как камень с души, я уж думал, что он на тебя запал, хотел уже перевести его, если бы он ещё раз прикоснулся к тебе. — он уткнулся головой в плечо.              — Ч-что? — удивлённо смотрел в столешницу Хёнджин, ставя кружку, следом положа голову на плечо в ответ. Это был их особый знак близости и открытости друг другу. — Мне казалось, что наши отношения уже потеряли ту искру, что была двенадцать лет назад, но видимо, так думал только я, прости меня, Бин-и.              От осознания того, что только у Хвана были подобные мысли, ему стало противного от самого себя.              — Боже, ну почему ты вечно драматизируешь больше всех. Мне это так нравится в тебе. — послышался лёгкий смешок от Со.              Они переместились в их спальню, где продолжили делиться своим переживаниями и просто, впервые, нормально поговорили спустя долгое время, а не перекидывались короткими фразочками или приветствиями с утра и на работе.              — На самом деле, у меня тоже пролетали в голове мысли о том, что наша идиллия уже не та, что раньше, когда я общался с Банчаном-хёном. — Чанбин крепко обнимал Хёнджина со спины, легко бодая, приятно пахнущую, шею.              — Кто это?              — Коллега. Он такой же смешной и задорный, любит подшутить, и до жуу-у-ути ответственный и честный. Прямо, как ты. — поцелуй фантомным ощущением остался на бархатной коже.              Уши и шея Джина сильно покраснели, он спиной повалил мужчину, закрывая лицо руками.              — Перестань! — комплименты всегда смущали Хвана. — Да, точно, я видел его. Кажется, ты тоже нравишься ему. Ты такой популярный, Бин-и.              — Ой, да, ладно тебе! Ты бы видел, как на тебя женский коллектив смотрел! Я боялся, тебя кто-нибудь уведёт, когда я уйду!              Радостный смех отбивался от стен их комнаты и заполнял им всё пространство. Хёнджин сбивчиво дышал, лёжа на любимом, а потом поднялся и навис над Чанбином.              — Ну и какие же у вас с начальником Банчаном отношения? — громкость голоса снизилась до приятного полушепота с чарующей улыбкой.              — Хммм, даже не знаю… — лукаво подыграли в ответ. — Он приятная личность и общаться с ним инте-              Несколько лёгких поцелуев по шее были в ответ за недавно оставленный на Хёнджине.              — Не перебивай на полуслове. — уши Бина покраснели, а брови мило нахмурились.              — Но я же не просил тебя отвечать на мой вопрос. Надо было мило промолчать, теперь лежи и терпи, пока я не наемся. — Хвану ответили одобрительным мычанием, и мужчина продолжил целовать шею дальше.              Хёнджин прошёлся по сосцевидной мышце, когда Чанбин отвернулся в сторону, пробовал на зуб, целовал ключицы и подбородок под милейшие сдержанные вздохи и замирания при каждом соприкосновении губ с отпаренной кожей, потом поцеловал слегка влажные волосы на лбу, нос и, наконец, губы.       Такие лёгкие прелюдии их уже не могли быстро завести, как это было в юношестве, но из-за того, что они впервые за долгое остались наедине — помогало расти возбуждению в геометрической прогрессии.              — нам завтра на работу. — прошептал Чанбин.              — я знаю, но нам уже давно не по двадцать, чтобы быстро кувыркаться. — смешок, из-за которого Хёнджин получил укушенную губу. — но я могу поиграться и с верхней частью. давно не проверял, что у тебя под футболкой. — мило смеялся и похлопывал по животу он.              — н-не надо, я давно не занимался в зале, там ничего нету, не смотри. — отнекивался Бин, но поздно.              Вечно холодные ладони неожиданно провели линии по коже. От большой разницы температур тело пробило на мелкую дрожь и Со издал смесь звуков удивления и наслаждения. На это Хван только шире прищурился и улыбнулся, стягивая через верх до ужаса растянутую старую футболку, между прочим, хёнджинову.              — Как мило. — Хёнджин поцеловал немного выпирающий животик на что снова получил приятные звуки.              Он блуждал по бывшему прессу, целовал кожу, в некоторых местах сначала лизал, а после немного прикусывал, если бы можно было оставлять метки на шее, Хёнджин точно так сделал, но, к огромному сожалению, не может позволить себе такой собственнический поступок, поэтому довольствуется теми местами, которые будут спрятаны под выглаженной белой рубашкой.       Чанбин тоже не лежал без дела. Пока его расцеловывали, он потянулся и стянул через голову футболку Джина с нелепым принтом «I love New York», кидая за спину. Будет нечестно, если он один полуголым лежать будет, ещё и после ванной, так и заболеть не сложно.              Волосы Хёнджина после снятия верхней одежды наэлектризовались, стали пушистым одуванчиком и растрепались, на что Чанбин хихикнул, поплатившись довольно сильным укусом около груди в районе сердца.       Это точно уже был стон, их Джин узнает из тысячи других звуков, которые часто издаёт Бин. Даже спустя столько времени его эрогенные зоны настолько чувствительные. Следом застонал сам Хван, заметно прогнувшись в спине, по его шее и позвоночнику прошлись массирующими движениями.              Они встретились глазами, Джин надул губы, а Бин ухмыльнулся. Один-один. Их немая борьба за лидерство продолжилась.              Чанбин массировал плечи мужчины, спускаясь ниже к бокам, где надавил на них. Талия возлюбленного — отдельный вид искусства для него — прямая, узкая, с до жути мягкой кожей, на которой остаются лёгкие пятна, если надавить по сильнее. Из-за этого, в университетские годы Бин часто пугался, когда видел их, но потом привык и теперь, он даже обожает эти красноватенькие пятнышки.       Хёнджин же, поднимаясь выше к, затвердевшим от холода и возбуждения соскам, наклонялся ближе, пока полностью не устроился между ног на теле любимого. Он поцеловал солнечное сплетение и положил подбородок на него.              — Даже не встанет? — с наигранной обидой надулся Хван.              — Мне через четыре месяца тридцать три, Джин-и, я уже немного староват, чтобы моё тело, как в двадцать возбуждаться от лёгких потираний. — хмыкнул Чанбин, посмотрев в потолок, шея затекла.              — Бука. — бубнил Хёнджин, вертя головой в мягкой груди под смех. — Сейчас как покусаю! С пластырями на сосках ходить будешь! — Хёнджин сказал — Хёнджин сделал. Смех, медленно переходящий в стоны, становился с каждым разом ближе и громче рядом с ним.              После небрежных укусов, оттягиваний набухших бусин, в которых покоились давно зажитые проколы, и нежных зализываний собственной работы, мужчина всем весом прилип к телу под собой. Он сгрёб его в объятья, повернул голову на бок:              — Что-то я устал… Давай лучше так полежим и ещё поболтаем. — мило улыбнулся Хёнджин, трясь щекой о вспотевшую кожу.              — ты?.. Ха-а, ладно, давай говорить. — Чанбин недовольно искривил губы и обнял в ответ. — Рассказать тебе о бородачах? — мужчина начал гладить волосы под одобрительное мычание.       

***

      Они говорили много, долго, очень долго. Они говорили обо всём: о работе, об историях, произошедших с ними, об отношениях в командах, о переживаниях, о мыслях, о прошлом, о будущем…       Джин вспомнил кое-что очень важное на середине разговора и странно притих.              — Чанбин-а, — он поднялся со спины, сел и повернул голову со щенячьими глазами, — когда Ёнбок признался, что ты ему нравишься, меня это выбесило, и я, на эмоциях сказал, что устрою вам встречу, где он тебе признается… Прости!              Удивлённое выражение лица сменилось мягкой улыбкой, а руки притянули Хвана обратно к себе, к груди.              — Неужели мой любимый Джин-и умеет ревновать? Хм? И каково это чувство на вкус?              — Ужасное. Бок-и приготовил специально для меня шоколадный десерт, а мне даже кусок в рот не лез, к тому же я грубо с ним говорил, надо будет извиниться перед ним и сказать, что ты сильно занят.              — Почему? Давай я с ним встречусь и прямо откажу ему, покажу наше кольцо. — волосы Джина всегда были мягкими и густыми.              — Я думал, ты потерял его. Уже второй год не вижу на твоём пальце.              Мужчина потянулся к светло-серой минималистичной тумбочке, на которой мирно лежала подвеска с серебряным кольцом.              — На работе возникло бы слишком много вопросов, я не хочу, чтобы его видели посторонние. Слишком личная вещь, поэтому я всегда ношу колечко под рубашкой.              Они заснули в обнимку. Впервые. Не измученные и уставшие после беспрерывной работы спиной к спине и на расстоянии руки, а обнимая друг друга.       

***

             Пляж. Лето. Тёплый песок проходит сквозь пальцы, а панамку всё время пытается унести за собой ветер, словно она сильно понравилась ему, и он хочет забрать её себе.       Два молодых парня сидели на расстеленном пледе. Это было их первое совместное лето, как пара и блондин очень долго ждал этой поездки, потому что случайно узнал, что для него приготовили сюрприз.              Морской воздух проходил сквозь лёгкие, а порезанные в форме кроликов яблоки, оставляли сладкое послевкусие. Он наслаждался мирной тишиной и спокойной атмосферой их поездки.              — Кх. — неловко подал голос брюнет, привлекая внимания к себе. — У меня есть кое-что для тебя. — его уши и лицо были сильно покрасневшими даже для летней жары.              Длинноволосый парень повернул голову на любимый голос и счастливо улыбнулся, так по-доброму, маняще.              — Закрой глаза и вытяни левую руку.              Просьба была выполнена и через мгновение аккуратное серебряное кольцо красовалось на изящных длинных пальцах, как влитое, словно было создано вместе с этим самым красивым человеком на всей Земле, а может и во Вселенной.              — Пообещай мне только одно: мы никогда не разлучимся, окей? — в глазах брюнета была неуверенность. Он долго искал и выбирал парные кольца в подарок и очень, очень боялся, что испортит столь важный момент. — Я люблю тебя и хочу посветить всего себя одному тебе. Я хочу быть с тобой вечность.              Слёзы пошли из красивых глаз блондина. Он уткнулся лбом в грудь любимого, а после крепко сжал в объятьях. Этим жестом он пытался выразить всю ту привязанность, желание идти вместе в одну ногу в будущее и любовь.              — Я клянусь своей жизнью, что никогда не предам тебя, всегда поддержу, буду на твоей стороне. Я тоже очень, о-о-чень сильно тебя люблю тебя и дорожу тобой. Пожалуйста, никогда, слышишь?! Даже не смей думать о том, что бросишь меня, иначе я пойду к шаманке и она проклянёт тебя! — сквозь слёзы говорил длинноволосый блондин, всё крепче и крепче сжимая в ладонях белую большую рубашку.       

***

      Это их история любви со своими взлётами и падениями, но по-прежнему крепкая, чувственная и с полной отдачей друг другу себя ради любимого. Может, та игра, из-за которой Хёнджин поздно лёг, и бабушка, тяжёлые сумки которой помог донести Чанбин были специальными посланиями Амура, чтобы потом два одиноких сердца встретили друг друга и никогда не расставались всю оставшуюся жизнь.              Кому же это известно?