Короткие встречи

      «Бедное чудовище, стоя у могил,

      Думало: В чём смысл жизни на земле?

      Люди умирают один за другим

      Вечности миров их не долог срок.»

             «Почему человеческая жизнь так коротка?»       Этим вопросом Феликс задался вопрос слишком рано по меркам бессмертных существ. Ровно пятьсот сорок лет назад. Когда решил остаться с самым дорогим ему человеком. Именно этот человек дал дракону имя, которым он называет себя и после смерти очередного любимого человека. «Счастливый», вот что таиться за этим именем, «Будь всегда счастлив, Феликс, и постарайся полюбить других людей.», сказал он и дракон впервые услышал, как сердце само остановилось под плотью и костями.       В ту ночь Феликс плакал много. Он не хотел признавать, что тот, ради кого он не улетел далеко-далеко, на невиданный и неизвестный никому остров вместе с остальными драконами — умер. Дракон плакал бриллиантами, сжимая худощавую, обжитую морщинами и коричневыми пятнышками ладонь, он чувствовал, как тепло стремительно покинуло тело любимого человека. Семь дней над их домом и прилегающим к нему лесом проливался дождь. Природа любила дракона, как дракон любил человека, и горевала вместе с ним. Феликс предал огню холодное тело, собрал пепел и аккуратно засыпал в маленькую белую вазочку с синими узорами. Так ему будет проще носить её с собой.       Перевоплотившись в истинную форму, дракон сжёг всё, что напоминало ему о совместной жизни. Чтобы не было места, куда он мог возвратиться. Скитаясь долгие годы по бескрайнему континенту Иокарон, Феликс решил поселиться в одной из пещер в восточной стране Йокан. Она была недалеко от деревни, что позволяло легко контактировать с её жителями.       Тогда он и встретил нового человека. Этот был высоким и сильным, лёгким на подъём и озорным. Совсем не похожий на его первую любовь. Спустя 60 лет он похоронил и его, на вершине горы вспыхнуло грозовое облако и бесконечный снег окутал её на несколько лет.       Феликс хоронил своих дорогих людей на протяжении 540 лет, не теряя надежду, что он снова встретит того самого первого человека. Он забыл его лицо, он не помнил его голос, но он помнил запах и мягкие большие ладони, которые гладили дракона во время сна. Он помнил мелочи.       Теперь же, закопав под глубокую толщу промёрзлой земли очередное старческое тело, дракон не плакал. Слёзы не хотели идти, лишь буря, усиливаясь, заметала деревянные кресты сотней его любимых. «Прости, мой самый любимый человек, с этого дня я не смогу полюбить никого больше, чем тебя. Прости меня, это единственный раз, когда я не смогу сдержать обещание», глядя пустыми, красными глазами на вазочку у себя в ладони, подумал дракон. Он закопал вазу рядом с новой могилой. Обратившись в гигантское, ящероподобное, шестикрылое, рогатое небесно-голубое существо с яркими изумрудными глазами, дракон скрылся навечно в глубины своих пещер.       В эту сильную снежную бурю лавина накрыла весь городок, а огромная ледяная глыба с пика горы заслонила собой единственный проход в жилище дракона. Природа знала, чего хотел в тот момент дракон, и она подарила ему желанное невредимое одиночество. С тех самых пор и по нынешнее время в этой местности ходят легенде о плачущем бриллиантами драконе, что навсегда заточён в собственном убежище.

***

             Последние недели лета в Мизуми всегда сопровождались грандиозным фестивалем в предпоследнюю неделю и полевыми работами в последнюю. Мэры города год за годом, как будто по заложенной в них программе, организовывали всегородской музыкальный конкурс. «Музыкальным» его называли лишь потому, что так проще. На самом деле он представал собой состязание с разными категориями искусств. Танцы, фокусы, театральные выступления, акробатические трюки, и конечно же музыкальные номера приветствовались на этом конкурсе. Музыка — очень странный, больше магический, вид искусства.       Не являясь магией так таковой в теоретическом плане, она способна растопить сердца, заворожить душу, прекратить войну или развязать её, заставить потерять рассудок от неё, обрести небывалое спокойствие и умиротворение. Многие любят музыку в Изуми, а некоторые особо богатые купцы или виконты открывают музыкальные школы. Они практически ничем не отличались от обычных, за исключением, что там проводили уроки музыки каждый день.       — Джисон! Да стой же ты, медной струны кусок! — еле догнал и схватил за воротник рубахи названного брата Чанбин.       — Хён? Мы почти пришли. Я такую пещеру вчера нашёл. В ней акустика просто шик!       — Как ты смог найти пещеру в драконьем лесу и даже если и нашёл, как ты выбрался живым? Это лес проклятый! — не унимался полугном.       Он тянул брата на себя, пока тот в свою очередь яростно настаивал идти дальше вверх по извилистой тропинке, прямо на гору. У Чанбина мурашки по спине пробежали и холодный пот на лбу выступил, когда он увидел форму горы вблизи. Она и правда напоминала злого дракона с острыми клыками в открытой пасти. И где-то там Джисон нашёл «идеальную» для них пещеру.       — Мы идём обратно в деревню. Там безопасней! А практиковаться можно и в сарае.       — Но хён, у тебя нет сарая.       — Мы его построим!       Уперевшись ногами, Джисон, молодой и большой пёс, легко перекинул через себя старшего брата и с улыбкой понёс Чанбина вверх.       — Это нарушение прав личных границ гномов! Я подам на тебя в суд!       — Хён, сначала попробуй спуститься к подножью, без риска для жизни, а потом уже и в суд идти можно. Или тебе страшно? — хитро прищурился Джисон, ступая всё дальше по тропинке с грузом на руках, за спиной у него висело ещё два чехла с их гитарами.       Гном громко и обиженно хмыкнул, стараясь не смотреть ни вниз, ни вперёд, ни назад, ни вправо, ни влево. Его глаза видели только собственную старую коженку с металлическими заклёпками везде, где «можно» было их вбить, да трясущиеся ладони.       На удивление гнома, путь оказался не таким долгим, как он предполагал. Джисон поставил его на камень, а сам начал осматриваться. Он привёл их к огромному пространству, которое углублялось и темнело на несколько десятков метров внутрь.       — А~а~А~а~А~а~ — пропел мелодию Джисон и удовлетворённо улыбнулся звучанию, прикрыв глаза. — Вот это акустика~. — эхо снова повторило слова пса.       Чанбин принюхался и попробовал пыль на вкус, а потом искривился, так, словно съел испорченный вчерашний утренний бутерброд с пластинкой угля, смаханной сажей.       — Известняк! Лёд! И Кальций! — недовольное эхо повторило несколько раз эти четыре слова, пока не скрылось во тьме пещеры. — Ой, акустика тут и правда хорошая.       — И нет никого. — Джисон перешёл на шёпот, чтобы не тревожить эхо.       — Конечно, тут не будет никого, это же чёртов проклятый драконий лес! — шёпотом кричал Чанбин, тряся брата за плечи. — Знаешь, сколько о нём легенд ходит, дай бог Иокарон половина из них не правда, но ты видел разровненное поле с цветами, пока мы поднимались? Тут десятки, а то и сотни людей захоронено небось! Джисон, я понимаю, нам нужно место чтобы практиковаться игре и пении для конкурса, но это не означает, что мы должны рисковать жизнью ради него.       — Хён, я недавно научился у нашей соседки варить моллюсков.       — Это те две пластины из карбоната кальция с солёным и скользким, комком между ними? — от воспоминаний об этом блюде у гнома потекли слюни.       — Ага. Те самые.       — Если приготовленные тобой пластинки мне не понравятся, я не буду с тобой ходить на эту гору. — смущённо протерев рот ладонью, старший отвернулся и нахмурился на выход. — Если мы ещё выберемся отсюда.       Аккуратно достав лакированные гитары, Джисон и Чанбин начали играть. Они приняли решение участвовать в конкурсе две недели назад, и это была их первая репетиция. До конкурса оставалась неделя. Братья не знали ни песни, которую будут играть ни примерного концепта того, что они оба хотят.       Закончив разогрев, уши Джисона настороженно задёргались.       — Хён, ты не слышишь? Кто-то спит в этой пещере.       — Боже мой Иокарон, Джисон, если ты опять хочешь напугать меня, сейчас не самое подходящее время, у меня… А-а-а-а!       Перед лицом гнома свисал паук размером с его ладонь, не меньше. Он вскочил со своего камня и прижался к стене, закрываясь гитарой. Зверлинг на это только рассмеялся. Собаки очень смелый вид. Джисон аккуратно поднёс ладонь к пауку и тот благодарственно залез, а после был отпущен перед выходом из пещеры.       — Д-джисон, смотри, тут есть рисунки.       Сложив свои единственные музыкальные инструменты, братья внимательно рассматривали наскальные рисунки. Они были не примитивными, но и до божественного мастерства им было далеко. Они рассказывали о жизни, об охоте, о людях, чьи портреты были увековечены углём. Даже был портрет мужчины с очень большим носом.       — Смотри, там ещё есть. Хён, используй… ах, да… лампы…       Пока Джисон хотел увидеть магию, о которой слышал, когда учился в школе, гении инженерии заправляли керосином лампу. Зверлинг много читал про магию, но не понимал, как её использовать, но однажды Чанбин увидел эти плачевные попытки заставить ладонь своего брата светиться и сам изучил простое заклинание, ведь гномы обладают небольшим запасом маны. Он показал Джисону маленький шарик света, который был похож на пушистый комок. Заворожённый и радостно возбуждённый Джисон случайно его съел. Так, братья узнали, что у Джисона очень… нет, очень толстый желудок и лёгкая усвояемость поглощённой им магии. После того инцидента Чанбин не рисковал прикасаться к магии.       — Ты что-то сказал, Джи?       — Нет, ничего, пойдём.       — А ты уверен? Вдруг там дракон? Ну, знаешь, как эта гора, страшный, огромный и злой?       — Если там будет дракон, то и золото тоже должно быть, так?       — Так, мы идём, и только вперёд.       Гномы любят золото. Очень сильно, настолько сильно, что готовы рискнуть собственной жизнью и войти в сырую, растаявшую после многолетней спячки пещеру, лишь с возможностью того, что там будут золотые монеты.       Джисон разглядывал живопись, заворожённо махая хвост, пока Чанбин изо всех сил пытался не спотыкнуться об камушек, или задеть лицом очередного огромного паука, или не наступить на сороконожку. Он как будто на углях скакал, пока его брат спокойно шёл и напевал мелодию под нос.       — Слушай, Джи… — гном нагнал Джисона и неуверенно посмотрел ему в глаза.       — Да?       — А что мы будет играть на конкурсе?..       — Может песню «STRANGERS»? Они популярные и их мотивы легко заучивать. «Love Me Love You»? Как тебе она?       — Вполне. Она весёлая и драйвовая, но что-то не то. Надо то, с чем мы сможет победить Кристофера, он скорей всего сам себе песню напишет, и тем самым баллы от жюри больше наберёт. Он же ещё и любимец публики.       — Да-а, сложно… придумал, а что если…       Дальше Джисон не смог закончить, так как врезался во что-то мягкое. Пощупав, зверлинг убедился, что это шерсть. Мирное сопение затихло, когда Джи нащупывал опору, как застыло и дыхание его брата.       — Хён? Хё-о-он? Ты чего застыл? — зверлинг помахал ладонью перед лицом гнома, но его глаза только источали страх, глядя на верх. Потом он одновременно с чем-то перевёл взгляд на Джисона.       Псу ничего не оставалась, кроме как самому убедиться в том, что парализовало гнома. Джисон встретился с парой красивый изумрудных драконьих глаз. Они разглядывали его душу, но это не пугало Джисона, наоборот, ему хотелось подойти ближе, но ближе уже и так не было, он буквально тонул в пушистой гриве легендарного существа.       Оно издало вопросительный звук:       — КАК ВЫ ПОПАЛИ СЮДА?       — Через вход в пещеру.       — НО… ВЕДЬ ЛЕДЕНОЙ КУСОК ЗАКРЫЛ ЕГО. Я САМ ВИДЕЛ. — голос был громким, но спокойным. Больше сонным.       — Вы тут живёте?       — ЖИВУ… НАВЕРНОЕ, ДА… РАЗ Я ТУТ СПАЛ… Я ТАК ДОЛГО СПАЛ, ЧТО ЗАБЫЛ ВСЁ… Я ХОТЕЛ ЧТО-ТО ЗАБЫТЬ И Я ЭТО ЗАБЫЛ, ДА… — глубоким голосом произносил дракон, пока Джисон разлаживал шерсть.       — Понимаю… Иногда я тоже хочу забыть некоторые вещи…       — ...Пс, эй…       — Допустим, вид бабушки Родник, уф…       — ...Эй, Джисон!..       — Она выглядит, как самая засушенная слива!       — …Джисон!..       — ХА-ХА-ХА. КАК ТЕБЯ ЗОВУТ, СУЩЕСТВО?       Сказал дракон и синеватые огни озарили всю пещеру. Это была магия. Настоящая элементальная магия! Зверлингу захотелось попробовать её только из-за запаха. Она пахла чем-то добрым и скорбным.       — Я — Джисон, а это, — зверлинг-пёс схватил за плечо и прижал к себе убегающего парня, — Чанбин-хён, мой названный брат и лучший друг!       — КАКИЕ КРАСИВЫЕ ИМЕНА. МЕНЯ ЗОВУТ… КАК МЕНЯ ЗОВУТ?.. Я ЗАБЫЛ ЭТО ИМЯ, ПРОСТИТЕ… — в комок из длинного тела, стыдливо спряталась голова.       — Ничего, всякое бывает, хён, вон дар речи аж потерял, от вашей красоты.       — Что?!       — Да-да! Не так ли, хё-о-н~ — Джисон ущипнул гнома за щёку, чтобы тот пришёл в себя.       — К-конеч-чно, в-вы о-очень крас-сивый! П-приятно был-ло с-с вами познакомиться, но нам уже пора! П-пошли, Джи.       Крепко схватив Джисона за локоть, он потащил зверлинга к выходу. Лампа была уже бесполезна, потому что синие огни, освещавшие им весь путь, были два, а то в три раза мощнее керосиновой лампы. «Может магия не такая уж и опасная.», думал про себя Чанбин.

***

      На следующий день Джисон опять поднялся на гору, в этот раз без брата. Он чувствовал обиду, за то, что с самого утра Чанбин ушёл куда-то, не сказав ему. Наверное, это просто проявляется собачья черта характера, испытывать неимоверную тоску, когда хозяина нет рядом дольше трёх минут.       Ступая выше, зверлинг увидел незнакомого ему юношу, стоящего перед подобием горки, напоминающей надгробие. Этому кладбищу очень много лет, оно существовало ещё до основания Мизуми, города, в котором Джисон и Чанбин проживают. Юноша выглядел сонно, с прикрытыми глазами, в мешковатой и местами порванной одежде, босой и с очень, очень красивыми яркими голубыми волосами, прямо как, то пламя из пещеры.       — Добрый день, мистер Дракон! — привлёк к себе внимание Джисон и помахал рукой. В ответ ему робко улыбнулись и помахали ладонью.       — Прости, Джисон, наверное, ты сильно удивился, вы же видели меня только в истинной форме.       — Не переживите, вас легко узнать по цвету волос и внешность у вас уникальная, сложно спутать с другими жителями. Вы очень красивы в обеих формах.       Зверлинг улыбнулся румяному лицу. Пускай лицо Джисона не выдавало стыда, за него это делал бешено трясущийся пышный хвост. Присев рядом у ног дракона, они неловко смотрели на лес со скалы.       — …Мистер Дракон, вы вспомнили что-нибудь?       — Н-нет, я скорей всего слишком долго спал и очень хочу есть. Есть…       — У меня есть вяленные куриные ножки, хотите? — Джисон достал тканевый свёрток и развернул его, вещая миру ароматный запах двухдневной сушёной курицы. Глянув из-под чёлки на голодного собеседника, зверлинг рассмеялся про себя. Он выглядит так мило, дёргая перепончатыми ушами.       — Почему сегодня ты один, Джисон? Твой друг не с мог прийти?       После трапезы они переместились в пещеру. Там больше не было голых каменных стен, по ним теперь росли витиеватые лианы, обрамляя рисунки, как рамки картин и горели маленькие огоньки по всей длине пещеры, вплоть до того месте, где Джисон разбудил дракона.       — Чанбин-хён… Он… Он ушёл утром и не возвращался, а ведь конкурс через шесть дней.       — Джисон, что такое «конкурс»?       — Оу, ну, думаю это можно описать как соревнование за приз, только в более узком кругу. Как-то так, у нас конкурс проводит мэр города, а приз — 300 золотых монет!       — Ого! Наверное, это много. — изумлённо поднёс ладони к лицу дракон. — Можно ещё один вопрос, Джисон?       — Да, кончено.       — Что такое «мэр»?       

      ***

             Вечером, когда солнце уже зашло, Джисон усталым, но весёлым подходил к дому. В комнате на втором этаже горел свет, значит Чанбин вернулся. Не теряя времени, юноша забежал в маленький дворик, запрыгнул на дерево, и по ветке подполз к подоконнику.       Джисон впервые видел, как брат чересчур сосредоточенно читает, даже губами проговаривает слова.       — Бин-хён?       — А-а! — этот неожиданный вопрос из неоткуда испугал гнома. Он резко закрыл книгу и удивлённо посмотрел на нарушителя его мирного чтения. — Джисон, я сколько раз говорил, нельзя залезать в дом через окно, только через дверь! Слезь быстро!       Уши зверлинга грустно прижались к волосам, а глаза стали стеклянными. Он использовал щенячьи глазки, но увидев, что это не сработало, сдался, посмотрел вниз и ответил:       — Т-тут немного выше, чем я предполагал. — сильный порыв ветра, заставил Джисона крепче вжаться в ветвь. — Не поможешь?       — Джисон, ты не кот, чтобы на деревьях застревать. Нет, конечно, в тебе есть кошачьи гены, но видимо, они уже давно покинули тебя. — гном рассмялся.       — Вот именно, я — пёс, по большей части! Я вообще не должен по ним лазать!       — Спускайся сам, я подожду тебя на кухне. — равнодушно хмыкнул Бин, убирая канцелярию по местам, попутно пряча загадочную книгу.       — Ну, пожа-а-алуйста, хозяин!       — Тц, просил же не называть меня так, Джисон.       — Хнык. Мне страшно…       — Ха.       Гномья кухня самая лучшая кухня, по мнению самих гномов, жаль, что кроме них никто больше не может её попробовать. Джисон, помытый от пыли, грязи и листьев, терпеливо ждал своей порции мясного рагу. Чанбин научил Джисона есть столовыми приборами ещё в детстве, сразу же, как только нашёл, но даже спустя почти двадцать два года, зверлинг предпочитал заливать всё содержимое себе в рот, только кубики мягкого мяса накалывать на вилку и с удовольствием растягивать процесс их поедания.       — Хде хты былх?..       — Не разговаривай с набитым ртом.       — Выглядишь уставшим, и ворчишь больше обычного. Нам, между прочим, нужно практиковаться к конкурсу.       — Я это и делаю, — нарушая свои же слова, сказал гном с медной палочкой между зубов. — Практикуюсь, но не могу сказать, где и как, я дал обещание не рассказывать.       — Даже своему лучшему другу и единственному брату?       — Тем более ему, Джисон.       — Ты плохой хозяин, хён. Кто же так поступает со своим любимым питомцем? — Джисон надулся, как воздушный шар с начинкой из варёного пересоленного мяса.       — Я им и не был никогда, Джи, — отставив миску, Чанбин устало выдохнул и улёгся на столе, за ним игриво повторил зверлинг. — По правде говоря, не очень хочу ходить в ту страшную пещеру. Я там уже один раз чуть не помер, пока тебя догонял. Меня плющ не пускал за тобой, пришлось его срубить.       — Хм, странно, если лежать в таком положении долго, сильно затекают плечи, ладно, не смотри на меня так, хён. Не знаю, я как-то легко прошёл по тропинке. О, тебе же интересно, как я провёл день? Так ведь, хён?       Увидев короткий кивок в качестве ответа, Джисон направился в комнату, где при свете свеч (потому что при них, каждый рассказ становится интереснее) расскажет, как он встретил самого красивого человека (дракона) из всех, которых видел за двадцать шесть лет жизни.       — Постой, получается этот твой дракон умеет превращаться в человека? Вот это магия.       — Ага! А ещё у него низкий красивый голос, и волосы пушистые, и глаза с блёстками внутри, только почему-то потухшими, а ещё он неплохо поёт, правда очень старыми мотивами, я таких даже не слышал никогда. И я заметил, что природа всячески оберегает его, ещё…             — Стой-стой, природа? Разве не он проклял весь лес?       — Нет. Ещё он ничего не помнит. — Джисон быстро пожал плечами и хотел стащить из миски кусочек собачьего лакомства, но старший брат ловко ударил зверлинга по ладони и отодвинул оставшиеся четыре кусочка до лучших времён. На ночь много есть вредно.       — Но как ты можешь быть уверен, что это не он сделал?       Скептические глаза Бина встретились с наивными пуговками Джисона.       — Он мне так сказал. Он чувствует, что это не он. Он мне ещё магию свою показал! Она голубоватая с белым. Думаю, если бы лес был проклят, то источал бы этот цвет.       — Надеюсь, ты не сболтнул ничего лишнего дракону.       — Ну, я спросил его, как примерно долго он спал, и выяснил, что последний раз, когда он видел эту местность, в далеке была ещё одна гора, и города нашего не было, и реки Мизуми тоже.       — Это же… — от осознания масштабов временных лет, гном открыл рот от шока.       — Скорей всего, мистер Дракон спал около тысячи лет, если не больше, ещё и магия у него такая чистая… тёплая и приятная.       — Ты пытался её съесть, Джисон? — Чанбин грозно зыркнул на зверлинга. Природные привычки, на то и природные, сколько не отучай, их никак не вывести. — Сколько раз…       — Но она правда была очень аппетитной.       — Ха. Есть огонь опасно, Джи. Мы уже обсуждали это, Джи.       — Знаю, я постараюсь больше не есть магию мистера Дракона.       — «Мистер Дракон», он и имени своего не помнит?       — Агась, хён, давай придумаем ему его? — шатался из стороны в сторону Джисон, махая хвостом.       — Давай сначала подготовимся к конкурсу. — опустил на землю его гном. — Было ещё что-нибудь, что тебя привлекло?       — Родинки на лице.       — Что?       — Ну, такие. — Джи начал ставить невидимые точки у себя на лице.       — А, такие же есть у К… — Бин моментально закрыл себе рот, чуть не проболтавшись. Произнеси он имя полностью, появился бы этот «К» и тогда гному стало намного хуже.       — «К»?..       — У-у, кроснгви! Да! У них тоже есть веснушки! Ха-ха-ха!       — Кроснгви? Хён, никогда не слышал о таком существе. Расскажешь? — пускай Джисону было уже двадцать шесть лет, по собачим меркам ему недавно стукнуло только два года, поэтому детская заинтересованность и любопытность сохраняли своё сильное влияние на нём.       — Да, — Чанбин заговорщицки улыбнулся, — только если ты пойдёшь спать. Нет, не на моей кровати, иди на свою. Джисон, иначе не расскажу сказку на ночь о самом загадочном маленьком народе Иокарона, живущего на дальнем западе и любящим есть виноград.       На ходу придумывал историю гном, чтобы перевести внимание полностью на вымышленный им только что народец.       — Вот, так, хороший мальчик. — когда Джисон забрался на свою кровать, Бин приставил стул и сел. — А теперь, я расскажу тебе об этом загадочном и странном народце.       

      ***

             За день городского фестиваля и по совместительству конкурса, Джисон продолжал отыгрывать композицию, которую они с Чанбином выбрали. Это была одна из песен группы «STRANGERS». Межмирная группа, состоящая из четырёх участниц: лидера, гитариста и автора большинства их хитов Джины, вокала и клавишных Лулу, бек-вокала и бас-гитары Пэйпелин, и барабанов Элизабет. Гном и зверлинг огромные фанаты этой группы, они даже смогли попасть на концерт в столице. Зрелище было воистину магическое.       Задумавшись или засмотревшись на дракона, Джисон сбился с ритма и сыграл фальшью.       — Что-то я устал играть одну и ту же песню пять дней подряд по восемь часов. — обречённо выдохнул он и положил гитару себе на колени, проведя ладонью по лакированному корпусу. — Даже если разбудить меня среди ночи и сказать сыграть её, я с закрытыми глазами её исполню! Я устал! И Бин всё никак не придёт, а ведь уже завтра конкурс, где носит этого тупого хозяина! Всё, в наказание так его и буду называть весь месяц!       За эмоциональным монологом зверлинга умиротворённо наблюдал дракон. Воспоминания крохотными крупицами возвращались к нему, но настолько мелкими и разносторонними, что составить полную картину у себя в голове сложно, не то, чтобы рассказать.       — Чанбин твой хозяин?       — Теоретически — да, потому что он нашёл меня, выброшенного, на мосту через Мизуми и приютил у себя. Так и живём, сначала с его родителями, потом они уехали на каменоломню, проживать свою старость в тишине и поисках драгоценностей. — Джисон почесал за ухом. — Я же зверлинг-пёс сирота и, если таких, как я кто-то находит и забирает себе, мы считаем их своими хозяевами. Как-то так, но хён не любит такое обращение, поэтому я пользуюсь этим и люблю бесить его так. Хе-хе.       — Интересно. А он любил больше кошек… — дракон, удивлённый сам себе, посмотрел в такие же широкие глаза напротив. — О-ой, воспоминания. О-они неожиданно появляются в моей голове, я не знаю, о ком я говорил только, что.       — Мистер Дракон. — зверлинг отложил гитару, сел на колени и взял дракона за ладонь с голубоватой перламутровой чешуёй.       — Да, Джисон?       — Хотите пойти со мной завтра вечером на фестиваль и посмотреть наше выступление? Начало на закате. — это, наверное, первый раз, когда он выглядел очень серьёзно.       — Н-ну, м-м, я не знаю, жители деревни могут испугаться. Джисон, ты же сам сказал, что я выделяюсь, я смогу и отсюда послушать, если напрягусь. У драконов хороший слух. — неловко улыбнувшись, дракон медленно вытянул свою ладонь и отвернул покрасневшее лицо.       — Я что-нибудь придумаю. Я приду за вами, только спуститесь к лесу.       Мотнув головой, Джисон словно очнулся от гипноза. Он оглядел ситуацию, в которой оказался, быстро отдалился от дракона и начал часто дышать. Дышал так, словно пробежал десять километров, как когда был моложе. Но вот когда он стал старше, дыхание его изменилось, оно было громким и даже выходил лёгкий пар. Зверлинг быстро сложил вещи в сумку, схватил гитару и молча убежал.

***

      Закат. Фестиваль в честь окончания лета только что начался, везде украшены фонарные столбы фигурками драконов из легенд, цилинями и другими существами, которых навряд ли теперь можно встретить в повседневной жизни. Огни тоже были разных приглушённых цветов, везде висели красно-оранжевые и золотистые флажки, лавочники с уличной едой громче кричали свои слоганы, а дети бегали в смешных деревянных масках.       Несколько детишек врезались в ноги Джисона, пока он выбирал просторный плащ для дракона. Посмотрев на милые создания, юноша улыбнулся им и раздал конфеты, которые ему нельзя, но их постоянно вручает соседка-гном.       Именно сегодня заходить в лес Джисон боялся неимоверно. Он прокручивал в голове тот момент тысячу раз, даже лёжа в постели под храп Чанбина, и никак не мог понять, что за мысли двигали им. Как будто не обычный Джисон-пёс вовсе.       У входа, как и говорил зверлинг, его ждал дракон. Его одежда как-то даже изменилась… Она стала красивее? Тёмно-синяя объёмная блуза с крупными рюшами на воротнике и с завязанными в аккуратный бантик верёвочками на ключицах, чёрные тканевые брюки на высокой талии с шестью пуговицами, которые идеально подчёркивали его фигуру, и высокая шнурованная обувь на широком небольшой каблуке.       Дракон неловко топтался на месте, оглядываясь и перебирая собственные пальцы, но заметив застывшего в изумлении Джисона, широко улыбнулся.       — Джисон! — подбежал он, складывая руки в замок за спиной. — Праздник ведь уже начался?       — А-а, ам, да. В-вы очень красивый, мистер Дракон.       — Спасибо, я вспомнил, что могу придавать своей одежде такой вид, какой захочу, и подумал почему-то об этом. Джисон, не слишком вычурно выглядит? — покручивался дракон на месте, вытянув губы.       — Идеально… А-а! То есть, я принёс для вас плащ, он подходит под вашу блузу, ха-ха, пойдёмте!       Схватив дракона за ладонь, зверлинг повёл того за собой. Все растения расступались и тут же зарастали там, где они ступали. Природа и правда очень любит дракона.       На фестивале дракон попробовал много вкусной еды, поиграл во всякие уличные игры и смеялся. Впервые с их встречи он весело смеялся. Поймав момент, кода их взгляды пересеклись, Джисон увидел изумрудное звёздное небо, оно было таким ярким, таким потрясающим, добрым и… знакомым. До боли знакомым. Боль эта исходила из сердца, зверлинг опустил удивлённый взгляд и приложил ладонь к грудной клетке. Почему так тяжело и больно? И почему его живот такой лёгкий? Он же съел целых три тролльих шашлыка, а это самые большие шашлыки во всём Йокане. Один кусок мяса там размером с голову среднего человека…       Приближалось время конкурса, Джисон совсем забыл о нём и о Чанбине, пока гулял с нарядным драконом. Дойдя до дома, зверлинг заметил две фигуры во дворе. Казалось, они о чём-то спорили. Джисон приложил палец к губам, показав быть тихими дракону, и они подошли к ограждению.       — Кристофер, наш контракт подошёл к концу, почему ты решил так открыто преследовать меня? Своими действиями ты причиняешь мне дискомфорт.       Бин специально подбирал слова, чтобы яснее донести свою мысль преследователю. Раньше гном только мог чувствовать на себе настойчивый взгляд алых рубинов, но лицезря их на расстоянии ладони, они пугали и гипнотизировали.       — Нет-нет, Бини, в контракте прописано, что мы связаны до начала конкурса. — массивный человек широко и хитро улыбался. — Почему ты отказываешь мне в простой прогулке? Ты обижаешь своего учителя, Бини. — раздражающе ласковым тоном выделил имя он.       Попытавшись сократить расстояние на шаг между ними, оно увеличивалось на два.       — Ты чего такой пугливый, гномик.       — Эй, не называй меня так пиявка. — пассивно-агрессивно отвечая, Чанбин спиной врезался в дуб, а существо напротив приближалось. — Контракт аннулирован. Я провёл с тобой всю неделю от рассвета до заката, а ты учил меня магии, условия выполнены, советую испариться, пока Джи не вернулся.       Джисон сначала удивился. Тот самый граф вампир Бан Кристофер, который очень подозрительный и везде первый? Потом его охватила злоба за безопасность собственного члена семьи. Уши его натянулись, как струна, хвост распушился, а брови опускались всё ниже к переносице. Дракон слышал тихое рычание и даже мог видеть оскал крупных хищных клыков.       Он решил прекратить такое вульгарное домогательство, со стороны подобного существа и выбежал к ним из укрытия.       — Прекратите вести себя вульгарно! — дракон пытался использовать свой властный голос, но забыл, что в человеческой форме их лёгкие не способны воспроизвести подобные звуки.       Поэтому у него вышло крикнуть только полным человеческим басом. Существо замерло, вместе с гномом и оба направили своё внимание на источник шума.       — Ого, Феликс, сколько лет мы не виделись? — дружелюбно улыбнулось оно, в мгновение ока нависая над драконом. — По-моему последний раз это было в Аллаях, может лет тысячу сто, я забыл уже многое. Кстати, как ты? Где был? Что видел? Уже бывал в других измерениях? Всё никак не можешь решиться заехать в Лоджериад? Стой, только не говори мне, что ты так и проспал всё это время в той пещере? Хах. Ты чего так на меня смотришь, как будто не знаешь? Феликс? Это же я Крис!       — Я п-правда не знаю, кто вы. — дракон, названный внезапно именем Феликс, замялся, но его под ладонь взял Джисон, успокоив. — Я проснулся неделю назад и практически ничего не помню. Но сейчас не об этом! Почему вы позволяете вести себя так!.. Так!..       — Вызывающе? — подсказал вампир Крис, он попытался схватить Чанбина за локоть, но наткнулся лишь на злого Джисона.       — Лучше проваливай, если не хочешь, чтобы жюри узнали об этом.       — О чём? О сделке с вампиром, который владеет магией, на обучение той самой магией, которая по указанию нынешнего мэра запрещена? — Кристофер улыбался всё шире, являя существам свои ямочки, его диски горели ярко-алым цветом со зрачками в форме миндаля. — Так ведь, Бини? Ты сам пришёл в мой особняк за силой. Вы хотите победить меня, но я — древнейший вампир с многовековым опытом, а вы — молоденькие побеги, пускай и с талантом. Не сравнивай нас, меня это обижает.       Удар кулаком отразился на сине-белой коже вампира ярким оранжевым пятном с пульсирующими венами. У вампиров кожа тонкая, а кровь меняется в зависимости от состава той крови, которую они пьют. В случае графа, это была кровь Чанбина с высоким содержанием в ней меди.       — Не думал, что у тебя хватит смелости ударить меня, полугном.       Бин ошеломлённо замер, осознавая, что только что совершил грубейшую в своей жизни ошибку. Рана тут же затянулась, являя гному и зверлингу весь гнев графа Кристофера. Он свободно положил ладони на окаменевшее тело Чанбина и прошипел.       — Сделаешь так ещё раз, тебя и твою псину даже Феликс спасти не сможет. — потом он рассмеялся. — Он же даже ничего не помнит, вряд ли вообще чего-то стоит.       Кристофер медленно подошёл к старому знакомому, который тоже не мог пошевелиться, потому что сил не хватало на сопротивление, и с лицом всезнающего человека (вампира) молвил:       — Тц-ц-ц, мой старый друг. Ты ступаешь на те же грабли уже больше полторы тысячи лет. Феликс, — граф погладил дракона по голове, как это делают родители своим детям, но он изо всех сил махнул головой в сторону. — я не такой плохой, как тебе показалось, честно, просто кое-кто, — острый взгляд упал на Чанбина, — слишком много играет на моём терпении. Тебе лучше вернуться к себе в пещеру и снова уснуть, пока жестокая история твоей жизни не обрушалась на тебя, Феликс.       Закончил Кристофер, расправил свой чёрный вампирский плащ с огромным воротником, поклонился и, напоследок добавив:       — Поскорее покажите мне, что вы приготовили, сорнячки.       Обернулся плащом и испарился.       

      ***

             Трое находились на втором этаже маленького родительского дома. Чанбин раскидисто сидел на своей кровати и смотрел на противоположную, где устроились дракон Феликс, а на его коленях лежал Джисон. До конкурса оставалось три часа. Ни песни, ни настроения, ни атмосферы.       Гном пристально разглядывал дракона, которого впервые увидел в человеческом обличии. Он… не выглядит таким уж и устрашающим и злым, как говорилось в легендах и даже выглядит куда приятнее, чем описано в книгах, ещё и одежда красивая.       — Кхм, ми… точнее Феликс, так вы можете принимать человеческий облик?       — Да, я вспоминаю свои способности каждый день, ммм.       — Чанбин. Джисон всего один раз назвал меня, наверное вы забыли.       Он очень хотел расспросить у дракона, правда ли они знакомы с «К»? Это бы облегчило Бину игру с ним. Наверное, он уже успел перенять это от «К», хотя, никому не понравится, если с их чувствами играть больше десяти лет. Вот и вампиру это не по душе, и Бин это прекрасно видит. Эта игра приносит ему не малое удовольствие. «Его приручение практически закончено…», думал гном таращась на гостя.       — Спасибо, Чанбин. — Феликс улыбнулся, следом прищурившись. — Ты выше тех гномов, которых я знал…       — В моём роду были люди, гены смешали и поэтому я выше. У Джисона, — гном кивнул на дремлющий комок, — мама была зверлингом кошкой, как я выяснил, поэтому его выкинули. У него внешность и основные повадки собачьи, но проскальзывают и кошачьи.       — У нас жило много кошек… — себе под нос пробубнил Феликс.       — Что?       — Нет-нет, ничего, не обращай внимания, это воспоминания.       — А, ладно. — хмыкнув, Чанбин прикрикнул — Джисон, хватит дрыхнуть! Нам ещё к конкурсу нужно тренироваться! — вопрос о графе он отложил в дальний ящик, нужно спросить чуть позже, может тогда воспоминаний прибавиться.       — Хр! — зверлинг моментально сел прямо. — Давно ты так меня не будил, хозяин.       — Заткнись и тащи сюда гитары. У меня есть то, что поможет нам выиграть. Ну, по моим расчётам, это где-то семьдесят процентов.       — Будет сделано, командир!       Отдав честь, пятки и пушистый хвост Джисона мелькнули в дверном проёме. Гном и дракон остались в неловкой тишине. Пока Феликс разглядывал всё их скудное убранство комнаты, состоящее из светло-серых стен, двух кроватей, стоящих в углах, над той, где сидел дракон висело множество плакатов с четырьмя девушками, и некоторые из них были с только с одной, с красноволосой с короткой стрижкой, между кроватями у окна стоял большой многоуровневый стол, к которому и подошёл Чанбин, доставая книгу.       Книга выглядело волшебно, она немного дрожала, была обвешана тонкими цепями, и её обложку обрамляла золотая узорчатая рамка. Сняв одну из цепей, книга сама открылась на произвольной странице.       — Летающие буквы! — по-детски указывал пальцем через всю комнату Джисон, с двумя гитарами в одной руке. — Это книга о магии?! Хён, где ты её достал?!       А потом до Джисона дошло, где Чанбин мог достать такую редкую книгу и опять разозлился, натянув уши треугольные уши.       — Я почти забыл о «К»! Хён! Почему этот старикашка преследует тебя? — он преодолел комнату в три больших шага, и вплотную посмотрел на хозяина.       — Тебе не обязательно называть графа так, это только на мне магия контракта.       — Гр-рр…       — Успокойся, Джи, сядь лучше к Феликсу. Я потом объясню, сейчас нам нужно подготовиться к конкурсу. — гном полу улыбнулся севшему зверлингу, и несколько раз погладил по голове — Кто тут у нас хороший мальчик?       — Я, Джисон. — грустно ответил юноша с надутыми губами. — Я хороший мальчик.       — Вот и славно. Я стащил у него книгу про магию слов и музыки. С их помощью он побеждал. Прочитав, ко мне в голову пришла идея написать песню для конкурса. Или это была идея книги, я не понял. Она странна и иногда даже непонятно бормочет. — гном потряс книгу, на что та раздражённо буркнула, и достал два листа из неё, протянув один младшему. — Джисон, ты быстро учишься, сможешь же выучить это?       — Конечно, хён! А потом мы вместе побьём того вампира и счастливыми придём сюда и поедим рёбрышек!       — Ну… Пха-ха-ха, давай сначала первый пункт выполним, хорошо?       Феликс наблюдал за братьями беспрерывно весь следующий час. Мелодия написанной песни совершенно отличалась от той, которую он слышал в первый день их знакомства и до сегодняшнего. В той мелодии не было… души? Новая песня передавала чувства её автора, в каких-то местах Джисон добавлял свои идеи, и песня уже принимала и очертания его чувств.       Дракон поднял голову к потолку и выдохнул. В его голове так много всего. Воспоминания, чувства, переживания. Ещё оказывается он знаком с такими одиозными личностями. Каким был Феликс из далёкого прошлого и какой он в нынешнем времени? Единственным чётким чувством в его сердце был Джисон, но оно было таким болезненным. Он понимал, что-то не так. Феликс из прошлого внутри Феликса настоящего соглашался со словами Кристофера. Он снова наступает на те же грабли. Но какие?       Его глаза расширились, а зрачки сузились, он опять вспомнил. Он ищет кого-то. Искал на протяжении долгого времени, но отчаялся и сдался. Феликс посмотрел на Джисона. «Неужели ты и есть тот, кого я ищу?», подумал про себя он. «Но тот, кого я ищу, любил кошек, а они его…», собирая пазл из воспоминаний, рассуждал дракон.       — Джисон, Чанбин, у вас одинаковые гитары? — решил отвлечься Феликс.       — Их сделал хён. Он же гном, гномы имеют врождённый талант мастерить. Ай! За что?!       — Чтобы не бахвалился. Сколько раз говорил, не хвастайся чужим. Да, я их сделал, у нас не было денег купить, поэтому, насмотревшись в магазине моделей и прочитав пару книжек, я смог воссоздать их.       — Хм… — дракон слабо нахмурился. Он помнит маленького гнома, который, в прошлом, подарил ему драгоценную вещь. Но она… затерялась на его могиле за такой долгий временной отрезок. Феликсу стало грустно. — Чанбин… ты сможешь и мне что-нибудь сделать?       Подобный неожиданный и спонтанный вопрос ошарашил гитаристов:       — Ну…       — И мне!       — Не знаю… я не очень хорош в мастерстве… я могу только скопировать существующее. — Бин отвернулся. Никто не просил его сделать ничего подобного, кроме Джисона с его гитарами.       — А если я найду или принесу, то что хочу, сможешь? — дракон вспомнил, что тот гном был мастером ювелирного дела.       — А я хочу браслет, хён! Ты мне его всё никак не сделаешь.       — М-м, хорошо. Джисон, потому что ты просишь от меня невозможного! У нас всего полтора часа, а ещё и до сцены дойти надо, давай, не отвлекайся.       

      ***

             — Господин граф, вы уверены, что хотите выступить с этой песней? Она знатно отличается от того, что вы обычно пишете. — вокалист из камерного оркестра Кристофера осторожно перебирал пальцы. Он был средних лет, с семьёй и детьми, с долгами и быть съеденным заживо не входило в его планы ближайшие планы лет так ещё тридцать.       — Ты глухой? — вампир был в очень плохом настроении с тех пор, как прибыл в особняк.       — Н-нет, Ваше Сиятельство.       — Ну так не беси меня своим присутствием, скоро конкурс, мне нужно привести себя в порядок. Там будет Бини, мне нужно произвести на него впечатление.       Массивная дверь, покрытая резными узорами, из тёмного дерева хлопнула на другом конце библиотеки. Она у Кристофера по-императорски огромна и занимает одну треть самого здания и не сразу легко понять…       — Что какой-то небольшой и проворный гномик сможет утащить одну из ценнейших книг. Тц-ц-ц, может так у вас появились мысли о победе, но вы ещё совсем расточки. — вампир громко рассмеялся. — Рельд!       Рядом с графом появился молодо выглядящий мужчина в одеянии дворецкого.       — Да, Ваше Сиятельство?       — Прикажи оркестру, что их участие в номере не нужно, кроме пианиста.       — Ч-что вы задумали?       — Рельд. — Кристофер улыбнулся, протягивая каждую букву.       Главный дворецкий сразу же понял свою ошибку и отошёл на несколько шагов от господина.       — Прощу прощения, Ваше Сиятельство, я не должен был лезть в ваши личные дела. Я передам музыкантам.       — Вот за это ты мне и нравишься, Рельд. Ты пусть не очень умён, но сообразителен. Чего ждёшь?       Мужчина испарился. Кристофер поднялся к себе в кабинет, где из тумбы достал пару исписанных листов с текстом. Что-то было на его родном языке, что на имперском, был даже демонический и мёртвый. Граф знает их всех, осталось только выбрать ту, которую он исполнит на конкурсе, Чанбин проникнется ею и сам прибежит с украденной книгой в крепкие объятья вампира, а потом он выпьет его кровь и по новой.       Кристофера совсем не волновал Феликс и то, что этот наивный с чистым и грустным сердцем дракон его не помнит, вампир давно не ищет себе друзей. Главное, чтобы он не встал ему преградой, а проблемы дракона Крису побоку вообще.

***

      Чего и следовало ожидать, любимчик жителей, самый богатый в городе, меценат, красивый, харизматичный и сильный граф Кристофер выиграл в свой сто четверной раз из ста четырёх. Он улыбался публике и благодарил их за победу, а сам глазами искал недовольные лица пса и его хозяина. Если бы не этот Джисон, Чанбин бы ещё с детства привязался к вампиру и без проблем отдал себя.       «Тупая собака», думал про себя Кристофер, принимая очередной букет от фанатки, «Феликс, ты тоже не отличаешься интеллектом, раз тебе нравятся такие, столько лет прошло, а вкусы не изменились, он даже чем-то схож, с каким-то из твоих прошлых любовников.», продолжал вампир. Гнома он так и не увидел, но был уверен, тот явится к нему сам в ближайшее время.       

      ***

             — Спасибо, что проводил меня, Джисон. Не знаю, почему победил этот вампир, ваше выступление мне больше понравилось!       В лесу, Феликс снял свой плащ и понёс в руках, его температура тела была выше, чем у любого другого существа. Даже жарковато было.       — Хе-хе, думаю, это было ожидаемо, что выиграет он, но я благодарен, за вашу поддержку, Феликс.       — Джисон, а ты можешь обращаться ко мне, как к Чанбину, а то мне неловко.       — Что? Вы имеете в виду «хён»?       — Как это выражение?.. «Может перейдём на «ты»?» — почесал щёку дракон и поднял сверкающие изумрудные глаза на застывшего Джисона.       — А… Хорошо.       Они стояли около входа в пещеру и каждый из них думал о своём, но одна мысль была едина. «Не хочу прощаться.», она пробежала, когда они встретились глазами.       — Спокойной ночи, Феликс. Обещаю, я. мы будет тебя навещать, я-то точно каждый день смогу приходить. Работы у меня не так много, так что…       — Да, тебе тоже сладких снов, Джисон.       — …       — …       По зверлингу было видно, что он хочет что-то сказать или сделать, но сдерживается, а уходит не решается, потому что если уйдёт, то пожалеет, что не сделал или не сказал. Дракон выжидающе вглядывался в хмуренные брови, поджатые губы и милую родинку на левой щеке.       — …Феликс… Прости меня!..       Отчаянно выкрикнул Джисон и поцеловал дракона в щёку. Этот жест был резким и неуклюжим, поэтому и смазался в сторону, тут же исчезнув с мягкой впалой щеки, оставив на себе непонятные лёгкие бабочки. Только очнувшись от ступора Феликс понял, что Джисон очень быстро бегает. Он закрыл рот и нос ладонями, упал на карточки, а следом заплакал. Он не знал, почему, но его внутренний «я» всё понимал, Феликс не должен продолжать это. Иначе всё повториться вновь.       — Повториться вновь… — озвучил свои мысли дракон, смахивая бриллианты, они падали на известняковый камень, рассыпаясь на сотни пылинок. — Ч-что должно п-повториться?.. Я не хочу этого… Но мне нравится Джисон… Но Джисон однажды умрёт… — осознание приходило к нему очень быстро — Он смертный… Он умрёт, как ты… Не хочу… — дракон обнял колени, скрывая свои бриллианты к бесценном ему тёмно-синем холщовым плаще.       

      ***

             В ту ночь разбушевалась сильнейшая, за последние сто лет, в рассветной стране Йокан, гроза. Дождь не щадил никого, как никто не щадил его любимого Феликса. Многие поля затопило, а град побил созревающие культуры, река практически вышла из своих берегов, затопив лишь небольшие пристани.       Чанбин стремительно бежал под этим дождём, совсем где-то рядом ударила вспышка молнии, следом оглушительно проревел львиным рыком гром. Он промок до нитки, но волшебную книгу спрятал в мешок и засунул по рубаху. Бин несёт её хозяину, избалованному, эгоистичному и бахвальному вампиру, но искренне любезному, послушному, терпеливому рядом с юношей.       Тяжело дыша, полугном хотел дотронуться то массивного кольца во рту горгульи, но, как во всех страшилках, которые Чанбин читал Джисону перед сном, дверь сама открылась. Кто-то давно не поверял дверные петли. Зажглись ярко-оранжевым огнём свечи, а около огромной лестницы стояла, подсвеченная тёплым светом от них, фигура в плаще. Она тихо рассмеялась и явила свой лик желанному гостю.       — С доброй ночью, Бини. — показывая острые клыки, улыбался Кристофер. — Надеюсь ты пришёл сюда не только со своим телом. Знаешь ли, я строго слежу за собственными книгами и меня очень злит, когда их берут без разрешения. Даже если это ты.       Чанбин громко и показушно выдохнул, показывая, что не боится и смело вышел из тени, к ряду свечей. Его игра закончится только тогда, когда Бин сам захочет, вампир практически бессилен перед ним, хотя думает, что всё наоборот.       Книга дёргалась в мешке, это не ушло от красных светящихся глаз. Кристофер сократил расстояние, внезапно появившись с распахнутыми глазницами перед гномом.       Ладонь с острыми когтями дотронулась до правого бока, где отчаянно билась его собственность, храбрость юноши наигранно дрогнула вместе с телом. Вампир приподнял ткань в области книги, забрав мешок.       — Даже попав под такой дождь ты умудрился принести её сухой, это достойно похвалы. — прошептал граф, понизив тембр голоса.       Он поднял её над собой, и волшебная книга испарилась, вернувшись на своё законное место.       — Бини, ты промок до нитки, и дождь не собирается прекращаться как минимум до утра, может останешься?       — … Меня дома ждёт Джисон, он боится грозы. — снизу верх глядел на вампира Чанбин из-под копны мокрых волос. — Я вернул книгу, ты выиграл конкурс, наш контракт был выполнен, пусти меня, вероятность того, что я успешно доберусь до дома составляет всемдесять пять процентов.             — Да… Гномы… Вы все такие точные. Но в твоих венах течёт и человеческая кровь. Даже твой врождённый дар не работает как надо. — ухмыльнулся Кристофер, всё тело Бина напряглось для побега. — Прости, отвлёкся. Но ведь есть ещё пятнадцатипроцентный шанс, что случится, что-то что помешает тебе прибежать и успокоить свою блохастую псину.       — Он не блохастый, следи за выражениями, вампир!       — ТЫ СЛЕДИ ЗА ВЫРАЖЕНИЯМИ.       Такой интонацией голоса владеют не только драконы, но и древние вампиры. Только если драконам нужно принимать свою истинную форму, аристократам достаточно подумать об этом. Чанбин замер от страха. Он не ожидал, что граф посмеет кричать на него. Его расчёты были не верны?       — Если бы не он…       — …пожалуйста… — тихо молвил юноша, трясущимся голосом. — …я обещаю, я вернусь, только позволь мне успокоить Джисона… Ваше Сиятельство?.. — это должно сработать.       — Хм! — довольная улыбка графа показала ямочки, а глаза сузились до полумесяцев. — Вот так бы сразу, Бини. Тебе нужно пригласить меня к себе домой.       — Я… Я приглашаю, Вас, Ваше Сиятельство.       Произнёс Чанбин и оказался у себя в комнате, где, закрывшись обеими руками, у изножья кровати, клубком трясся Джисон. Бин настороженно огляделся.       — «Не беспокойся, я рядом, но вы не сможете видеть меня» — произнёс голос вампира в голове гнома.       Присев перед зверлингом, он привлёк к себе внимание поглаживанием по голове.       — Х-хён? Мне страшно. Я проводил Феликса, потом кое-что случилось и я-я убежал, а п-потом начался сильный дождь, я поскользнулся и, кажется, повредил лодыжку, п-потом дошёл, т-тебя не б-было и в-вот гром как «Бум!», потом «Ба-бах!», как барабаны в ушах! Я испугался и спрятался т-тут. — Джисон плакал, и его слёзы это единственное чего по-настоящему боялся Бин.       Он аккуратно обнял брата, приговаривая:       — Всё хорошо, я тут, Джи, ты под прочной крышей, здесь тебя молнии и гром не достанут, хорошие и смелые мальчики не плачут, так?       — Я ещё поцеловал Феликса перед побегом. — Джисон вцепился как детёныш коалы в хозяина, бодая его головой.       — Оу, ну… ты, наверное, молодец… Он был не против? — Чанбин поднял зверлинга и положил его на кровать, облепив кучей своих мягких игрушек, чтобы придать дополнительный эффект успокоения.       — Я не понял. Но кажется, нам обоим было приятно, хотя я сам до сих пор не осознаю, что сделал. Я поступил плохо, хён? Я впервые с кем-то такое чувствую, мне немного не по себе.       — Если Феликсу тоже понравилось, то в этом нет ничего плохого. — скопировал тёплую и спокойную улыбку своего отца гном.       — «Пха-ха-ха-ха! А мне ты кричал, что я насильник, когда я просто пил твою кровь, Бини, ты такой лицемер!»       — …заткнись!.. заткнись!.. заткнись!..       — Хён, ты оранжевый, тебе плохо? Ещё ты весь мокрый, ты можешь заболеть, переоденься.       — Я схожу, когда ты уснёшь, Джи. Засыпай.       Кристофер решил ускорить сие милый семейный спектакль и провёл перед глазами Джисона рукой, накладывая заклинание. Чанбин заметил это по красноватым блёсткам. Не успев возразить, он оказался перед огромной круглой ванной.       — Нам, вампирам, не нужно мыться, но я делаю это чисто из-за удовольствия, да и некоторым барышням нравится ванна с лепестками роз. Ты как считаешь, Бини? — над ухом стоял Кристофер — Совсем забыл, — щёлкнув пальцами, вся верхняя одежда — рубаха и кожаная куртка с нелепыми заклёпками вмиг испарились, появляясь в корзине подле двери (наверное, граф оставит эту одежду себе), являя жилистое тело, которое так обожал Кристофер. — Так-то лучше.       Полусвет от множества свечей освещал их тёплым оранжевым светом, совершенно неподходящим для подобного холодного внутри вампира с царапающими движениями по загорелым спине и плечам. Чанбин — полугном, а настоящие гномы искусные мастера делать вещи, но не в его случае.       С малых лет он наблюдал за отцом в кузнице, и пытался мастерить, но выходило из рук вон плохо. Он посвятил большую часть своей жизни заботе о Джисоне и работе в кузне, надеясь пробудить свой талант, но тщетно. Он не может есть человеческую пищу, потому что желудок категорически отвергает её, но также он не может заниматься исконным гномьим делом. Чанбин не человек, но не гном. Он…       — Ты это ты, Бини. — оставив холодными губами поцелуй на плече, где только зажило место последнего укуса, прочитал мысли заложника и закончил Кристофер. Вампир не часто так делает, потому что это не этично, но иногда не может сдержаться. — Ты не человек, не гном, ты — единое. Я наблюдаю за тобой с твоего детства, ты удивительное существо, объединение двух самых разных рас. Ты прекрасен. Ты добр, смел, трудолюбив, ответственен, обожаешь учиться и ты милый. У тебя большая, — граф медленно коснулся грудной клетки юноши. — душа. Ты это Ты. Запомни слова, видавшего падение миров и рождение планет вампира, я-то точно знаю, что говорю.       Ещё один поцелуй остался на тыльной стороне ладони Чанбина. Он стоял, склонив голову, терпеливо принимая ласку со стороны маньяка, убившего множество девушек, но почему-то оставшимся народным любимцем.       Это потому, что он древнейший вампир с неограниченной магической силой? Потому, что ослепительно красив и умеет расположить к себе, во время диалога, сладкими речами? Потому, что множество женщин с радостью окажутся на месте Чанбина, а потом будут беспощадно высушены до последней капли крови? Потому, что самый богатый в этом городе и всей северной части Йокана?       — Всё сразу, милый. Всё сразу. Знаешь, читать твои мысли, Бини, так забавно. Ты думаешь о многом, но это многое — очевидные факты. Ты очень умён и сообразителен. У тебя есть талант к музыке, мы могли бы…       — …У Джисона он тоже есть…       — Забудь о своём псе хотя бы сейчас, Бини, иначе будет очень больно. — раздражённо прошипел вампир и на пробу прикусил руку чуть ниже сгиба локтя.       Чанбин даже не вздрогнул, потому что, если честно, ему надоело притворяться, что он чувствует боль от этих, по его ощущениям, чешущихся комариных быстрых укусов. Он крепче любой девушки, которая таяла в ледяных объятьях графа. Кристофер облизнулся, но рыжая кровь осталась на уголке губ. Бин, как под гипнозом, смахнул её большим пальцем и размазал по собственным губам.       — Я расцениваю это как приглашение. — сладко улыбнулся в губы вампир. Этот жест и означал подобное у вампиров. Самоличное приглашение от желанного ими существа неимоверно возбуждало вампиров.       — Может быть.       Пухлые губы графа спелись с окровавленными в самом нежном поцелуе, на который был способен Кристофер. Он даже сам себе удивился, что до сих пор помнил, что такое истинная нежность. Ему определённо понравилось источать её на Чанбине, юноше, которого он мечтал заполучить долгие годы.

***

      Все эти короткие укусы на, заморённого горячей водой, теле, которое даже не сопротивлялось и покорно принимало касания, пытаясь неопытно ответить. Кристофера ещё больше возбуждала его невинность и стойкость. Кристофер мог сделать множество подлых вещей с Чанбином и не спрашивая его мнения, но оно его волнует. Очень сильно и страстно. Он как будто влюбился спустя две тысячи лет.       — Кажется, гроза только усилилась. — еле слышно проговорил Кристофер, его голос издавал вибрации, похожие на мурлыкание кота. Вампир положил голову на искусанное горячее плечо и обнял за талию, встречаясь в полуприкрытыми глазами, — Думаю, ты не будешь против остаться до её окончания. У нас есть целая ночь впереди.       

      ***

             Сонно приоткрыв глаза, Джисон зевнул и потянулся, скидывая несколько плюшевых игрушек на деревянный пол. Зверлинг сел на кровати. «Впервые такой ураган был, интересно, с Феликсом всё в порядке? Он живёт глубоко в пещере, скорей всего дождь не достал его. Всё равно сегодня схожу и проверю», подойдя к окну, размышлял он и анализировал обстановку на улице.       Огромные лужи, ещё не до конца просохшая дорога, о Бог Иокарон!       — Хён, мы же бельё забыли снять вчера! Хён!       Джисон в панике подбежал к еле шевелящемуся комку простыни и активно начал его трясти.       — Ну встава-а-А-ай! Хозяин!       — Джисон, сходи и сними его без меня, пожалуйста, я себя не очень хорошо чувствую сейчас, наверное, из-за того, что под дождь попал. — на удивление Джисона мирно сказал Чанбин. Брат обычно начинает много и долго бурчать. Но он лежал спиной к Джи, полностью завёрнутый в простыню-одеяло.       — Э, ну, ладно… — растерялся зверлинг. — Как станет лучше, спускайся вниз, я разбавлю тебе медный купорос, выпьешь.       — Спасибо.       «Всё это подозрительно», думал Джисон, сщурив глаза от солнца и кидая мокрую одежду с постельным бельём неряшливой кучей в огромную корзину. «Я уверен на сто процентов, что тот вампирюга что-то успел сделать! Хён, же позаимствовал его книгу, ещё и контракт у них какой-то был. Ух, он, этот граф недоделанный, получит у меня, если встречу его ещё раз!»       Шаманив на кухне уже добрые сорок минут, зверлинг услышал скрип на лестнице. Его хвост непроизвольно радостно замахал в разные стороны.       — Вот, хён, я развёл чуть больше одной ложки, чтобы тебе точно стало лучше!       — Н-да, Джи, ты явно не жалел его. — еле перемешивая густую консистенцию слабо улыбнулся гном. — Всё собрал? С твоей ногой всё в порядке? Ты говорил, что упал, пока бежал.       — Агась, опять одна из твоих рубах пропала… Ах, да, с ногой всё окей, просто немного опухла, наверное, из-за стресса напридумывал себе всякого. Ничего страшного, правда. Хён, мне интересно, куда твоя одежда вечно пропадает?..       — …Тебе лучше не знать… — тихо добавил Бин и залпом съел лекарство. — Бе!       Зверлинг в это время ел бекон с яйцом и ножками кролика.       — Как думаешь, мы сможем подняться в гору сегодня? Я переживаю за Феликса.       — Джи, он же дракон, и тем более живёт в пещере, я уверен, гроза ему не страшна. — Бин погладил пса между ушей, отчего те поднялись, но потом опять упали.       — Я переживаю. Мне же нравится Феликс, так? А когда тебе кто-то нравится, ты переживаешь за него намного чаще.       — Но ведь, я тоже переживаю за тебя по мелочам, но ты мне не интересен в романтическом плане.       — Я тоже, но мы, — Джисон пальцем показал сначала на Чанбина, потом на себя — семья, мы уже и так заботимся друг о друге. С Феликсом всё… по-другому?       — Как? Объясни? Давай, расскажи братишке о своих переживаниях первой любви.       Джисон покраснел в прищуренные глаза Бина и быстро запихал в себя остатки еды, за раз проглотив всё.       — Осторожно, не подавись…       — Мне очень нравится Феликс! — взбудоражено перебил зверлинг. — Мы всю неделю были вместе и много разговаривали, я учил его как устроена наша жизнь и объяснял слова, которые он не знает, а ещё у него мягкие волосы и когда он улыбается, то появляются мешочки под глазами, ещё родинки эти на лице, веснушки! Я потом пригласил его на фестиваль со мной, и мы гуляли. Его глаза были полны звёзд, которых я не видел раньше, ещё он хорошо играет в уличные игры, и волшебно поёт, ему понравилось моя любимая закуска, которая из жареной рыбы с кусочками овощей на палочке. И как он смеялся, когда мы разговаривали! И на конкурсе! Феликс внимательно смотрел все выступления, но, когда пришла наша очередь, он специально пробрался вперёд, чтобы поддержать нас. Феликс такой милый. Я говорил тебе вчера, что потом провёл его обратно, когда награждение закончилось и там, у входа в пещеру, решил, что ели струшу, то буду сожалеет всю жизнь, поэтому поцеловал в щёку! Но это получилось совсем не так, как я представлял у себя в голове, поэтому, растерялся и убежал.       Джисон и Чанбин держали зрительный контакт до последнего слова зверлинга. После, Джи покрылся румянцем и опустил голову с надломленными наверх бровями. Шершавая рука снова погладила его по голове.       — Мой милый щенок наконец-то вырос?       — Ну, не знаю… я всё ещё хочу играть в догонялки с соседскими детьми… — с надутыми щеками пробубнил Джисон.       — Это был риторический вопрос, дурачок. Чувства, которые ты описал и правда похожи на романтическую симпатию. Я рад, что ты рассказал мне. — Бин по-отцовски улыбнулся.       — Теперь твоя очередь, хён. Рассказывай!       — Ч-что?..       — Что у тебя за контракт такой с тем кровососущим противным существом?       — Ах, ну, это ничего особенного, правда, ха-ха.       — Хён, почему ты в зимней пижаме, когда ещё лето?       — Ну, дождь же холодный был, мне стало холодно, не бери в голову. Эй, куда ты надвигаешься?!       Но Джисона было не остановить, он через силу стянул тёплую рубашку с длинными рукавами и застыл в немом удивлении. Всё тело Чанбина было испещрено царапинами, укусами и красными пятнами.       — Это…       — Ты давал ему свою кровь?! Хён! Ты реальный дурак! Ты мог умереть! То-то же у того сосуна отёк оранжевый был, это же твоя кровь в его венах была! Ты идиот! Идиот! — хвост и волосы Джисона взъерошились, а кулаки колотили по замерзающей коже. — Идиот, идиот, полный идиот!       — Успокойся, Джисон! Это была моя часть контракта, а его заключалась в том, чтобы он всю прошлую неделю учил меня магии! Только снова не плачь, прошу!       — Идиот… тупой хозяин… дурак… ты знаешь, каково для нас, псов, потерять хозяина?.. — зверлинг выдержал паузу. — Я видел, как папа горевал, когда мама умерла, я не хочу стать таким же. Не убивай себя, хён.       — Сколько раз… ха… иди сюда. — Чанбин притянул члена семьи, и они осели на колени на полу. — Теперь всё хорошо, Джи, не плачь, действие контракта закончилось вчера, мне больше не надо ходить к нему. Граф мне даже мешочек золотых дал, хах. Пойдём сегодня к Феликсу, проведаем его? Он же ещё хотел, чтобы я сделал украшение для него.       — Хмык, ладно, хрым…       — Боже, Иокарон, ты издаёшь странные звуки, Джисон. Ха-ха-ха!       — Ха-ха…

***

      Поднимались Джисон и Чанбин в тишине, внимательно концентрируясь на скользкой грязи, дабы не упасть в лужу. Добравшись ко входу, братья обнаружили, что вход зарос плотной сеткой лиан.       — Феликс! Фели-и-икс! Это я, Джисон и со мной ещё Чанбин-хён! Вчера внезапно шторм начался, мы пришли проведать тебя! Это ты для защиты сделал? Лианы! Всё закончилось, можешь выходить!       Но Джисон слышал только собственное утишающее эхо. Через лианы пролезть нельзя было, слишком маленькие отверстия, а ничего режущего, кроме небольшого охотничьего ножа у Джисона не было. Он грустно выдохнул, опустил голову и отошёл от преграды.       — Всё-таки он вспомнил!       — Вампир?! Ты что тут забыл?!       — Ха-ха-ха! Мой прекрасный сад затопило, и я пришёл разбираться с виновником данного климатического явления. — Кристофер величаво опустился дорогими лакированными сапогами с каблуком на сырую землю. — У меня вообще-то, для таких как ты, низших, есть имя — Кристофер, это раз, и два — титул графа, Это что значит, Бини?       — Джи, извинись и нормально поприветствуй его. Доброго утра, Ваше Сиятельство. — Бин слабо наклонился, опуская голову зверлинга за собой.       — Что ты?!.. Гр-р! Привет, Сиятельство.       Граф смотрел на покорность объекта влюблённости и широко улыбался. Начало их отношений положено. Так думал только самодовольный вампир.       — Хм-м, для такого неотёсанного пса, как ты, пойдёт. Эй, Феликс, просыпайся, выплатишь мне компенсацию за затопленные розы!       — Его зовут Джисон, Ваше Сиятельство. — с неподдельным упрёком смотрел из-под чёлки гном, проговорив свозь зубы. Это удивило Кристофера и взбудоражило, но он искусен в срывании истинных эмоций.       — Да-да, пёс Джисон. Дракон выходи! — поднеся палец к прочной сетке, Кристофер дунул на него и лианы воспламенились. Но их регенерация была сильнее даже древнего огня, поэтому прожечь себе путь не вышло. Вампир разочарованно выдохнул. — Что это вы делаете? Собираетесь жить тут?       — Ну да, Ва-ше Си-я-тельст-во. Я собираюсь докричаться до Феликса и расспросить, что случилось. — расстелив старое покрывало, Джисон и Чанбин уселись на нём.       — И я тоже тогда.       — Но это совершенно бесполезное дело, молодые побеги. Феликс больше никогда не выйдет, он всё вспомнил и впал в спячку, чтобы огородить себя от всех чувств. — граф вопросительно поднял бровь, нервно постукивая каблуком по каменистой поверхности.       — Он боится любви? — предположил зверлинг и немного покраснел.       — Ты весьма догадливый, жаль, что это единственная положительная черта в тебе… — он встретился со грозовым взглядом хозяина зверлинга — …Джисон. Если точнее, он не хочет снова чувствовать одиночество от твоего захоронения. Тут раньше было огромное кладбище, его называли «Усыпальница дракона», не спрашивайте почему, сам не понимаю. Феликс много влюблялся и столько же много хоронил своих возлюбленных немощными стариками. Он бессмертен, как и я, но это бессмертие ментально губит его. Он жил полной жизнью слишком мало, по нашим, бессмертным, меркам, но слишком рано начал задумываться о об этом даре, как о проклятье и отчаялся. Феликс решил лишить себя возможности чувствовать, заснув глубоко в пещере на добрые десять веков. Тут раньше вообще снег везде был и вместо лиан была огромная глыба льда, но климат изменился, лёд растаял и появился ты… Джисон. Ты виноват в той грозе. — презрительным тоном закончил вампир.       — Я? Я виноват за то, что люблю?! — Джисон вскочил, поднимая вверх голову на парящее существо.       — Ты виноват в том, что влюбил. Если бы только не делал всего этого, что делают влюблённые, Феликс бы спокойно спал и той катастрофы не случилось.       — Нет ничего плохого в том, чтобы влюбиться, старый пердун! — разозлённый зверлинг начал ловко карабкаться, цепляясь за выступы, чтобы достать Кристофера, но остановился.       — Джисон, прекрати! — вступил Чанбин, схватив пса за ногу. В его планы совсем не входило вмешательство Джисона. Убийства ему не нужны особенно, когда это его единственный брат.       Он повернул голову к оскоблённому вампиру, у которого от ярости дёргалась верхняя губа и глаз. Если не остановить их, то Джисона без колебаний убьют, а следом, возможно, и гнома. После вчерашнего, Бин не уверен, что может полностью или частично контролировать графа. Сглотнув, он продолжил тянуть Джисона вниз:       — Джи, слезай, сейчас не время для игр, ты можешь умереть.       — Я должен ему врезать! И за тебя, и за слова о Феликсе! Гр-р!       — Тронешься хоть на сантиметр, тебе не жить, блохастая псина и твоему хозяину тоже. — Кристофер жёг своими кровавыми глазами, сложа руки за спиной. Всё тело его было скрыто под плащём, кроме головы.       Джи послушался под гнётом алых глаз и отчаянного тона Бина, и спрыгнул на место. Он всей душой ненавидит этого Кристофера.       — Представляешь, я тебя тоже терпеть не могу. — звонкое эхо послышалось сверху. — Хоть в чём-то мы схожи. Бини куда ты?       — Буду искать.       — Что искать? Все могилы давно испарились под толстыми слоями земли, Бини, вернись обратно.       — Феликс, сказал, что был один гном, который подарил ему украшение, он попросил меня переделать его. — найдя крупную палку и плоский камень и перевязав их горелой лианой, Чанбин начал копать. — Если верить твоим словам, то тут должна был и его могила. Джисон помоги мне.       — Да, хозяин!       — Прекрати говорить это слово, сейчас не до веселья.       Полностью игнорируемый десятки минут, Кристофер сдался, Щёлкнув пальцами на земле появились ошарашенные садовники с телегами и лопатами, которые только мгновение назад судорожно пытались привести в порядок сад их господина.       — Эй, вы. — обратил на себя всё внимание слуг Кристофер и кивнул в сторону гнома и зверлинга. — Помогайте им.       — Б-будет с-сделано, Ваше Сиятельство! — хором прокричали они.       Кристофер сидел в воздухе, как на троне, и наблюдал. Он широко улыбался, смотря на то, как из последних сил Бин ищет, то, что, наверное, было затеряно много веков назад. Улыбался неприсущей ему тёплой улыбкой, как когда у него было любимое животное, и чтобы оно ни делало — вызывало только нежную, влюблённую улыбку.       Ему это нравилось. «Нет ничего плохого, чтобы влюбиться, говоришь? Джисон, любовь просто ужасна, когда ты испытывал её, раз за разом наблюдая за тем, как жизнь отнимает её у тебя. Но я давно не ощущал такого возбуждения и будоражащих мыслей. Как же мне избавиться от тебя?..»       «Прекрати пялиться, Кристофер», читал мысли гнома граф. Даже не повернулся, чтобы посмотреть на графа, уже пользуется его способностями, как хочет. Вампир ломано ухмыльнулся. «Я серьёзно, иначе не приду сегодня вечером.» Кристофер моментально направил свой взор на слуг.

***

      Солнце продолжало свой путь по чистому безоблачному небу, испаряя влагу ночной грозы. Становилось жарче, а из-за духоты в горах было холоднее. Вампир, ненавидящий солнце, преспокойно отдыхал под собственным зонтом и в солнечных очках. Это был сувенир из другого мира — Лир, если быть точнее. Мир демонов, там этот огненный шар намного больше и сильнее, что без таких очков, если ты не демон, твои глаза просто выгорят. Попивая холодную эльфийскую кровь, Кристофер наблюдал за раскопками с неба. «Миленько.», проносилось у него в голове каждый раз, когда взор падал на гнома, но всю малину тут же портил пёс, грозно зыркая на графа.       Потом же раздался радостный мужской вопль:       — Я что-то нашёл! Скорее сюда!       Чанбин первым подбежал к седому мужчине, осматривая искомый предмет. Рядом с ним стоял Джисон, а с другой стороны появился вампир.       — Это ведь, то самое украшение? — робко протянул он грязную брошь непонятной формы своему господину.       — Ты чего её мне пихаешь, вон, им её дай.       Мужчина повернулся к юношам и вспомнил одного черноволосого, который как-то в детстве случайно забрался к ним в сад и похвалил их розы. С тех пор в саду графа растут только они, самые разные. Мужчина протянул её гному и брошь теперь находилась в его ладонях. Бин обтёр её о свою, последнюю оставшуюся, рубашку.       — Ого… она…       — Она блестит, хён! Вау! — выхватил украшение Джисон, крутясь с ним и подставляя солнцу. — Это же глаз Феликса! Значит не я один вижу в них ночное небо!       Друзья низко поклонились садовникам, усердно помогающим им все эти несколько часов. Мужчины неловко посмеялись, но сразу же исчезли.       — А я, тот, кто помог вам, одолжив своих слуг, я разве не достоин большей благодарности? — с руками на груди возмущался Кристофер.       — Спа-си-бо те-бе, Ва-ше Си-я-тельст-во. Мы о-чень бла-го-дар-ны, за то, что вы нам по-мог-ли. — сквозь клыки резал Джисон. — «Ты ж даже в руки лопаты не взял, только потешался над нами всё это время.» — зверлинг специально не сказал этого вслух, ведь знал, что его мысли прочитают и снизу в верх смотрел на вампира.       — Хам!       — Я благодарен Вам, Ваше Сиятельство. — перебил начинавшуюся ссору Бин, не отрывая глаз от произведения искусства (броши). — Но нам пора. Сколько бы ни звали, Феликс не откликнется, но его просьбу я выполню. До свидания.       Они поспешно ушли. Кристофер пристально наблюдал за ними до самого леса, пока фигуры на скрылись за деревьями. Следом вампир подошёл к решётке из лиан и легко прошёл сквозь неё. Эти молодые и смешные существа думали, что для двухтысячелетнего вампира преградой могут стать какие-то жалкие растения? Кристофер нарочито громко посмеялся бы им в лицо.       Огонёк зажегся на его указательном пальце, освещая лицо и немного вокруг, всё-таки огонь не сильная сторона графа, но он эффектный. Проходя в глубь туннеля, он разглядывал рисунки Феликса. «Иокарон, ты рисуешь как ребёнок, Ликс», смеялся про себя граф, пока не до шёл до своего портрета. «Не такой уж меня большой нос!», раздражённо хмыкнул Кристофер, но свой нос потрогал.       — Дракоша, просыпайся и извинись за перед моими любимыми розами! Жёлтики, Белведеры, Польки и осо-обенно мои самые любимые сладенькие Джульетты ждут твой искренних извинений!       Когда вампир похлопал по меху, вспыхнули сине-голубые огни. Глаза-изумруды резко отрылись под изгибами тела.       — КАК ТЫ ПРОШЁЛ, КРИС?       — Ликс, мне больше двух тысяч лет, твои жалкие веточки мне не преграда.       — ПОЧЕМУ ТЫ РЕШИЛ ЗАЙТИ ТОЛЬКО СЕЙЧАС? ТЫ БЫ МОГ ПОКАЗАТЬ ИМ.       — Потому что не хочу. Было интересно наблюдать, как они роются в земле в поисках несчастной броши, хах.       — ТЫ ВСЕГДА БЫЛ ТАКИМ ЭГОЦЕНТРИЧНЫМ И ЖЕСТОКИМ.       — Да, а ещё милым, красивым, обаятельным, ответственным, добрым, великодушным и… любимым! Не нужно столько похвалы, я сам себя могу похвалить. Ха-ха-ха! — Кристофер заливисто рассмеялся и, не брезгуя испачкать дорогущую мантию, сел около старого друга. — Ты слышал слова… Джисона?       — ДА, НО БУДЕТ ЛУЧШЕ, ЕСЛИ Я СНОВА СПРЯЧУСЬ ТУТ. БЫЛО ВЕСЕЛО, НО ЭТО ВЕСЕЛЬЕ ОБОЙДЁТСЯ МНЕ СЛИШКОМ ДОРОГО.       — Слушай, Ликс, ты можешь не кричать? В ушах звенит от твоего голоса.       Изумрудные огни сузились, появился туман, дракон исчез, представляя перед гостем себя в человеческом обличии. Нарядная одежда прошлого вечера давно испарилась, заменяясь на обычную, потрёпанную и в пятнах.       — Боже, я помню тебя в ней, когда мы расставались, Феликс, тебе сложно придумать новую?       — Кристофер, сейчас это не имеет значения.       — И как в тебя смог влюбиться тот… эм, Джисон? Кроме милого лица, ты похож на попрошайку из подворотни, но не об этом, нужно извиниться перед розами.       — Я не могу уйти отсюда, Крис. Прости, что мои чувства повредили твои розы. — Феликс обнял себя рукой, стоя поодаль.       — Ты прекрасно знаешь, что я не с могу силой вытащить тебя, Ликс, потому что ты сильнее меня. Ещё и пользуешься этим!       — Друг, я и живу дольше тебя.       — Правда, правда. — граф с забавным кряхтением поднялся на ноги, отряхивая чёрную мантию, — Ладно, я услышал извинения, принимаю их. Мне пора.       — С-стой, Крис, ты не будешь пытаться вытащить меня наружу к Джисону и «осчастливить» нас? — дракон был в шоке, Кристофер в самом деле олицетворял слово «подонок».       — Что-о? Мне-то это зачем? — вампир обернулся через плечо и вопросительно поднял бровь. — Я доволен раскладом. Бини общается со мной, меня все любят, я получаю много крови добровольно, всегда, когда захочу. Мне незачем помогать тебе.       — Но ты же так же, как я влюблён…       — Пха-ха-ха-ха-ха!!! Не смеши меня, Ликс! Это мимолётное увлечение. — Кристофер саркастично рассмеялся, ухватившись за живот.       — По твоим глазам не скажешь. — Феликс опустил взгляд. Он сказал что-то не так?       — А что с моими глазами? Вроде бы они всё такие же неживые и пустые. Я не вижу себя в зеркале, ты же знаешь. Может, ты ошибся словами «любить» и «желать». Да, эти слова обычно идут вместе, но у них два различия. «Любить», это означает заботиться о счастье и растаптывать собственные желания ради «любимого» человека, всегда поддерживать его и понимать душу. «Желать», это быть одержимым телом, тешиться над смешной реакцией на раздражитель и показывать своё превосходство, Феликс, бедный и невинный дракоша, мне так жаль, что мы рано расстались, ты был идеальным объектом «желания», я бы научил тебя этому чувству и ты бы никогда больше не мучился, хороня «любимых». — брови графа с презрительной жалостью изогнулись, а тон голоса нарочито повысился.       — Ты… врёшь, Крис… Ты любишь давно и очень сильно. Я слышал, как приходил сюда и по долгу болтал с пустотой… — дракон сделал уверенный шаг к вампиру. — Именно из-за тебя я проснулся десятилетие назад.       — Мы бессмертны, друг. Чувства делают нас жалкими.       — Я слышал, как следил за ним и как сидел ночью, пялясь в их окно…       — Нет, ты ошибаешься.       — Крис, покупаешь инструменты только в той кузнице, в которой работает Чанбин.       Феликс надвигался ближе, а вампир отходил от него шаг за шагом. Выражение лица графа уже не источало напыщенной презрительности, оно становилось испуганным.       — П-хах, слугам виднее, где покупать лопаты, мотыги и прочую утварь!       — Это ты крадёшь его одежду…       — ЗАТКНИСЬ! ЭТО ПРОСТОЕ ЖЕЛАНИЕ! — прижатый к углу, заорал вампир, выходя из себя. Его клыки удлинились, а глаза сильнее разгорелись алым цветом.       — ЭТО НЕ ЖЕЛАНИЕ, БАН КРИСТОФЕР, ЭТО ЛЮБОВЬ. — принял облик дракона Феликс. — ТЫ НЕ ЛУЧШЕ МЕНЯ. ПРОЖИВ СТОЛЬКО ЛЕТ, ТЫ НАЧАЛ БОЯТЬСЯ ЛЮБВИ, ПОТОМУ ЧТО ОНА РАНИТ. ТЫ СБЕГАЕШЬ ОТ СЕБЯ ЖЕ.       — А ТЫ ПОСТОЯННО ВЛЮБЛЯЛСЯ ВО ВСЯКИХ СУЩЕСТВ, А ПОТОМ БЕСПРЕРЫВНО ПЛАКАЛ НАД ИХ МОГИЛАМИ, ВЫЗЫВАЯ НАВОДНЕНИЯ, ШТОРМЫ, БУРИ И СМЕРЧИ. ИЗ-ЗА ТЕБЯ ПОЯВИЛАСЬ РЕКА МИЗУМИ, ИЗ-ЗА ТЕБЯ ГОРА РАСКОЛОЛАСЬ И БУЛЫЖНИКИ, УНИЧТОЖИВ ЧАСТЬ ВОСТОЧНЫХ ЗЕМЕЛЬ ЙОКАНА. ТВОЯ «ЛЮБОВЬ» ГУБИТЕЛЬНА!       — А ТВОЯ ТРУСЛИВАЯ!       Феликс и Кристофер знакомы давно. Между ними происходило многое. Они дружили, встречались, расставались, потом опять находили друг друга и разговаривали по душам, путешествовали по некоторым мирам. И конечно бывали такие вот моменты, когда они выплёскивали друг на друга собственные отягощающие их эмоции. Ведь только они вдвоём могли понять друг друга больше, чем все остальные окружающие их.       Они громко и тяжело дышали, пытаясь отойти от того, что было только что. Из-за их голосов, всю гору затрясло, несколько небольших булыжников пролетело мимо входа в пещеру.       Оба раздражённые и взъерошенные, дракон и вампир молча смотрели друг на друга, пытаясь телепатией доказать свою правоту. Первым отошёл Кристофер, устало выдохнув и помассировав вески, акустика в пещере слишком сильная для него, и голова вампира просто раскалывалась. Он и так не знамо пойми зачем просидел под палящим солнце добрую полову дня, а тут ещё дракон свою идеологию пытается внушить.       — Ву-ух, закончим на этом, Ликс. — он поднял голову на обернувшегося юношу. — Мы никогда не придём к единому мнению, но ты всё равно остаёшься моим хорошим знакомым. Я не смогу помочь тебе, только если одним магическим образом… этот Джисон не станет бессмертным, и вы счастливо не улетите верхом на тебе в закат.       — Ты просто не хочешь признавать, что давно влюблён в гнома, который похвалил твои розы, Крис. — дракон любезно проводил графа до выхода, где постепенно садилось солнце. Последняя неделя лета начала прощаться с Природой.       — Этот мальчик через 60 лет превратится в сильно вылущенный виноград, А я не люблю изюм. Со смертными одна морока, они пытаются прожить счастливую и полную жизнь, а перед порогом смерти ноют, как много они не успели сделать.       — Кстати, куда они дели брошь?       — Бини и… Джисон забрали её. Наверное, он будет делать новую по твоей просьбе.       — Но это бесполезно. Гоук был слишком искусным, его мастерство никто не в силах повторить, я вспомнил это. Зря я тогда вообще эту тему поднял.       — Брошенных на ветер слов не поймаешь, друг.       — Ты сейчас правда использовал данное выражение в мой адрес? — скептичность в голосе дракона можно было физически лицезреть.       — Ха-ха… И правда… Зверлинг не сдастся, он будет приходить раз за разом и не давать тебе покоя. — прежний пафос голоса и подобные ему выражения испарились, и вампир говорил спокойно, немного с грозной серьёзностью. — Феликс ты должен сделать выбор, опустить паренька на землю или отчаянно прожить с ним до его смерти, забывая, что это день настанет.       — Тебе бы тоже стоило об этом задуматься. Сердце Чанбина бьётся чаще, когда он рядом с тобой.       — Опят ты путаешься в определениях, Ликс. Бывай.       Кристофер с грустью улыбнулся на прощание, обернулся плащом и испарился, оставляя после себя лишь чёрно-красную дымку.       

      ***

             Чанбин работал в кузнице на окраине города, да, может не так прибыльно, но зато рядом с домом. Он был помощником старшего кузнеца и часто помогал с заказами на большое количество инструментов. Работа не сложная, когда твой самый большой талант — копировать созданное. На втором этаже была ювелирная мастерская, там Бин тоже частенько помогал и поэтому в хороших отношениях с мастером.       — Дядюшка Монг, как думаете, что это? — гном протянул максимально очищенную брошь человеку без одной фаланги мизинца.       — Ого, парень, где ты откопал столь искусный антиквариат?       — Да, так, нашёл, мы с Джисоном по горам лазили и случайно наткнулись.       — Хм-м, ладно, ты что-то хочешь от меня? — старик простодушно поднял голову на гнома.       — Дядюшка Монг, позвольте мне занять вашу мастерскую на эту ночь? Пожалуйста.       — Что? Ха-ха-ха-ха! Парень, ты слишком веришь в себя. Пускай ты полугном, но создать, что-то подобное у тебя, увы, не получится. Без обид, Чанбин, но нет, я не могу рисковать…       Впервые Монг увидел, чтобы перед ним вставали на колени и так отчаянно смотрели, его это сильно удивило. Он тут же опустился к юноше на пол и начал трясти за плечи.       — Ну, ты чего, парень, давай, вставай, не стоит так унижаться, ради старика.       — Мне очень нужна ваша мастерская, дядюшка Монг, я прошу вас. От этого зависит счастье моей семьи.       — Ха. Ты упёртый и целеустремлённый малый, поэтому тебя уважают в кузнице. — Монг поднялся вместе с Бином. — Даю тебе только одну ночь. В ящиках лежат инструменты, будь аккуратен и не поранься.       Около двери старик добавил:       — И обязательно уберись! — дверь хлопнула, оставляя осчастливленного Чанбина стоять одного по середине мастерской.

***

      Точно ли то, чем занимается сейчас Чанбин стоит того? Неожиданная просьба Феликса показалась ему заманчивой, и он с боевым настроем хотел выполнить её, но после того, что произошло… Запал заметно угас, наверное, поэтому он уже час вертит в руках отмытую до конца брошь. На задней стороне была гравировка «Г.У.» — создателя данного украшения.       Феликс говорил, что он был очень искусным, но Бин не представлял, что настолько. Это был уровень подкованной блохи, о которой кузнецы давно рассказывают юным мастерам. Все эти аккуратные завитушки из золота, обрамляющие глазницу, подобранный изумруд, точь-в-точь как цвет глаз дракона, и маленькие бриллиантики, раскиданные крошкой, как звёздное небо. Чанбину уже становилось завидно от того, как выглядит украшение, а смотреть, с какой любовью, уважением и признанием оно создавалось, было просто невыносимо.       Это ещё одна особенность гномов. Они видят процесс создания вещи. Все по-разному. Кто-то может назвать вплоть до места рождения составов, кому-то удастся увидеть черты, Чанбин мог немногое, но, на его взгляд, пожалуй, самое важное — он мог чувствовать. Поняв, с какими чувствами создавалась вещь — можно вложить их же в копию.       Пора приступать к работе. Гном решил повторить её в серебре, а потом покрыть слоем золота, и, под конец, аккуратно инкрустировать глаз.

***

      Глаза начинали слипаться от собственных мыслей, Бин понял, что ему нужен собеседник. Но за окном глубокая ночь. Джисона будить он не хотел и боялся, что из-за чрезмерного собачьего любопытства он может что-то сломать здесь. В таком случае никаких заработанных за семь лет денег ему не хватит для выплаты. Есть только один, кто не спал в это время, небольшая игра с ним не даст юноше уснуть.       — Кристофер. — негромко произнёс Чанбин и вслушался в тишину. Он сказал Джисону, что раз контракт закончился, то такой призыв не подействует, но солгал. Эта особенность была всегда. — Боже Иокарон, ты издеваешься? Это же публичное место, тебе всё равно нужно приглашение? — поняв, что с ним не шутят, он попробовал снова — Приглашаю тебя в мастерскую, Кристофер.       Перед сонным гномом появился вампир в дорогом шёлковом халате с радостно-удивлённым лицом.       — Ого, посмотрите-ка, кому я понадобился. Бини, ты видел время? Ах, да, у вас же нет часов, ха-ха-ха. Хорошо быть богатым.       — Ха, зря я тебя позвал. Пожалуй, вернусь к работе, прости, что побеспокоил перед сном. — с равнодушным лицом, Бин надел очки с пятью увеличительными стёклами и вернулся к рамке броши. «Как же повторить этот завиток? А как сделать этот листик? Как вообще создателю удалось так тонко растянуть золото, что оно не расплавилось?»       — Воу-воу по медленней с мыслями, я не успеваю за их ходом.       «Мне сделать её сейчас или при покрытии отдельной частью? Как мне потом вообще покрыть это золотом? У меня точно идеальные соотношения размеров? А это точно серебро? Может попробовать? Я, конечно, верю, но…»       И так целую вечность, которая показалась Кристоферу просто ужаснейшей. Внимания он не получал, и в особняк идти не хотелось. Он нашёл для себя решение. Щёлкнув пальцами, рядом появились резной стул, стол со стеклянным верхом, бутылка вина и бокал. Пьянеть он не мог, но терпкий вкус алкоголя испытывал. Очень помогает, когда общаешься с людьми, головы которых постоянно забиты мыслями. Внимательно наблюдая за сгорбленной широкой спиной, граф пил бокал за бокалом.       — Хочешь выпить, Бини? Ты кажешься уставшим.       — Всё нормально. Тем более я не могу пить натуральный алкоголь, а ещё он размаривает разум, и я не смогу сделать брошь. Кстати, почти готово.       — А потом? — Кристофер повернул голову к окну, первые признаки рассвета ступали на этот город нежно розовым светом из-за горизонта. — Ты меня прошантажировал, что придёшь ко мне в особняк, а в итоге копаешься тут почти всю ночь. Это нечестно.       — Но мы же сейчас вместе.       — Да, но это не то, что я ожидал.       — Я и не говорил, что дам тебе то, чего ты хочешь.       — В мой особняк идут лишь за одним.       — А мне нравятся твои розы. — равным голосом парировал Чанбин, не отрываясь от дела. — Джульетта, наверное, себя плохо чувствует, у них плохая устойчивость к дождю.       Кристофер был первый раз рад, когда на него не смотрят. Сейчас он был очень смущён и буквально из мраморного белого превратился в оранжевый морковный. Он залпом выпил последний бокал, в ногах стояло порядком четырёх бутылок.       — Кхм… Бини… Ты бы… Кхм, сходить куда-нибудь на неделе?..       — Нет, — легко бросил Бин, паяльником выжигая свои инициалы «Ч.Б.» — Начинаются работы на полях, людей не хватает, ещё и ливень этот много затопил. Джисон попросил меня помочь ему.       — Ах, вот так. — граф не мог отшутиться или использовать флирт, потому что он чувствовал себя очень растерянно. — Несколько из моих слуг тоже будут принимать участие.       — Понятно.       — Ага.       Кристофер плюхнулся обратно в кресло, обдумывая тот бред, который вылетел из его аристократичного рта. О чём мы вообще думаем? Какая ещё прогулка? Нам десять лет по-нашему? И почему так неприятно? Словно колом сердце проткнули, немного щекотно и непривычно.       Рубины моментально среагировали на движение, прослеживая, куда направилась их цель. Чанбин прошёл мимо, даже не взглянув на вампира, подходя к столу, на котором лежала главная часть украшения — изумрудный глаз, освещаемый светом угасающей свечи.       Гном вставил глаз в рамку и запаял крышечку. Изделие готово. Юноша устало выдохнул, откинувшись на спинку стула. Спина нещадно ныла от боли, а руки стряслись, как у самого заядлого алкоголика. Он сумел. У полукровки получилось повторить столь прекрасное и сложное произведение искусства.       — Полагаю, всё? — обиженным тоном разрезал тишину граф.       — Да, я закончил. Спасибо, Кристофер, без твоего присутствия, я бы точно заснул. — наконец заглянув в сузившиеся рубины, Бин улыбнулся.       — Н-не за что… Хотя, стой, есть за что, я сидел тут всю ночь в скуке, жду плату. Я, между прочим, до…       Пафосные речи были прерваны поцелуем, глубоким и мокрым.       — Этого хватит? — хитро прищурился Чанбин, отстранившись, чтобы посмотреть в растерянно бегающие по нему алые диски.       Зрачок их хозяина сильно сузился, оставляя лишь тонкую чёрную линию. Кристофер медленно притянул гнома за талию, растекаясь в широкой улыбке.       — Думаю, ещё четыреста девяносто девять таких, и мы в расчёте. Что скажешь, какая вероятность, что Бини сможет поцеловать меня ещё четыреста девяносто раз раз?       — Около девяноста пяти процентов.       — А остальные пять?       — Я отрублюсь. Ещё у тебя есть восьмидесятисемипроцентный шанс пойти со мной на свидание на выходных. — возвышался над графом, Чанбин, оперевшись коленями по обе стороны о кресло вампира.       — Ха-ха-ха, а как их превратить в сотни?       — Перестать болтать и переместиться к тебе. Тогда я подумаю. Хах.       Бин закусил нижнюю губу, Кристофер повторил за ним. Продолжив уже в личной спальне вампира, в которую ходу нет даже главному дворецкому, графу вспомнились вечерние слова Феликса. «Ты так же, как я, влюблён», на секунду застыв над желанным телом, он улыбнулся.       «Быть жалким рядом с тобой не так уж и плохо», заключил сам для себя вампир, забирая свою оплату в размере четыреста девяносто девяти поцелуев.       

      ***

             Джисон резко открыл глаза. Привычного запаха хозяина в комнате не было. Вечером, Бин сказал, что пойдёт к себе на работу в мастерскую и проведёт там всю ночь над реставрированием броши. Лишь бы всё прошло удачно. Джисон даже прочитал молитву Святой Опал и уснул с полным желудком тушёных куриных сердечек.       Почесав за ухом, зверлинг клевал носом на кровати, потом подорвался, быстро умылся, взял припасы на день и выбежал из дома. Нужно проведать Феликса.       — Феликс! Я снова пришёл! Это Джисон! Ты слышишь меня? — полное отсутствие реакции придало ему смелости. — … Ты мне нравишься!.. И… Я люблю тебя!..       Даже эти слова не заставили Феликса выйти. Джисон начал гадать, что случилось после того, как он его поцеловал. А вдруг Джисон всё не так понял и воспринял дружескую симпатию за романтическую? Феликс же долго спал и мало понимает в нынешних реалиях. Уши и хвост грустно опали.       — Прости меня, Феликс, если я всё не так понял! Наверное, я один чувствую это! Прости-и! Я приду ещё, после работы, а то если опоздаю, Доён меня поколотит! Она страшная, когда злиться! Пока! — Джисон развернулся и хотел побежать, как вспомнил про свои припасы. — Да, вот! Тут варёная в котле курица! Белое мясо очень вкусное и полезное, я оставлю тебе тут, а потом вернусь вечером! Пока, Феликс!       На сей раз точно ничего не забыв, зверлинг побежал скорее на поле.       «Спокойно, спокойно, только успокойся, Феликс. Мы сможем проспать и без еды, до этого же спали», успокаивал себя дракон, учуяв запах еды. Но желудок был другого мнения, пропевая серенаду о любви к варёной курочке. «Оу-у-у-у…», проскулил дракон, «Я же так не выдержу!». В итоге курица, оставленная у лиан, пропала бесследно, даже костей не осталось.       — Доён, я тут! Только не бей! — зверлинг подбежал к высокой беловолосой эльфийке       — Уть, я тебя! Снова опоздал. Припишу тебе и Чанбину три дополнительных часа на рисовом поле.       — Что?! Почему и мне? — из-за спины женщины завопил гном.       — Ты тоже опоздал, вот почему. Марш за работу!       — Да, мэ-эм!..       Надев перчатки, галоши и взяв маленькие тяпки с серпами, братья направились к своему месту.       — Как у тебя с брошью? Сделал? Хён? Хё-он, не спи, иначе Доён увидит и даст ещё часы… — Джисон опустошённо посмотрел перед собой — или редьку пошлёт собирать, бр-р… Не люблю редьку…       — Хр! А, всё хорошо, я доделал её, потом покажу, сейчас давай работать, а то с твоим желудком и двух работ не хватит. Ха-ха.       — Чья бы медь окислялась, любитель чистейших медных проводов.       — Они вкусные вообще-то.       — У тебя яркое пятно на шее видно. Опять к тому чудиле ходил? Вот съест тебя, будешь вспоминать мудрые лова своего верного пса.       — «Идиот, идиот, не умирай, а-а-а!» — процитировал Чанбин недавнюю исповедь зверлинга. — Э-Эй, по легче с водой!       — Вы! Оба! — Доён с остервенелым взглядом накинулась на юношей приподнимая за воротники над землёй. Эта эльфийка была очень высокой и сильнее любого мужчины. — Вы отравляетесь на редьковые поля, сейчас же! — уши смотрительницы горели от злости, а на лице и шее вздулись венки.

***

      Прошло два дня с момента начала спячки Феликса. Джисон регулярно, два раза приходил и с Чанбином и без него, как и приходил Кристофер ночью. Дракон уже устал слушать сопли о розах и о прочей чепухе, которую граф не может высказать, потому что ему нужно придерживаться определённого образа.       — … И вот знаешь, прогуливался я сегодня по саду, всё как обычно, Жёлтики благоухают, но замечаю, на одном из листьев сидел червяк! И ел мои розочки!       — Ага… — рисовал палкой по земле Феликс.       — Я сразу же удил его, конечно, познал всю кармы вампирскую.       — Очень интересно… «Интересно, что завтра принесёт Джисон. Хочу попробовать все его блюда…»       — Ты смеешь о еде думать, когда я перед тобой?! — силы вампира слабеют в пределах горы, но слышать отдельные слова он мог, если напряжётся.       — Крис, просто мне настолько интересны твои неимоверные, самые красивые, живые, чудесные и все остальные эпитеты, которые ты повторил несколько тысяч раз, розы, что я захотел обратно спать.       — Что же тебе тогда интересно?       — Мне интересен Джисон и, то, как ты до сиз пор отрицаешь, что любишь Чанбина.       — В собаку я превратиться не смогу, а отрицании «любви» я пока неверен. Когда они нашли брошь, Бини всю ночь сидел в мастерской и реставрировал её…       — Да, помню, мне Джисон рассказывал.       — И он позвал меня, чтобы ненароком не заснуть, у мне делать нечего, кроме книжек читать, решил помочь бедному гному и любезно составил ему компанию, — пожал плечами Кристофер, — не за бесплатно конечно!       — Как обычно появился по первому приглашению? — ухмыльнулся Феликс.       — …. Возможно. Но оплату я забрал.       — И что ты попросил.       — Бини, поцеловал меня очень хорошо, и я попросил ещё таких же поцелуев четыреста девяносто девять штук.       — Воу… — осознавая, что Чанбин был инициатором награды, Феликс нахмурился. — Ничего себе… и то есть вы просто целовались?       — Ну да. Я ещё потом проголодался… — этот момент рассказа, вампир решил замолчать       — Совсем на тебя не похоже, Крис.       — Уверен? С тобой также было.       — Нет, ну ты, как бы, сам, без просьб нежишься с ним. Мне же приходилось уговаривать тебя.       — Пф, не было такого, я был душкой с тобой.       — Я помню, ты сломал мне ногу и даже не извинился.       — Ладно, возможно, это «любовь». Но я не хочу, как ты, впасть в депрессию.       — Ты можешь превратить его в вампира.       — Так я лишусь возможности пить его кровь.       — А что, если сделать своим фамильярном? Я слышал, некоторые так делали со своими возлюбленными?       — Мне нравится, что Бини не «зависим» от меня, а имеет собственное желание. Не вариант.       — Ты уважаешь его чувства, видишь, это тоже проявление любви. — победно улыбнулся Феликс.       — Замолчи, я ещё не до конца смерился с этим. Я пошёл. — Кристофер, вставая, размялся. Сидение несколько часов на холодном плоском камне сильно вредят его телу. — Джисон странного ничего не говорил?       — Ну, он говорил, что любит меня…       — Это не странность. Значит он пока не проболтался… Я приду теперь только ближе к воскресенью и, если ты не выйдешь со мной разговаривать на свежем воздухе, я разнесу эту гору на маленькие камушки, здесь так душно! И эхо сильное.       — Да-да, до встречи.       

      ***

             Джисон упал на землю, не удержав равновесие и взбесился:       — Г-ра! Ненавижу редьку! Мы пашем на этих полях уже третий день, а мне готовиться надо! Хён!       Бин отрыл глаза и поморгал.       — Ты что-то говорил Джи?       — Ты опять заснул, хён! И дома тебя почти не бывает теперь. Всё в порядке? Ты не заболел?       — Нет, ничего, Джи, просто в кузнице поступить крупный заказ от какой-то шишки из другого города. Мне нужно помогать им. — гном поднял пооранжевевшие от недосыпа глаза и улыбнулся. — Не каждый за два часа сделать десять кирок и мотыг. Зато в два раза больше платят.       — Но твой отпуск ведь ещё до конца это недели… — зверлинг поджал губы, его уши опустились, и он стал похож на провинившегося щенка — Хён, ты и так много работаешь чтобы прокормить нас, я переживаю.       — Всё хорошо, я же пока не помер, на неделю раньше вышел, ничего страшного, больше денег получу. Давай быстро заканчивать и к Феликсу. Послезавтра твой день икс, всё должно пройти идеально!       Около подножья горы Джисон заметил несколько крупных валунов.       — Хён, а эти камни были два дня назад?       — Джисон, я не знаю, я не хожу сюда так часто. Возможно, был оползень после дождя, вот камни и свалились. — Бин пожал плечами, и они продолжили подъём.       — Ещё я, да и не только я, многие в деревне недавно слышали громыхание здесь. Прям звук такой: «Бах-бух-бах!!!», потом «Ба-бам!». Не слышал?       — Не помню, я работал над брошью, не до этого было.       — М-м, вот как. Я переживаю за Феликса.       — За огромного древнего дракона?       — За милого, приятного и доброго дракона. Хён, ты уверен, что у меня получится? Всё-таки такое обычно с женщинами делают. А что если он и тогда не выйдет? — Джисон нервничал. Этот план с «особым» признанием придумал Чанбин и строго настрого запретил Джисону даже думать о нём в общественном месте, лишь бы не проговориться. Зверлинг может хранить тайны, но вместе с ним эти тайны хранят ещё сотни его знакомых.       — Всё будет просто зашибись, Джи. Я попросил графа нам помочь.       — И за какую плату оно снизошло до «глупых» нас, со своей великодушной помощью, а? Хён, мне не нравится это, от кого я точно помощи на жду, так это от вампира. — Джисон по-детски надулся и уселся около лиан. — Мне он не нравится! Хён, почему ты вообще с ним общаешься?! Феликс ты тоже ведь не знаешь, так? Сегодня я принёс мясной пирог, он очень вкусный! — обратился зверлинг к пещере, доставая из сумки небольшой свёрток.       — Ну-у, — уши Чанбина слегка пооранжевели, и он схватился за шею. — Граф хорошо знает Феликса, они долго дружат, и скорей всего он его послушает. А что до платы… — гном заговорщически ухмыльнулся — …она не такая и большая. Хочешь прогуляться в эту субботу перед событием? — Бин присел рядом, вытянув ноги.       — Да, конечно! Тебе давно пора купить новые штаны и футболки, а то вся одежда только у тебя пропадает, ещё мне нужна нотная книга и медиатор. Я видел такой красивый в витрине магазина, тот, который на площади.       — Да, ещё соли надо купить, мяса и на металлолом сходить, я слышал от Ыну, что там новый завоз медных палочек.       А Феликс, обладающий прекрасным слухом и зарождающейся бессонницей, из-за дневных и вечерних приходов громкого Джисона и «душевных» ночных заговоров Криса, тихо поскуливал. Он даже и не догадывался, какой подарок судьба подготовила для влюблённого дракона.       

      ***

             — Ко мне Бини сегодня приходил.       — И?       — Что «И»? Это был третий раз в его жизни, когда он добровольно пришёл к моему особняку.       — А до этого как вы виделись?       Кристофер замялся:       — До этого… при…нудительно?.. Я не знаю. Я раньше не обращал внимание на такой пустяк.       — Вот как. — Феликс пожал плечами и откусил кусок от дольки мясного пирога. — Что он хотел?       — Прогуляться завтра. Сказал, что ему нужна одежда…       — Пф, — дракон даже подавился от смеха. Там же ещё и Джисон будет, этот гном реально собирается терпеть их перепалки через каждые две минуты? — А ты не пробовал вернуть ему его старую?       — Что? Зачем? Она теперь принадлежит мне, — выражение лица с которым вампир смотрел на друга, заставляло Феликса чувствовать себя глупо, хотя глупым тут был только вампир. — Тем более мы будем там вдвоём и, может быть, что-то случится.       "Да, конечно, тебе откусят обе руки, если попытаешься прейти за грань дозволенного", Феликс улыбнулся и посмеялся сам себе.       — Ты что-то знаешь и молчишь об этом? На зло вся магия на твоей горе почти блокируется, и я не могу легко читать твои мысли.       — Ха-ха, учись у старших, зелёный! — злорадно посмеялся над раздражённым дракон.       — Что мне надеть?       — На обычную прогулку? Тебя это когда-нибудь волновало? Я помню ты один раз ко мне на встречу пришёл в халате. Это было ужасно и красиво одновременно.       — Ликси, дракоша, ты не понимаешь. Моё «желание» этого хочешь. — Кристофер снова застрял на теме отрицания совей влюблённости. — Чтобы получить тело, нужно его привлечь, а смертные часто смотрят на твою опрятность и красивую одежду. Как думаешь, костюм подойдёт? Или может одежду Лоджериада? Есть вариант с обычной, не вызывающей одеждой.       — Как насчёт того, что прийти в одежде Чанбина?       — Можно… Стоп, что? Нет-нет-нет, её трогать нельзя. Почему ты смеёшься, Феликс, перестань!       — Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Крис, твоё лицо, оно такое смешное и оранжевое!       — Перестань! Смеяться!       Доев свой пирог, Феликс и Кристофер молча сидели утопая в пении ночных птиц, капающей воды и ветра, бьющего листья раскидистых деревьев друг об друга. Каждый думал о своём: дракон о Джисоне, о том, какой на упорный и об их с гномом разговоре сегодня днём; вампир перебирал в голове всю одежду, которую можно надеть и произвести впечатление, и понял, что у неё её совсем нет, кроме пафосных аристократичных нарядов.       — Феликс…       — Да, Крис.       — Ты же часто был на свиданиях, как мне себя вести, чтобы всё прошло гладко?       — Быть собой. — вдумчиво глядя пере собой, ответил дракон       — Тебе легко говорить. — выдохнул Кристофер .– Тебя не считают легкомысленным, злорадным и эгоистичным собственником.       — Зато меня держат за доброго милейшего дракона, которого нужно всеми силами оберегать. Даже не знаю, что хуже. Если Джисон увидит такую мою сторону о разочаруется? Всё-таки две тысячи лет и сотни погребённых мною любовников изменили меня. Я уже не такой, каким был с первым человеком. Мне правда очень сильно нравится Джисон, но я не хочу страдать, хотя в то же время понимаю, что, убегая, страдаем мы оба. Джисон не показывает этого, но ему одиноко. Я не знаю, как поступить.       — Феликс. — тихо, склонив голову, произнёс имя граф. — Выполни одну мою просьбу. Послезавтра… Выйди ненадолго из пещеры… У меня есть то, что я хочу тебе передать…       — Ты уже просил меня об этом день назад, Крис.       — Это будет мой прощальный подарок перед тем, как я вернусь обратно в свой мир.       — …Что? К-как?       Черноволосая голова поднялась к Феликсу. Глаза друга были стеклянными, дракон впервые видел, как вампир плачет. Цвет рубинов потускнел, превратившись в безжизненные диски глаз.       — Я понял. Я выйду.       — До встречи, Феликс.       Кристофер обернулся плащом и испарился. Последнее слово всегда было за ним, в любой ситуации.       

***

             Вампир пришёл ко времени. На час раньше. Они должны встретиться на главной площади около фонтана. Кристофер волновался, сам не зная почему. Когда он такое проводил с девушками, он даже и бровями на двигал, следуя за ними по различным бутикам и кафе, всё в итоге сводилось к одному. Да и ему даже стараться не нужно было, он нравился женщинам если просто стоял.       Сейчас же всё совсем по-другому. Если бы его сердце билось, то наверняка с очень большой скоростью. Заметив цветочную лавку, вампир поспешил к ней. Роз там, к большому сожалению Кристофера, не было, это была обычная простолюдинская лавка для таких же простолюдинов. У него полно времени, а значит вампир успеет вернуться в особняк и срезать букет из Джульетт, которые вновь распустили свои прекрасные персиковые бутоны.       — Хён, кого мы ждём? Пойдём, а то не успеем за мясом, все хорошие куски разберут! — быстро ходил из стороны в сторону Джисон, утягивая старшего брата за собой, но тот стоял как камень, высматривая на площади кого-то.       — Успокойся, Джи. Кристофер, ты скоро? — остановив зверлинга, гном произнёс имя. Перед лицом появился по-дурацки улыбающийся вампир.       — Я заставил тебя ждать?       — Порядком так. Пошли, Джисон себе месте уже не находит.       — Дж… Джисон?..       Взгляд графа похолодел, при встрече с моментально раздражённым псом. Вся презрительность к этому существу передавалась в его выражении шица.             — Добрый день, Ва-ше Си-я-тельст-во. — натянутый, как струна, Джисон улыбнулся. — Я потерплю Ваше присутствие в этот облачный тёплый день.             — То же самое хотел сказать я, пё… Джисон. — верхняя губа вампира дёргалась. Персиковые розы, что прятались в ладони за спиной Кристофера завяли и рассыпались в пыль от злобы, перемешанной с разочарованием и горечью.      

***

      За этот день Чанбин и Джисон, и Кристофер побывали в самых различных местах. Они прошлись по парку, где зверлинг получил шашлычок на палочке, с которым поделился с детьми и с ними же гонял воробьёв. Также кормили карпов. Кристофер, за незнанием, как делаются такие простые вещи, кинул половину хлеба в реку, после чего над ним громко посмеялся Джисон. Бин сдержал порыв смеха в себе, но вампир чувствовал, что ему было очень смешно.       Лето уходило на их глазах. Становилось холоднее, все растения давно отцвели, перелётные птицы улетали стаями на юг. Только сад графа круглый год поддерживался магией, чтобы в нём всегда веял аромат роз. Ближе к полудню настало время покупок.       Юноши проходили мимо всех модных и дорогих бутиков, заманивающих своим изысканными и аппетитными ароматами столовых и ресторанов. Они шли дальше на край города. Вампир сконфуженно плёлся за ними. Если бы он был только вдвоём с Бином, то точно заставил его выбрать себе одежду из нескольких модных домов.       Выйдя на небольшую площадь со статуей Императрицы Святой Опал, Джисон метнулся к музыкальному магазину.             — Хён! Вот про что я тебе говорил, смотри, какой красивый медиатор. — зверлинг указал пальцем на маленький треугольный медиатор из отполированного янтаря. — Но он очень дорогой. Пойдём, посмотрим ноты и модели по дешевле.             Вампир отстал, задержав взгляд на цене. «Пять золотых это так много? Помню, я давал мешочек Бини. На ту сумму можно купить таких около сотни.» Встряхнув головой, Кристофер поспешил зайти во внутрь.       Маленькое помешенные было усыпано инструментами. Они все были разными, где-то у гитары вместо корпуса был огромный металлический череп, рояль, больше напоминал жалкую пародию на себя, а про некоторые скрипки говорить вообще не хотелось. Кристоферу, у которого есть собственный камерный оркестр такого, было не понять      Ещё, в глубине магазинчика висела странная одежда. Она была похожа на кожаную, но от кожи тут было только название, вся в заклёпках и с кучей карманов, такие же узкие штаны, по которым даже было непонятно, как они налезут на тебя, специально рваные рубашки и какие-то странные рубашки без пуговиц, с короткими рукавами и с вульгарными рисунками.       Графу тут было не по себе. Но не его спутникам. Они ходили по магазину, шутили в окружении друг друга, совершенно позабыв про вампира. Он почувствовал себя брошенным и жалким.      — Пробейте это пожалуйста. — положив на прилавок куртку и нотную тетрадь, Чанбин достал свой кошелёк.       — Одно золото и два серебра. — назвал цену бородатый тролль. Конечно, его борода не была бородой в прямом значении этого слова, а больше состояла из сухой травы и маленьких камушков.      — Ещё можете, пожалуйста, принести с витрины янтарный медиатор? — деловито улыбнувшись продавцу Бин повернулся к изумлённому зверлингу.       — Но, хён, он стоит пять золотых! У нас нет таких денег!             — Работа. У нас есть работа.             — И я! — подошёл к ним вампир и бесцеремонно встал между братьями. — Это же те деньги, которые я тебе дал, да, Бини?             — Эм… Нет, я сам их заработал.             — Да? Ах… Ладно, я тогда вас на улице подожду, а то тут душно стало, ха-ха.             Кристофер выскочил из магазина с оранжевым лицом. Жалкий, жалкий, жалкий! Почему он просто не может сделать всё силой и коварством? Он делал так раньше и ему было плевать на чужие эмоции, так почему сейчас его заботит подобное?!

***

      Конец пути лежал к дому гнома и зверлинга. Все трое были в пакетах, Кристофер вызвался нести самые тяжёлые и был отблагодарён милейшей улыбкой, которую ему дарили. По дороге они уточняли действия завтрашнего плана.             — Получается, граф соврал Феликсу, что возвращается в свой родной мир и решил сделать ему прощальный подарок, который можно вручить только если он выйдет?             — Да, что-то типа такого… Джи-сон.       — И что потом? Хён, как ты себе представляешь, то, как я появлюсь перед ним с брошью и сделаю ему предложения. Мы же не знаем точно ли любит меня вообще Феликс или нет.             — О-о-о, Джи-сон, об этом ты можешь не переживать. Вы стоите друг друга, поверь мне.             — Я тебе поверю только в этот раз, граф. Вопрос остался открытом, как я там появлюсь?             — Кристофер скинет тебя с небольшой высоты или ты спрыгнешь с выступа над пещерой. — поднял гном палец в верх с умным видом и получил недовольные вздохи.             — Я поднимать его не собираюсь!             — А я и не соглашался, чтобы меня поднимали. Я лучше спрыгну со скалы, чем позволю себя поднять в воздух.             Чанбин хлопнул в ладони и улыбнулся:       — Значит решили. Тогда я и Кристофер украсим вход, чтобы это было похоже на свадебную церемонию. Такой план всех устраивает?             — Я могу позвать садовников, они тоже помогут.             — Вот и славно.       Троица подошла к двери дома. Джисон свободной рукой открыл дверь, пропуская хозяина, следом заходя сам. Кристофер попытался войти, но взрезался в барьер, ах, да, его не пригласили во внутрь. Зверлинг услышал грохот, повернулся и злобно рассмеялся.       — Ва-ше Си-я-тельст-во~, простите, Вы не можете зайти сюда просто так, давайте я заберу оставшиеся сумки.             Показывал клыки в улыбке Джисон и, легко взяв два пакета, утащил их глубь комнаты. Потом послышался его недовольный голос со скулежом и к вампиру вышел Чанбин.             — Я провожу тебя. — утвердил он.             Кристофер собирался возразить и сказать, что ему такая жалость не нужна и подавно, но, когда вас резко хватают за кисть и ведут за собой, как-то желание отпадает.             — Так и быть, я позволю тебе, Бини, сопроводить меня до особняка. — буркнул вампир с оранжевым лицом.             — Я тебя разочаровал?             — Немного. Не знал, что с нами будет ещё твой пёс.             — Ха-ха, Джисон был моей своеобразной подстраховкой от твоих рук.             — Но мы сейчас держимся за руки… — поравнявшись, граф поднял замок из ладоней.       — Ты понял меня, Кристофер. Ты давно по-настоящему ел?             Из своих наблюдений за графом, Бин понял, что у вампиров есть несколько видов укусов. «Настоящая трапеза», это долгий приём крови, при котором лучше не двигаться, да и не получится, потому что вампиры крепко сжимают всё тело; чаще всего место укуса — это плечи и иногда бёдра. А также укусы «метки», которые могут быть везде, кроме мест «настоящей трапезы», но в основном это руки и шея. Последний раз, когда Кристофер кусал его в плечо было как раз за день перед конкурсом.       — Около недели назад. О, ну не переживай, оказывается ваша, гномья, кровь очень питательная, поэтому я до сих пор не голоден, мне даже пришлось заморозить часть той крови, что ты мне дал, чтобы она не свернулась. Спасибо.       — Ну, это радует.             Они шли в тишине какое-то время, пока Кристофер не решился сказать, те слова, которые хотел сказать, когда он был в мастерской, но ему не позволяла гордость.             — Песня… Которую вы спели на конкурсе, была неплохой. Когда ты успел её написать?       — Где-то за день до конкурса, когда вернулся домой, твои уроки и книга помогли мне. На удивление, из тебя вышел хороший учитель.       — Ха-ха, я за свою жизнь столько попробовал, что педагогика была какое-то время моей основной профессиональной деятельностью. Я потрясающий учитель. — похвалил себя граф.             — Много всего пробовал? А что ещё?      — Конный спорт, был генералом на какой-то войне, работал поваром, рисовал, шил одежду, лепил из глины, проектировал здания, хм-м, участвовал в подпольных боях, у меня был собственный бутик с парфюмерией, мне даже предлагали стать королём в каком-то из миров… Ох, пальцев не хватит, чтобы перечислить всё. — опустил голову Кристофер и задумчиво поднял её к звёздному небу.       — Значит ты и влюблялся?             — Ах, это? Я не помню, может только в то время, когда был совсем молодым, мне больше двух тысяч, разве запомнишь всё? Помню у меня было много половых партнёров, но потом я их съедал.             — Мм, понятно…             — У меня даже как-то был гарем из женщин в одной песчаном мире, Лир, как я помню. Да, там много красивых демонов. Я помог им в гражданской войне и мне подарили юго-восточные земли и титул герцога! О-ох, тогда был расцвет…             — Кристофер, ты можешь прекратить говорить об этом? Я не спрашивал о твоих половых приключениях. — перебил Чанбин вампира. Его голос был слегка раздражённым, и он разорвал их скреплённые ладони.             — Ах, да? Прости. Просто меня мало кто спрашивает о прошлом… Во сколько завтра нужно будет прийти к горе?             — Чуть позже обеда. Мы пришли.             — Был рад пройтись с тобой, Бини. Если захочешь посмотреть на мои розы, то тебе всегда рады, прислуга и Рельд знают тебя, поэтому можешь спокойно приходить. — робкая улыбка вампира спала, и он отвернулся, потупив свой рубиновый взгляд на брусчатку.             Чанбин притянул графа к себе за затылок и поцеловал в щёку. Победно ухмыльнулся в расширенные глазницы, моментально засветившиеся алым, он развернулся и спокойно отправился обратно вниз по тропике домой, сложив руки за головой.       Кристофер точно жалкий. Он медленно прикоснулся к горящему месту с раскрытым ртом. Кристофер чертовски жалкий, раз его коробит от такого. Вампир быстро обернулся плащом, оказавшись в собственной спальне, но и тут он не смог заснуть из-за запаха и воспоминаний. Всю оставшуюся ночь и половину дня он проспал на софе в библиотеке.       

      ***

             — Добрый день, господин Чанбин, мы прибыли по приказу Его Сиятельства, чтобы помочь вам украсить вход и прилегающую территорию. — садовник протянул ладонь гному, поправив свой кепи — Я Тэкён, главный садовник, рад встретить вас снова. — это был тот самый, который нашёл брошь.       — Д-да, и вам доброго дня. Не нужно называть меня так, мы с вами одного поля ягоды. — принял рукопожатие Бин и оглянулся — А граф не будет присутствовать?             — Его Сиятельство, граф Бан Кристофер, к сожалению, не придёт, он сказал нам, что у него появились срочные дела. Но мы поможем тебе сделать из этого места настоящую свадебную площадку. Наверное, твоя невеста обрадуется, тут такой красивый вид на город и на закат открывается. — Тэкён широко улыбнулся и подошёл к краю обрыва.             — Это… У меня нет невесты, мистер Тэкён, это для моего брата.             — Ах, вот как. Понятненько. Приступаем к работе?      

***

      Тем временем Кристофер стоял у порога дома зверлинга и гнома. Он постучал несколько раз и ему открыли дверь, но через секунду она захлопнулась.      — Ты выплатишь мне компенсацию за мои лакированные туфли, пёс.       — Ну так, нечего было совать свою ногу в дверь, вампир. Что ты тут вообще забыл? Ты должен помогать хёну, разве не так?             — Мне очень тяжело это говорить и признавать, но мне нужна твоя помощь. Я хочу купить красивую одежду для Бини. — а то ту тонкую «футболку», как обозвали её слуги, объяснившие своему господину о моде простолюдинов, он не мог вытерпеть.             — С чего это? Тебе не хватает крови? Зачем ты липнешь к нему? — Джисон требовательно сложил руки на груди.             — Да нет…             — Ты странный, я заметил это ещё в первый раз, когда увидел тебя в детстве. Что такого сделал хён, что великий граф зацепился за него?             — Ну… эм, я не знаю?.. Он назвал мои розы прекрасными…       — Ха-ха! И тебе хватило этого, чтобы влюбиться по уши?! Ты смешной!             — Сказал мне пёс, который влюбился в огромного дракона, как только увидел его. — недовольно буркнул Кристофер и нахмурился.             Его выражение повторил и Джисон.      — Так и быть, я помогу тебе.       Они обошли уже два бутика и не в одном из них не было того, чтобы понравилось или подошло гному, по мнению зверлинга.             — Слушай, ты точно уверен, что тот костюм был не подходящим? Мне он понравился.       — Если он понравился тебе, это не значит, что понравится хёну, помни об этом. Пошли в следующий.             В третьем и четвёртом также ничего не нашлось. Вампир отчаянно зашёл в последний вслед за Джисоном.             — Это то, что нам нужно. — стоя перед ветриной, указывал пальцем зверлинг на чёрный элегантный костюм. Он стоял в самом центре бутика, как музейный экспонат. — Вот что ему точно понравится.             — Правда? Ну да, обычно, Бини ходит в темной одежде, потому что на ней почти не видны пятна грязи. — а все модели, которые привлекали Кристофера, были либо белых, либо пастельных цветов. — Сколько будет стоить этот костюм? — спросил граф у молодого зверлинга консультанта.             Заячьи уши того печально опустились, и он отрицательно покачал головой.             — Простите, Господин Бан, но он единственный в своём роде и был подарен нашему бутику покойным гильдмастером. Приношу свои…             — Сколько. Он. Стоит? Я тебя конкретно спросил.             — Господин Бан, он…             Консультант скукожился под гневным взглядом вампира, закрываясь руками.      — Я-я-я позову нынешнего хозяина!       Спустя время по лестнице спускалась статная женщина, прикрывающая своё лицо кружевным веером, кроме, ярко накрашенных, зелёных глаз. Женщина сложила веер, сделав реверанс.             — Господин граф, Вам приглянулся этот великолепный костюм моего покойного мужа?       — Да, и я хотел бы побыстрее его купить.             Кристофер показал Джисону сесть на софу в зале и ждать его там, а сам принял игру в змеиные гляделки.             — Должна Вас огорчить, но, как сказал мой сотрудник, этот костюм не продаётся. Он является частью бутика и плотно связан с его историей.             — Является частью бутика, говорите, мисс Флора? Тогда как вы смотрите на то, чтобы я купил весь ваш бутик, тогда и костюм смогу забрать. — широко улыбнулся граф, показывая свои фирменные ямочки.             — Исключено. — строго отрезала вдова Флора. — Вам ни за какие драгоценности не удастся выкупить у меня последнее, что осталось от мужа.      — Да? Почему же? За деньги можно купить всё. Назовите цену.       — Я не могу, он бесценен.             — Тысячи золотых хватит?             Женщина сузила глаза.             — Две?             Флора оставалось не преклонной, закрыв рот веером.             — Десяти вам хвати? На них можно ещё сотню таких же расшить.             — Господин…             — Не смей меня перебивать, вдова. Мне нужен этот костюм.             Кристофер жёстко схватил хозяйку бутика за пухлые щёки. Джисон не смог вытерпеть такого радикального способа, поэтому вмешался, встав между мисс Флорой и графом.             — Вампир, прекрати, тебе явно дали понять, что костюм не продаётся. Я вспомнил, что видел похожий в первом бутике. У нас не так много времени до заката.             — Ш-ш-ш! — неожиданно зашипел для себя вампир, показывая свои острые клыки. — Мне нужен именно этот! Я могу вам дать хоть пятьдесят тысяч, хоть сто! Любая сумма, мне не жалко! Я бессмертный! У меня этих денег целый океан, а вы, тупые смертные, ни за тысячу жизней не накопите подобного! — Кристофер сорвался, в нём бушевали чувство одиночества и тоски за долгие годы. — Я МОГУ ХОТЬ СТРАНУ ВАМ КУПИТЬ, ТОЛЬКО ОТДАЙТЕ МНЕ ЭТО ЧЁРТОВ КОСТЮМ!       От разъярённого голоса графа стены нескольких улиц задрожали, а мелкие предметы падали на своих полках или на пол. Он громко и часто дышал, выдыхая пар, лицо его стало оранжевым, а глаза ярко-ярко светились, прожигая душу владелицы бутика.       Женщина не выдержала и заплакала, ей тут же приставили стул, куда она и упала. Мисс Флору принялся успокаивать Джисон, будучи самому до седины напуганным. Спустя некоторое время, вдова подала дрожащий голос:             — Мы продадим вам костюм за д-двести пятьдесят тысяч золотых монет. — заикаясь произнесла она.             — Вот и славно. — вернул своё милое выражение лица граф, хлопнув в ладони. — А если бы раньше согласились, то мне бы не пришлось так кричать.             Зверлинг осуждающе смотрел на Кристофера вплоть до выхода из бутика.      — Какой же ты подонок, граф.       — Выбирай выражения, пёс, я выше тебя по статусу. Я могу с лёгкостью казнить тебя.       — Пха, тогда ты хёна ни за какое золото привлечь не сможешь. Он ценит мне больше, чем тебя.       — Я по-прежнему могу сделать всё грубо, пёсик. Не думай, что, если так нежно себя с Бини нежно, ещё не означает, что не смогу и силой заставить любить себя. Я с лёгкостью могу превратить его в фамильярна и держать подле себя бесконечно. — с невозмутимым лицом, резал вампир. Но это была полная ложь. Жалкие влюблённые всегда лгут.       

      ***

      

      К вечеру все украшения были закончены. Оставалось только зажечь фонари, но они смотрелись как-то неуместно и грубо. Жаль Чанбин забросил изучение огненной магии, из-за инцидента с Джисоном, он бы просто создал маленькие огонёчки и разметил их по всей площадке.             — Кристофер.             — Я тут. — рядом появился довольный вампир, чуть позже показался Джисон, одетый в белоснежную блузу с рюшами вдоль в-образного выреза, широкие длинные дорогие брюки и куда ж без подходящей лакированной обуви. Шею аккуратно украшала тонкая цепочка с небольшим драгоценным камнем на ней, она была похожа не своеобразный ошейник.             — Я в первые в такой красивой одежде. — подошёл зверлинг к брату и выдохнул. — Даже дышать боюсь.             — Откуда она у тебя?             — Щедрый я купил её. — улыбнувшись, указал на себя Кристофер. Джисон отвернулся, со сложенными на груди руками и кивнул.             — Это и была твоя причина, по которой тебя не было сегодня? Спасибо, я ценю это. У меня есть просьба. Мне не нравятся эти огромные фонари, Кристофер, ты не мог бы с помощью своей магии огня сделать маленькие огонёчки?             — А что мне за это будет? — хитро улыбнулся вампир с намёком касаясь собственных губ.             — Я придумаю, — как ни в чём не бывало вернул свой взор на цветочную арку гном, — сейчас не время для шуток, нужно провести всё идеально. Во сколько вы обычно встречаетесь?             Кристофер хмыкнул.             — Где-то в час ночи. Сейчас он скорей всего спить. Джисон не приходил целый день, может он наконец-то смог заснуть. А то этот зверёныш достаточно громкий.      — Я всё слышу, злобный вампирюга. — Джисон показал язык, а Кристофер только закатил глаза на детскую выходку.       Закончив со ссорой, граф, всё-таки, расставил дюжину огонёчков. Так свет был приглушённым и романтичным. Зверлинг репетировал свою речь.             — «Дорогой Феликс, я знаю, ты вспомнил своё прошлое и боишься, что тебе снова будет больно. Но, мой любимый дракон, за всю свою оставшуюся жизнь, клянусь, я буду делать тебя самым счастливым существом во вселенной. Ты выйдешь за меня?» И протянуть вот так коробочку с брошью? — шёпотом проговорив подготовленную речь, Джисон присел, не касаясь штаниной земли, на колено и протянул Чанбину украшение. — Хён, это как-то сложно всё. Но я постараюсь ничего не испортить.             Все садовники давно были перемещены обратно в поместье силой вампира, а сам он ходил и смотрел проделанную работу. Великолепно. Арка из голубых цветов, разровненная местность вокруг всей пещеры, ещё и клумбы с лавочками поставили. Граф подумал над тем, чтобы выплатить им двойную премию за их труд.       Они разговаривали полушёпотом, чтобы не разбудить дракона.             — Время почти настало, Джисон, лезь наверх.             — Хён, ты уверен? На мне очень… очень дорогая одежда. Не хотелось бы приземлиться на неё.             — Джи, в тебе течёт кровь кошки, а они всегда приземляются на лапы.             Зверлинг резко отвернулся, обняв себя рукой, и нахмурился. «Сказал бы ты это моей маме. Она как раз упала со второго этажа и не приземлилась на них.»      — Джисон, прекрати омрачать свои мысли, иначе забудешь весь текст. — Бин погладил пса между ушей и обнял, хлопая названного брата по спине. — Всё пройдёт хорошо. Давай ты, тогда просто встанешь в арке и будешь ждать, когда Феликс выйдет?       — Это… звучит более реальным, хён.       

      ***

(советую The Weeknd — Call Out My Name)

             Наблюдая за зарождающимися соплями с вершины горы, Кристофер решил, что с него достаточно. Он долго наблюдал за драконом и зверлингом. Как ожидалось, Джисон сделал всё по-своему. Вампир укоризненно покачал головой и переместился к себе в библиотеку. Спать в совей комнате он не мог из-за сразу же накидывающихся на него воспоминаний, чувств и запаха Чанбина. Мальчик полугном, просто похваливший его розы. Что за дурацкая причина для глупой любви? Но Кристофер впервые получил комплимент не своей внешности или одежде, а тому, чем сильно дорожил.       Волшебная книга о магии слов никак не хотела читаться, сегодня она была вредной и самовольно переставляла буквы, меняла предложения местами, или даже стирала собственные абзацы. Ну что за книга? Вампир отложил её на стол рядом с софой, в его руке появилась бутылка вина.             Пил из горла он не часто, но всегда выпивал порядком десяти бутылок и жаль, что не пьянел. Графу бы очень хотелось иногда эту особенность смертных существ. В дверь кто-то постучал. Рельд оказался рядом с господином, кланяясь ему.             — Приятной ночи, Ваше Сиятельство      — Чего пришёл? Не видишь, я занят.       — Вас ожидает гость.       — Скажи ему, что я сплю и не принимаю гостей. Рельд ты мой фамильяр и прожил со мной порядка пятисот лет, не знаешь, как вести себя в подобных ситуациях? Я не в настроении сегодня.             Главный дворецкий кратко выдохнул:      — Он сказал не говорить вам своего имени, но вас ждёт в личных покоях господин Чанбин и достаточно давно.       Наполовину допитая бутылка с вином выпала из рук графа и была ловко поймана Рельдом. Несколько живых книг издали слабо похожие на свист звуки.             — Заткнулись, бумажки тупые! Р-рельд, к-как? Бини? Здесь?             — Да, Ваше Сиятельство. Он попросил передать вам, чтобы вы шли собственным шагом, а не телепортировались             — В-в м-мои п-покои?.. — оранжевая кровь с каждой секундой сильнее приливала к его лицу и шее с ушами. Щёлкнув пальцами, халат сменился на белоснежную блузу с волнистым воротником и длинными тонкими кое-как завязанными лентами и чёрные тканевые брюки с его любимой лакированной обовью на невысоком каблуке. Просто, но и пышности не требовалось.             — Да, Ваше Сиятельство.             Дворецкий остался в библиотеке, а Кристофер стремительно шёл из самого удалённого сереного крыла в восточное, на самый верх, где располагалась всего одна просторная комната, в которой его ждёт Бин.       Стоя у двери и глубоко дыша, вампир растерянно смотрел себе под ноги. У него первый раз так сильно трясутся руки, а ноги не хотят делать и шага дальше, от такой нагрузки. Он преодолел пешком почти весь особняк, поднялся на самый верх, чтобы трусливо стоять тут и трястись!? Ещё Кристофер чуял запах горящего воска, значит там и правда кто-то находился. Также вампир улавливал нотки роз.             Граф распахнул дверь. Челюсть стремительно полетела вниз, но ладонь вампира остановила её. Сейчас он думал, что впервые увидел сон. Такой красочный и очень реальный. Но вампиры не видят сны. Всё, что предстало перед взором графа — сущая сладкая правда.       Чанбин сидел в, покрытым самой дорогой шёлковой фиолетовой обивкой, кресле, подпирая щёку рукой и скрестив ноги. В костюме, который сегодня днём с тяжёлым трудом выкупил Кристофер. Гном выглядел в это обстановке, как истинный хозяин поместья. На шее у него еле блестела цепочка с серебряной подвеской.             Он улыбнулся и подозвал вампира к себе. Кристофер тотчас повиновался и оказался около объекта одержимости последних двадцати лет.       — Удивлён? — не вставая, медленно поднимал глаза глубоко океана юноша.      — Не то слово…       — Предполагаю, это должно принадлежать мне, в знак прощения за бессовестно украденную одежду? — хитрая улыбка снова подкосила ноги вампира.             — Да… Тебе…             — Я слышал, этот костюм один в своём роде, последнее творение гениального партного. Бутик мисс Флоры никогда бы добровольно не продал его. — нежный взгляд сменился на серьёзный, не скрываемый обычно чёлкой. Ему даже кто-то уложил волосы.       — Пришлось поторговаться… — как под гипнозом не мог оторвать кровавых рубинов от Чанбина граф. — На моё удивление, он подошёл тебе идеально.             — Мистер Лойдж попросил мои мерки для него.             На самом деле Бин сам заказал этот костюм у партного на накопленные деньги два года назад, но, когда искусный мастер умер, не решился забрать его. Так, последнее творение Лойджа Пьерра радовало глаз Миссис Флоры. До сегодняшнего дня.       Юноша расставил ноги на такой ширине, чтобы между ними поместился вампир. А потом он приказал:             — На колени.             Это была магия слова, которую он смог запомнить из прочитанной Чанбином книги. Там было много подобных слов и все они носили исключительно подчинительный характер.       Кристофер беспрекословно выполнил приказ ватным телом осев между ног Бина. Он был заворожён красотой и аристократизмом.             — Ты не рад? Джисон сказал, что тебе понравится и я всеми силами старался забрать его для тебя.             — Да, я слышал твой вопль, даже будучи на горе. Почему ты так ведёшь себя?             — Потому что… — вампир не мог признать собственные очевидные чувства. Он привык врать. — … Желаю…      Как это сделал и сейчас. Перспектива бросить всё и вернуться в Лоджериад приобретала больший смысл с каждой секундой, пока он врал сам себе в этом моменте.       — И всё? Жалко, не находишь? Крис, ты следил за мной, участвовал в каждом конкурсе, где был я, и показательно выигрывал, чтобы привлечь моё внимание. Ты потратил сотни тысяч на то, чтобы облагородить Мизуми розами, но они не смогли прижиться без твоей магии, ты начал красть мою одежду. — с каждым словом интонация и взгляд Чанбина становились острее вместе с его ухмылкой. — Ты умудрился выкупить этот бесценный костюм, сделав его владелицу несчастной, лишь бы угодить мне. Твоё «желание» жалко, Крис.              — Т-ты прав, это неоценимо жалко… — брови Кристофера изогнулись, и он припал щекой к бедру его хозяина. Вампир отчаянно коснулся талии свободной рукой, слабо цепляясь за неё.      — Я когда-нибудь просил тебя делать всё это? — Бин наклонился и оставил лёгкий поцелуй на тёмно-фиолетовых холодных губах.       — Нет… Прости меня, Чанбин, я никогда не испытывал таких сильных чувств. Понимаешь? Я существую в этой вселенной больше двух тысяч лет, я встречал столько людей, нет такого числа, чтобы описать. Я видел, как любовь разрушала целые страны и порождала империи. Я сам подвергался её воздействию, но… — Кристофер поднял молящие стеклянные глаза — … ты и представить себе не можешь, какого это наблюдать за тем, как существо, в котором ты души не чаешь, отдаёшь всего себя, стареет у тебя на глазах. Оно превращается в прах у тебя на руках?! Чанбин, тебе никогда не понять меня! Я неимоверно жалкий, но я жажду твоей любви сильнее и сильнее. — единственная слеза скатилась по его, освящённой тёплым светом догорающих свеч, щеке, а за ней и все накопившиеся. — Я не хочу любить тебя… Любовь всегда приносит лишь страдания. Но я не могу отказаться от тебя, мне было намного проще если бы это было простое «желание»…             Чанбин поднял лицо вампира, большими пальцами смахнув текущие слёзы и попробовав их. Пришло время заканчивать игру.             — В твоих слезал практически нет воды, только хлорид натрия, карбонат магния и натрия, сернокислый и фосфорнокислый кальций. Поэтому они белые, как снег? — гном кратко улыбнулся. — Не помню, чтобы я влюблялся в плаксивого вампира, ноющего о своих предрассудках. Я помню, как увидел благородного, красивого, статного, сильного и устрашающего графа в его розарии, мило болтающим со своими цветами. Этого Бана Кристофера я полюбил с детства.             — Ч-что?..             — Как будешь подниматься в моих глазах, Крис? Предлагаю начать прямо сейчас, а то я же смертный, умру, а ты так и останешься нытиком в моём взгляде. — губы гнома снова оставили обжигающий след на чуть приоткрытых и расплылись в улыбке.             — Бини, ты сейчас не шутишь?             — Не знал, что у тебя такой ужасное чувство юмора.             — Я давно люблю тебя, Чанбин. — в тот раз Кристофер сам потянулся за поцелуем, вставая с колен и утягивая за собой. Через каждое слово он целовал лицо в лоб, щеки, но и подбородок. — Я… очень… сильно… обожаю… тебя… — отстранившись вампир плотно прижался к юноше. — У меня нет пока колец, чтобы сделать тебе предложение, но я обязательно найду их.             — Ну, вот, на десять ступенек ты уже поднялся, осталось ещё десять тысяч.             — И как же мне перескочить сразу наверх?             — Вероятность того, что ты поднимешься на половину после этой ночи со мной — равна девяносто семи процентам.             — А остальные три? — глубоко поцеловав, с игривой интонацией поинтересовался Кристофер. Как он помнил, этот поцелуй называют рэнгельским. Рэнгель — элегантная страна любвеобильных демонов в Лире. Медленно сплетая языки воедино, демоны показывают, как сильно дорожат кем-то и любят.              Между ними повисла тонкая ниточка слюны.             — Небольшая погрешность. — улыбаясь, Чанбин отразил рэнгелиский поцелуй на Кристофере.

      ***

(советую Novo Amor — If We’re Being Honest)

             Время почти настало. Феликса окружала тьма и тишина. Давно дракон так хорошо спал. Он медленно открыл глаза. Крис правда решил отказаться от любви и вернуться в родной мир? Эту правду крутил у себя в мыслях дракон. Даже грустно стало, потому что для Феликса, Бан Кристофер являлся единственным другом, который понимал его на определённом уровне. Со стороны бессмертия.       Даже правители, особая императорская раса, которые правят Иокароном, смертны. Феликс пережил таких трёх и переживёт ещё многих, если его не убьют и, то это будет сделать сложно. Сам себя он убить не сможет, потому что его охраняет сама Природа, эта вездесущая ведьма следует за ним по пятам, укрывая от страдания. Она гневается с ним, радуется, плачет, причиняя вред невинным существам или же благословляя их.       Феликс обернулся человеком и медленно пошёл вперёд по темноте. Он не мог поверить, что Кристофер вот просто бросает всё. Но все мы рано или поздно стремимся к дому, и дракон осознаёт это. Свой собственный он сжёг, не оставив ни уголька, ни от тела первого возлюбленного, ни от самого строения.       Феликс не знает, как долго продержится Джисон. Вдруг он уже через месяц забудет о нём и перестанет приходит и рассказывать, что случилось у него за день, а может и остаться верен своим чувствам до самой смерти. Дракона пугала ещё и смерть не таких, как он. Многие его любимые умирали на войнах, другие от болезней и эпидемий. Только с некоторой частью он смог дожить до их старости.             Дракон остановился у плотной сетки лиан и прислонил к ней ладонь:             — Пусти меня, Природа, я знаю, ты хочешь защитить меня, но я не могу вечно убегать и прятаться под твоим куполом. Дай мне попрощаться с лучшим другом.       Немая тишина разъедала мысли Феликса, как вдруг тёплый свет окутал его тело. Глаза дракона испуганно расширились, увидев Джисона, стоящего почти на краю обрыва в густой арке из цветов. Он смотрел на Феликса с опущенной головой, неловко подняв большие обсидиановые зрачки.       Дракон решил пойти вперёд, не зная куда деть руки. Одежда на нём была нарядная, ведь он думал, что в последний раз разговаривает с Кристофером. Но тут был только зверлинг.             — Д-джисон? Ч-что это такое? — обвёл украшенное место взглядом Феликс.             — Ты выйдешь за меня? — Джи уверенно встал на одно колена, протягивая шкатулку с брошью. Это было быстро и резко, совсем не по плану, но Джисону это казалось немного лишним. — Феликс, я люблю тебя и уверен, что это взаимно. Я хочу скрепить нас узами брака и делать счастливее с каждым днём. Я очень сильный, а здоровья у меня хоть отбавляй, я точно не умру от болезней. Ещё, зверлинги одна из самых долгоживущих рас, после правителей и эльфов… — Джисон шмыгнул носом, дав слезам свободно течь по своему лицу.             Плакать не входило в его планы, но увидев лицо, которое он не мог лицезреть всю прошлую неделю, внезапно растрогался. Он скучал по Феликсу намного больше, чем думал. Он скучал по его растрёпанным небесно-голубым волосам, по впалым мягким щекам, которые теперь были милыми и пухлыми, из-за еды Джисона. Скучал по веснушкам, которые были похожи на рассыпанную молотую корицу по лицу дракона, сладковатую, терпко-вяжущую и немного жгучую. Джисон не мог забыть о изумрудном небе глаз Феликса, с переливающимися в нём созвездиями и туманностями. Сам Иокарон, Древний бог созвездий, туманностей и комет как будто подарил свои драгоценности дракону. Дракон был волшебным в истинном проявлении этого слова. Зверлинг был полностью уверен, магия выглядит именно так, как Феликс. И на вкус она скорей всего будет такой же.             Пальцы перестали чувствовать тяжесть изумрудной бархатной коробочки. Джисон поднял голову, встретившись с обожаемыми звёздными изумрудами на расстоянии мизинца. Они улыбались и становились ещё больше блестящими, когда дракон сжал его в объятиях. Маленькие бриллиантики со стуком разбивались об камень, являя на свет прерывистые вздохи и непонятные захлёбывающие звуки.             — Дж-дж-джи…сон, т-ты п-п-первый… к-к-кто з-за в-в-всю м-мм-мою ж-ж-жизнь с-с-делал м-м-мне п-п-пред-дложение… да-да-даже о-о-он не… А-а-А-а… — Феликс заревел ещё сильнее, вспомнив про первого человека. — К-к-кон-нечно… я-я с-соглаш-шусь…             Нехотя оторвавшись от объятий, дракон смотрел своим до ужаса заплаканным лицом на соседнее, всё ближе приближаясь к Джисону, пока они не поцеловались.             — Ты даже не представляешь, каким я могу быть капризным.             Когда поцелуй был разорван, высказал дракон. Он до ужаса был счастлив и улыбался так же широко, как юноша перед ним.             — Я буду выполнять все твои просьбы. — Джисон обхватил любимое лицо, нежно поцеловав его в разных частях, и расплылся в ужасно широкой улыбке. — У нас впереди целая моя жизнь.             — Наша.       

      ***

             Феликс открывает глаза, устремляя изумрудные зрачки на скромную могилу, рядом с ней стоит похожая ей. Дракон сжимает в руке янтарный медиатор, превращённый в подвеску для цепочки. В этот раз он приехал её отдать законному владельцу. Так надо. У него всё есть брошь, символ брака. Он не забыл. Феликс принадлежит ему навсегда и будет верен ему бесконечно.       Рядом с ним раздавались совсем бесшумные шаги, только дракон мог их услышать. По правую сторону от Феликса встал Кристофер. В руках он держал небольшой букет персиковых роз сорта сладкая Джульетта, обёрнутых в тон цветков. Его любимый не видел смысла в огромных пышных букетах, которые мешают ходить. Кристофер запомнил это. Навсегда. На безымянном пальце левой руки у него блестело простое золотое кольцо того самого любимого. На левой же руке его собственное.             — Прошло уже двести десять лет с момента смерти Бина.             — Джи ушёл всего на пять лет позже. Он был очень подавлен его смертью, даже больше, чем ты.             — Он всё-таки был его верным псом, а ты знаешь, какая у них связь с хозяином.      — Это точно.       Феликс и Кристофер одновременно положили подарки возлюбленным и поклонились им.             — Как думаешь, существует жизнь после смерти? — бессмертные задаются эти вопросом намного чаще, чем смертные думаю об этом.             — Не знаю.             — Я слышал, даже существуют отдельные миры для тех, кто умер. Для воинов это Вальхалла, для обычных смертных Хельхейм.             — Я не понятия не имею, Крис. Я только одно с уверенностью могу сказать: после смерти точно существует любовь.      — Ой-ой, у Бини от твоих слов уши в трубочку свернулись, поэт междумирный. — искривил губы вампир.       — А от твоего выражения лица, Джи бы разозлился.             Просидев весь день, вампир и дракон обсуждали последние в их жизнях новости и важные моменты.             — Как поживает ваша ювелирная лавка в столице. Я читал в газете, твой приёмный сын Санбёль выиграл первое место в конкурсе ювелиров.             — Да~, это мой сынок, весь в Бина.      — То, что он тоже полукровка, не делает их кровными родственниками.       — Но целеустремлённости ему не занимать. Недавно этот шестнадцатилетний шкет привёл девочку в мастерскую и та-ак увлечённо рассказывал ей про то, какими лучше наждачками полировать изделие, чтобы оно было идеальным, что как только экскурсия закончилась, она сбежала. Он так полюбил это дело, хотя первое время стильно противлся... Э-эх, найдёт он ещё свою любовь. — Кристофер вернул голову к Феликсу. — Как поживает приют?             — Всё отлично, мы недавно приняли ещё троих детей в нашу семью. Близнецы брат и сестра и очень бойкий мальчик, который до последнего не хотел идти с нами. Джи бы быстро с таким поладил. Я так не умею…             — Да… Порой мне тоже не хватает Бини, я же не знаю тонкости гномьего воспитания, и мы часто ругаемся, но потом миримся.             — Нам вручена в руки сама вечность и любовь, мы оба когда-нибудь научимся ладить с детьми. Ха-ха.             — Когда будет готова твоя новая книга? Это же биография, как я помню?      — Релиз должен состояться на это неделе, в Мизуми будет пресс-конференция с раздачей подписанных экземпляров. — Феликс выдохнул пар в холодное осеннее небо и размял плечи, потягиваясь.       — А мне можно заглянуть? — подмигнул Кристофер.             — Нет, там только по билетам, Крис. Но, — дракон достал из сумки новенькую книгу, — тебе я вручу самый первый экземпляр ещё до релиза, передашь Санбёлю, он же мой преданный фанат.      — Вот так услужил, так услужил. Моя репутация взлетит до небес, когда вернусь в столицу.       Бессмертные дракон и вампир ещё долго сидели у могил своих смертных возлюбленных, общаясь с ними и между собой. Им нужно выговориться, подлиться бременем на душе, чтобы потом, с новыми силами, продолжать жить.              «Страдание всегда граничит с любовью. Если закрываться от любви — не будет страдания, но, если закрываться от страдания, — не будет любви.»       Цитата из книги поэта и исследователя чувств Имедо Феликса «Исповедь дракона. Биография».       

      ***

             Двести один год прошёл с момента смерти основателя и гильдмастера одного из крупнейших ювелирных бутиков столицы Бан Чанбина. После свадьбы Кристофер настоял полугнома взять фамилию графа, хотя сам Бин считал, что она нелепо смотрится с его именем. Но Крис был так счастлив, увидев нужную бумажку со своей фамилией рядом с именем любимого человека.       Кристофер до сих хранит документ в их комнате под стеклом, как и одежду. Крутя кольцо на левом безымянном пальце, граф неспешно прогуливался по ночной столице. Вдоль улицы стояли и догорали магические фонари. Теперь кровь он пьёт только донорскую, заключив договор с Главной больницей.             В глубине одного из узких проходов между улицами выбивался тусклый голубой свет фонаря, почти потухающий. Кристофера это заинтересовало. Он подошёл к источнику свечения и увидел мальчика. Избитого, грязного, дрожащего всем телом мальчика, сжимающего свои колени и меланхолично наблюдающего, как огонёк лампы тухнет, вместе с его жизнью. Мальчик был тощим, чрезмерно тощим.             «Бездомный сирота?», пронеслось в голове вампира. Граф стоял в десяти шагах от мальчика. «Кто он? Из-за волос ничего не видно.»             — Маль…             — Чего?       Обиженный и злой взгляд был адресован вампиру. Он приятно удивился.      — Ты не боишься?       — Тебя? Нет. Ты выглядишь, как старик, который любит выращивать цветочки.             — Ну, в чём-то ты прав. — Кристофер, не брезгуя испачкать свои новые брюки и мантию, сел напротив мальчика. Поднеся указательный палец к лампе, огонь в ней разгорелся с новой силой.             Скрытое тоненькими ручками лицо мальчика удивленное уставилось на графа. Он был восхищён таким трюком.      — Впервые вижу так близко магию…       — Откуда ты, мальчик.             — Я Санбёль. — Санбёль перебирал пальцы, неотрывно наблюдая за огнём. — Меня выгнала семья, потому что я сделал механизм, а не простую безделушку из металла. «Ты не гном! Гномы такое не делают! Механизмы — это бездушные вещи, предназначенные для корыстных целей! Ты больше не Ли Санбёль, убирайся!». Последнее, что сказал мне отец, когда я показал ему эту лампу.             — Ого, ты её сделал? Она сама зажигается?             — Да, там есть специальный механизм, который стукает кучки кремния друг с другом, потом искры попадают на уголь и появляется огонь. Старик, а ты чего тут? Это не богатый район, тут таких, как ты не любят.             — Я гулял. Мне нравится гулять ночью, можно встретиться, — Кристофер кивнул головой на Санбёля — с такими милыми личностями, как ты. Я не старик, я вампир.             — Ага, тогда я чистокровный гном, не смеши меня. — мальчик усмехнулся и графу эта улыбка показалась вампиру знакомой. — Вампиров никто не видел уже много сотен лет. — у него дежавю.             Кристофер мило улыбнулся, а потом резко распахнул рубиновые суженные зрачки, пугая Санбёля. Это он тоже уже делал.             — А! Что это?!             — Это вампирские глаза, смотри, ещё клыки есть. Вот они.             Блистательные острые зубы явились вместе с широкой улыбкой.             — В-ва-ау…             — У тебя в семье есть люди?             — Как ты?.. Моя мама человек… Не знаю, как она терпит такого мужчину, как мой отец. Он единственная, кто не хотела, чтобы я уходил, но как видишь, я тут.             — Хмм... Санбёль, почему ты сказал, что я люблю выращивать цветы?             — Так показалось. От тебя пахнет розами. Не люблю розы. — Санбёль поморщился и закрылся в руках, задрожав от холодного ветра.             Мантия вампира укрыла мальчика.      — Жаль, у меня целый розарий в Центральном парке.       — Я был там раньше, там розы красивые… Я почувствовал любовь от них и увидел силуэт, когда случайно коснулся. Ты, видимо, очень дорожишь ими.             — Сильнее собственной жизни. Санбёль, — Кристофер встретился с бездонными чёрными глазами, они были потухшими. — Хочешь работать у меня?      — Было неплохо, что у тебя за магазин?       — Ювелирный бутик «Джулиет».             — Этот тот который на центральной улице? Я не ювелир, я хочу делать механизмы, обрабатывать камушки меня не интересует. — голова мальчика отвернулась, но он сильнее укутался в тёплую мантию.             — Хорош, а что, если ты станешь моим приёмным сыном?             — Что? Вампир, ты сам слышал, что сказал? Это глупо.             — Ничего тут глупого нет. — Кристофер прокашлялся, его щёки немного покраснели, он теперь пьёт человеческую кровь. — Тебе некуда идти, и ты так быстро умрёшь, потому что ребёнок, а я любезно предлагаю тебе богатую жизнь, а самое главное — могу дать возможность развивать свой талант в самых благоприятных условиях. Ну, всё ещё глупо звучит?             — Хм-мм-м, ты подозрительный, но… — Санбёль пожал плечами. — Мне терять нечего, я согласен. Посмотрю в лицо этого старика, когда мои механизмы захватят весь мир! Ха-ха-ха!             — Ха-ха. Давай, вставай, отмоем тебя и покормим.             — …. Кристофер… я… не могу идти… ноги онемели, я тут целый день сижу. — мальчик поджал губы с пооранжевевшим лицом.             — Ха. Только появился сын, уже проблемы. Иди сюда. — Кристофер ловко поднял приёмного сына на руки. — Вот так. А ты длинноногий Сани. Кстати, тебе нравится медь?       — Не, она горькая, я обожаю олово, оно мягкое, или курицу в чесночном соусе.       — Ого. Санбёль, ты можешь есть человеческую еду? — изумлённо приподнял брови граф, «А Бина тошнило от неё.», пронеслось в мыслях Кристофера.       — Ну да.             Кристофер по-доброму рассмеялся, он пытался уже подражать заботливым и любящим отцам, но его смех прозвучал немного пугающе. Подняв затухшую лампу, он хотел обернуться мантией, но последний вопрос сорвался с его губ.             — Будешь Бан Санбёлем?             — Дурацкая фамилия, я всегда хотел себе крутую. Например, Тосман!             Вот, что услышал пустой узкий закоулок. Вампир обернулся мантией мгновенно перемещаясь в небольшое поместье на холме подле столицы, оставив улице тёмно-красные частицы магии.       Последнее слово всегда было за Бан Кристофером, харизматичным, обаятельным, эгоистичным, добрым, щедрым, любящим, смелым вампиром.      — Да-да, я такой, а теперь, будь так любезна, опусти занавес сцены. Я хочу прожить свою оставшуюся бесконечность без посторонних глаз.       В голосе Кристофера была душевная милота, но с нотками угрозы.             — Ты это с кем?             Конечно-конечно, пожалуй, мы закончим на этом наш прелестный рассказ о любви сквозь бессмертие.