Короткие встречи

      ***              Не успев возразить, Чанбин оказался перед огромной круглой ванной.              – Нам, вампирам, не нужно мыться, но я делаю это чисто из-за удовольствия, да и некоторым барышням нравится ванна с лепестками роз. Ты как считаешь, Бини?              Над ухом стоял Кристофер.              – Совсем забыл…              Щёлкнув пальцами, вся верхняя одежда – рубаха и кожаная куртка, с нелепыми заклёпками, вмиг испарились, появляясь в корзине подле двери (наверное, граф оставит эту одежду себе), являя жилистое тело, которое так обожал вампир.              – Так-то лучше.              Полусвет от множества свечей освещал их тёплым оранжевым светом, совершенно неподходящим для подобного, холодного внутри, вампира с царапающими движениями по загорелым спине и плечам.              С малых лет Бин наблюдал за отцом в кузнице, и пытался мастерить, но выходило из рук вон плохо. Он посвятил большую часть своей жизни заботе о Джисоне и работе в кузне, надеясь пробудить свой талант, но тщетно. Он не может есть человеческую пищу, потому что желудок категорически отвергает её, но также он не может заниматься исконным гномьим делом. Чанбин не человек, не гном. Он…              – Ты это ты, Бини.              Оставив холодными губами поцелуй на плече, где только зажило место последнего укуса, прочитал мысли заложника и закончил Кристофер. Вампир не часто так делает, потому что это не этично, но иногда невозможно сдержаться.              – Ты не человек, ты не гном, ты – единое. Я наблюдаю за тобой с твоего детства, ты удивительное существо, объединение двух самых разных рас. Ты прекрасен. Ты добр, смел, трудолюбив, ответственен, обожаешь учиться и ты милый. У тебя большая, – граф медленно коснулся грудной клетки юноши, – душа. Ты это Ты. Запомни слова, видавшего падение миров и рождение планет вампира, я-то точно знаю, что говорю.              Ещё один поцелуй остался на тыльной стороне ладони Чанбина. Он стоял, склонив голову, терпеливо принимая ласку со стороны маньяка, убившего множество девушек, но почему-то оставшимся народным любимцем.              Это потому, что он древнейший вампир с неограниченной магической силой? Потому что, ослепительно красив и умеет расположить к себе во время диалога сладкими речами? Потому что множество женщин с радостью окажутся на месте Чанбина, а потом будут беспощадно высушены до последней капли крови? Потому что самый богатый в этом городе и всей северной части Йокана?              – Всё сразу, милый. Всё сразу. Знаешь, читать твои мысли, Бини, так забавно. Ты думаешь о многом, но это многое – очевидные факты. Ты очень умён и сообразителен. У тебя есть талант к музыке, мы могли бы…              – …У Джисона он тоже есть…              – Забудь о своём псе хотя бы сейчас, Бини, иначе будет очень больно.              Раздражённо прошипел вампир и на пробу прикусил руку чуть ниже сгиба локтя.              Чанбин даже не вздрогнул, потому что ему надоело притворяться, что он чествует боль от этих, по его ощущениям, чешущихся комариных быстрых укусов. Он крепче любой девушки, которая таяла в ледяных объятьях графа. Кристофер облизнулся, но рыжая кровь осталась на уголке губ. Юноша, как под гипнозом, смахнул её большим пальцем и размазал по собственным губам.              – Я расцениваю это как приглашение.              Сладко улыбнулся в чужие губы граф. Этот жест и означал подобное у вампиров. Самоличное приглашение от желанного ими существа неимоверно возбуждало их.              – Может быть...              Пухлые губы спелись с окровавленными в самом нежном поцелуе, на который был способен Кристофер. Он даже сам себе удивился, что до сих пор помнил, что такое «истинная нежность». Ему определённо понравилось источать её на Чанбине, юноше, которого он мечтал завоевать долгие годы.              Поцелуй был долгим, томным, вязким. Его так не хотелось заканчивать. В голове вампира промелькнула мысль, что он готов вечность целовать эти губы, сминать их и покусывать. Оторвавшись от Чанбина, Кристофер медленно, под внимательным взглядом полугнома прикоснулся пальцами к его ключице. Но пальцы не задержались надолго на одном месте, двинулись в сторону адамовой впадины, после прошлись выше по кадыку, очертили челюсть. В конце концов прошлись за ухом и запутались в волосах на затылке. После, с аккуратностью, на которую только был способен граф, он потянул назад, ладонью заставив запрокинуть голову. Получив доступ к открытой и такой беззащитной шее, Кристофер впился поцелуем, покусывая и посасывая топлёную кожу.              «Завтра точно будут следы», подумал Бин. Но несмотря на все эти странные вампирские ухаживания, останавливать его совершенно не хотелось. Эти прикосновения то мягкие, то грубые, приносили ему своеобразное удовольствие. Чанбин чувствовал будто по телу растекается тёплая нега, ощущения были новы, но их хотелось всё больше.              Кристофер тем временем успел спуститься обратно к ключицам и самозабвенно, выцеловывая каждую выступающую косточку, постепенно спускался ещё ниже. По горячему телу и животу, одновременно поглаживая бока круговыми движениями иногда заходя на спину.              Сказать по правде, у вампира было достаточно опыта в подобном, он множество раз проделывал похожее с другими. Но сейчас, что-то неуловимо отличалось, хотелось продолжать ласку как можно дольше. Будто постепенно открывать и узнавать такой долгожданный подарок, исследовать его по каждому миллиметру вдоль и поперёк.              Всё резко прекратилось, и мир в глазах Бина на мгновение пошатнулся. Кристофер легко одним движением поднял его на руки, а после сразу же усадил в горячую ванную, источающую приятный и навязчивый запах персиковых роз, даже лепестки присутствовали, свечи, как и свет он них отличался от остальных своим бледновато розовым цветом. Тело юноши чувственно дрогнуло, когда он заметил свой любимый сорт роз. Они были по всюду, и это неимоверно льстило ему и больше располагало.              – Боюсь, вода остынет, а сидеть в холодной удовольствия мало.              Ухмыльнувшись, прошептал вампир, довольно облизывая губы.              Все эти короткие укусы на заморённом горячей водой теле, которое даже не сопротивлялось и покорно принимало касания, пытаясь неопытно ответить, лишь сильнее раздразнивали графа. Кристофера ещё больше возбуждала невинность (скорее чистота) и стойкость. Он мог сделать множество подлых вещей с Чанбином, не спрашивая его мнения, но оно его волнует. Очень сильно и страстно. Он как будто влюбился спустя две тысячи лет.              – Кажется, гроза только усилилась.              Еле слышно проговорил Кристофер, его голос издавал вибрации, похожие на мурлыкание кота. Вампир положил голову на искусанное горячее плечо и обнял за талию, встречаясь с полуприкрытыми глазами.              – Думаю, ты не будешь против остаться до её окончания. У нас есть целая ночь впереди.              – А у меня есть выбор?..              В блаженной полудрёме Бин полностью обмяк и затылком опёрся на плече графа, открывая шею, из которой текли тонкие струйки оранжевой крови. У него даже не было сил среагировать на шершавый язык, проходящий по маленьким точкам от укуса, заживляя недавно созданные самим же вампиром ранки.              – Для тебя у меня всегда есть выбор, Бини.              Кристофер плавно блуждал по телу в своих объятьях, обвивая как плющ. Закусив нижнюю губу, он продолжил:              – Нужно только попросить.              Размазанный взгляд смог уловить сверкнувшие алые зрачки, похожие на прекрасный драгоценный камень. Такие же, какие встретили его в саду много лет назад – любопытные и хищные, возбуждающие. Чанбин потянулся за поцелуем и получил его, смазанный резким приливом удовольствия от сжатия левого сока пальцами вампира с острыми когтями.              Следующий стон граф смог поймать, когда наклонился чуть ниже и мягко сжал вторую бусину. Кристофер ненадолго оторвался, чтобы повернуть к себе мягкое и поблёскивающее от каких-то гелей, которые граф вылил в воду, тело. Грудью на уровень своих переливающихся рубинов.              – Насколько правильно?..              Колени немного скользили под водой, но полугном пытался держаться статно, прерываясь на вздохи от душного жаркого пара и параллельных лёгких укусов его самого чувствительного места.              Не получив ответа в течение нескольких секунд, Чанбин, через стоны удовольствия, смело схватил волосы вампира и требовательно запрокинул его голову к себе.              – Не думаю, что Бини справится.              Широко растянул опухшие губы Кристофер, теперь они стали ещё больше, как и грудь, которая требовала не меньше внимания, чем по-оранжевевшие капризно-хмурое лицо, – вся опухшая, затвердевшая, искусанная под умелым языком и губами.              – Опыта у тебя маловато. Просто получай награду.              Игриво подмигнул вампир, наклоняясь обратно, словно его волосы никто не сжимал и не водил потрагивающими от блаженства пальцами по затылку.              – Ты… Ха…              Приблизившись к несчастной дрожащей бусине, Кристофер коснулся кончиком языка, а потом медленно провёл им по всей длине своим кошачьим языком. Он почувствовал, как чужое удовольствие проникало в него вибрациями, наполняя и перешивая с собственным.              Граф пропустил свой стон, когда свободные руки юноши принялись массировать плечи и спину, нечаянными движениями касаясь сосков. Наверное, Кристофер впервые издал возбуждённый стон. Это завело вампира ещё сильнее, но нужно было держать себя в руках, чтобы не перевозбудиться. Раньше он о таком и подумать не мог, но в данной ситуации, с Чанбином, граф уверен, что выйдет из-под контроля и может убить объект сильнейшего желания.              – Вашему Сиятельству нравится вылизываться?              Спустя время дрожащим голосом спросил Бин, после того, как язык вампира с удлинёнными клыками прошлись по лёгкому прессу, прикусив кожу в левом боку.              – Ты вкусный, ха… безумно вкусный… как, ха… очень…              Вампир повис в нескольких сантиметрах над новоиспечённым укусом, часто и глубоко дыша. Чанбин сам поднял его лицо к себе. Слишком расширенные зрачки, круги которых практически перекрывали истинный цвет глаз графа, учащённое дыхание. Кристофер сглотнул, чтобы привести себя в приличный поток сложенных фраз, но у него это получилось:              – Медь такая вкусная…              – Дурак. Я же ещё состою из воды, неорганических солей, кальция, кератина, жирных кислот, фосфора, калия, магния, серы. Меди во мне не так много.              – Вкусно…              Заключил в поцелуе вампир, надкусывая нижнюю губу юноши. Этот поцелуй был лёгким, но долгим. Ладони Кристофера не забывали про удовлетворительное истязание грудной клетки и прилегающую к ней талию с бёдрами, которые от долгого нахождения в одной позе задрожали и опустились на ноги вампира, а Чанбин выцеловывал подставляющееся лицо, но в ответную попытку провести своим, самым обычным, человеческим, языком по носу графа получил лёгкий смешок.              – Как мило.              Заключил Кристофер и быстро притянул искусанное тело к себе, сталкивая пах с пахом, возбуждённые до невозможного. Оба издали гармоничные заниженные стоны. Вампир сильнее прижимал к себе полугнома, тёрся, словно хотел отметить запахом, которого не имеет, показать, что это твоё и тех, кто причинят боль его любимому существу, постигнет жестокая кара; бодался мокрыми волосами об окончательно вылизанную грудь.              Это всё только его, как и всё, что было у Кристофера давно принадлежало Чанбину. Даже сердце – самый холодный орган вампиров, в котором содержалась душа прародителя.                     После купания, когда Чанбина заботливо вытерли и высушили, Кристофер утащил избранного в свои спальные покои. Наблюдая за пляшущими искрами в глазах Кристофера, полугном понимал, что вероятно, в эту ночь его ждёт, что-то больше чем обычно. То, что происходило в ванной было обычным их ритуалом перед кормлением вампира. Но в этот раз всё чувствовалось более глубоким и интимным.              Находясь в комнате, обставленной всё теми же свечами и приятным ароматом, у Бина начала закрадываются мысль, что всё это было спланированно заранее. Продолжить эту мысль не позволили возникшие в нужный момент крепкие объятия на талии и последующий после резких движений извиняющийся поцелуй. Граф мягко, но настойчиво проникал между губами, вглубь, иногда облизывая то верхнюю то нижнюю губу.              Чанбин старался отвечать на эти пылкие движения как надо. Собственная неумелость по-прежнему сильно стесняла его, ведь других занятий, кроме изготовление орудий, работы в полях и музыки, увлечений более он не испытывал.              Нет у него опыта в более чем тысячу лет.              Вампир останавливаться не планировал. Пройдясь ещё поцелуями по тому же маршруту от ключиц до живота, не забывая про соски, опустился к краю полотенца, обёрнутого на бёдрах ночного гостья.              Кристофер стоял на коленях и смотрел снизу вверх прямо в мутные голубоватые глаза полугнома.              – Ты же понимаешь, что последует дальше?              Задал вопрос вампир, внимательно вглядываясь в лицо выше. Конечно, он мог и не спрашивать, а взять всё и сразу сам. Взять всё, чего он желал, но не хотел предпринимать что-либо без согласия другого или действовать по принуждению.       – Скажи, если это не то, чего ты хочешь, то я остановлюсь. Я…              Реакция Бина была чутка замедленной, взгляд стал более осознанным и потребовалось немного времени для ответа.              – Нет… Я… Не против.              Чанбин надеялся, что Кристофер не видел залившиеся густым оранжевым цветом щёки. Всё же он правда был не искушён подобным и для него всё происходящее в новинку.              Резко поднявшись, вампир перенёс их двоих на кровать, положив юношу на простыни уже полностью обнажённым. Бин поймал на себе горячий, изучающий взгляд, это невероятно смущало, вот так, быть не в, покрывающей часть тел, воде, а полностью на суше. Где-то глубоко внутри это отдавалось приятным наслаждением.              Кристофер с таким упоением рассматривал полугнома, распростёртого на его постели, будто сокровище, которое долго искал, не мог заполучить и вот, оно перед ним, в полной его власти. Что ж теперь у него будет предостаточно на это времени…              Чанбин же протянул ладонь и положил её на щеку Кристофера, слегка поглаживая. После чего резко потянув того за шею, заставляя упасть сверху. Поцеловал в губы. Его крепкие, в шрамиках и ожогах от многолетней тяжёлой работы в кузне, ладони то сминали под собой плечи, то зарывались в волосы иногда заходя ниже и оглаживая спину.              Все это так завлекло Бина, что он не заметил, как рука вампира прикоснулась к его уже вставшему члену. Он провёл мягким движением по всей длине вверх-вниз, слегка сжимая. У юноши от неожиданности ощущений и эмоций засверкало в глазах, на столько они были яркими. Вторая же ладонь проходилась по всему телу полугнома. Лаская, прикасаясь то к животу, то к бокам иногда переходя на плечи или вовсе спускаясь на бёдра, сжимая хваткой ягодицы.              Медленно рассматривая каждый изгиб тела, Кристофер поднял рубиновые зрачки, расширенные слишком сильно, как у большого и приручённого кота, остановившись только тогда, когда увидел чужие глаза напротив, вглядываясь в них, глубоко внутри себя боясь увидеть страх или протест. Но ничего подобного не было вовсе и это вызвало ещё больше желания продолжить начатое.              Теперь уже под внимательным взглядом полугнома, граф опустился ниже, ближе к чужим бёдрам. Правая рука Кристофера спустилась с ягодицы под колено и, проходясь по коленной чашечке, переместилось на внутреннюю часть бедра. Такое плавное движение и прикосновение к этой части тела вызвало у Чанбина мурашки по позвоночнику. Левая – оставалась на члене, продолжая стимулировать. Он окончательно расслабился от новых, до сегодняшнего дня, никогда не испытываемых, приятных ощущений. Юноша запрокинул голову назад, утопая в подушках. Их было не меньше пяти, разной ширины, длины и обивки.              Весь этот беззащитной и поддающийся вид просто завораживал вампира, пробуждая в нем чуть ли не дикие инстинкты обладать. Единоличное обладание – первородное «Желание». То, что он видел перед собой: извивания тела, уже не сдерживаемые после ванны дрожащие стоны, нечитаемый взгляд, заслонённый ширмой возбуждения, – всё это вводило Кристофера в своеобразный азарт, узнать, какие эмоции и звуки ещё может издать его партнёр.              Улыбнувшись, граф сначала закусил губу, выждав молящих поскуливаний, а следом опустился и прикоснулся кончиком шершавого языка к головке, осторожно обводя её по кругу и немного посасывая.              В этот момент Бин, словно пробуждаясь ото сна, поднимает голову к вампиру в неверии, но как только Кристофер вбирает его член в рот до самого основания, полугном, с блаженным трепетом, откидывается обратно, чуть ли, не закатывая глаза в удовольствии, а вампир слышит пониженный протяжный стон.              Этот звук граф запомнит навечно, возможно это будет один из любимых его звуков, который он слышал или услышит в будущем. Кристофер собирается ещё, ещё, ещё и ещё, множество раз вызывать подобные стоны. Заполонить ими огромное помещение личных покоев, чтобы и ногой сюда ступать, без заводящих воспоминаний не было, сил.              Втягивая щеки, вампир продолжает двигаться по всей длине, иногда останавливаясь на кончике, кружа языком и тщательно слизывая выделяющуюся смазку. Все это он проделывал с тщательной осторожностью, не задевая ни на миллиметр своими клыками. Опыт даёт своё, не давая сомневаться или замедляется.              Чанбин в свою очередь, от переизбытка смешанных чувств удовольствия и некоего страха, видел алые взрывы звёзд в пелене перед глазами. Клыки, которые так легко прокусывали его грубую кожу несколько часов назад, старательно проходятся рядом с плотью, изредка легонько касаясь вздувшихся венок. Это порождало извращённое желание ощутить, что же произойдёт, если Кристофер осечётся.              Вампир замер. Боже, только не говорите, что…              – Кхм… тебе кхм… Лучше не думать об этом сейчас, кхм… Так активно...              Он не поднимал головы, смотря на пульсирующее произведение искусство. Глаза его горели, рот приоткрыт, острые клыки практически касались нижней губы, вокруг рта покоились смешанные смазка и слюна, сам граф выдыхал маленькие облачка пара, явно перенасыщенный мыслями того, у кого находился между ног.              – Ммгм… П’ст’раюсь…              Еле произнёс Бин и зарылся ладонями в шёлково-чёрные волосы графа, нажимая на голову, массируя её.              То с какой силой юноша сжимал пряди и, то, как содрогались его бёдра, дали Кристоферу понять, что Чанбин на пределе.              – Перевернись.              Хриплый голос вампира выдавал всю гамму испытываемых им чувств.              Перекатившись на живот, юноша замер в предвкушении. Кровать тихо скрипнула, и Кристофер на мгновение пропал из видимости. По спине Чанбина пробежали мурашки от ожидания.              Но вскоре граф вернулся, полностью раздетым и с флаконом в руках.              Устроившись у ягодиц Бина, вампир открыл крышку и вылил немного содержимого на пальцы.              – Это специальное обезболивающее масло. Я постараюсь сделать всё как можно аккуратнее.              В его планы и не входило причинять этому сокровищу боль. Никогда. Даже всей той ложью, которая сочилась когда-то с его языка.              Опустив руку, он прикоснулся к сжатому колечку мышц, слегка поглаживая и иногда нажимая. Так продолжалось до тех пор, пока Кристофер не увидел, что спина Чанбина полностью расслабилась, все же полугном хоть и не говорил, и не думал, но волновался. Его волнение граф ощущал отчётливее всего. Только заметив эти изменения в положительную, палец проник на одну фалангу, немного сгибаясь, прокручиваясь. Вампир бережно разминал по кругу мышцы и постепенно проникал глубже.              Чанбин не мог сказать, что это было больно или неприятно, скорее странно. Всё это ощущалось непривычно, но и желания останавливать не было. Когда один палец, начал свободно проникать внутрь, добавился второй. Кристофер прокручивал их, иногда сгибая в фалангах, будто что-то искал.              И когда чуткого слуха вампира коснулся, первый, неожиданно тихий, очень откровенный стон, он понял. Нашёл. Этот звук был столь приятным для его ушей, заполнил всю голову, что непременно захотелось услышать ещё раз, как тот, самый первый.              Что Кристофер и сделал, надавив на нужный участок снова, он получил усиленный вздох, приправленный быстрым грубым словом. Пальцы полугнома ухватились за мягчайшие простыни, как за единственный спасательный жилет в космическом пространстве. В его глаза рождались туманности самого Иокарона, сам Древний даровал их ему и забирал, сменяя новыми, более яркими и блестящими, показывая все существующие оттенки красного и алого.              Выждав в несколько секунд, пока его партнёр отдышится, Кристофер добавил третий палец. Это продолжалось какое-то время, вампир плавно растягивал колечко мышц, надавливал, поглаживал… Дарил всё больше скоплений звёзд, образующих галактики, а те в свою очередь саму Вселенную. Срывал стоны, которые становись всё громче, как идеальные спелые плоды. Идеальные розы, идеального персикового нежного цвета, без единого жучка и гусенички, без погрызенных лепестков. Лучше творения вампира, взращённое с такой идеальной, пусть и с немного зависимой, любовью.              В порывах ментального расхваливания себя, Кристофер не забывал также, запускать руку под живот Бина и поглаживать его член, смазка из которого уже давно сочилась.              Когда анус был уже достаточно растянут, вампир вытащил пальцы. Вылив половину флакона, масло которого было сделано как раз из экстракта Джульетт, которые так обожал гость, на ягодицы Чанбина, вторую распределил свободной рукой по всей длине своего члена.              Прикоснувшись головкой, к уде раскрыто у кольца Кристофер замер, задавая последний, окончательный вопрос.              – Бини, ты готов?              Вряд ли бы он был в состоянии резко остановиться, но спросить обязан был:              – Мгмм…              Прозвучал невнятный ответ полугнома, но явно положительный.              Не став больше ждать, Кристофер проник внутрь, головка вошла свободно и на половине он остановился, давая привыкнуть и осознать новые ощущения партнёру. Невероятно хотелось войти целиком и сразу же продолжить, заполучить желаемое, ведь вампир не привык отказывать себе. Но в данной ситуации он не мог себе это позволить. Только не с ним, только не в их первый раз.              После недолгой остановки он вошёл до конца, прикасаясь своими ногами к чужим ягодицам. Не сдержав собственного стона удовольствия, вампир запрокинул голову, а следом уронил обратно. Это было невероятно приятно. Внутри тепло и узко. Теперь уже Кристофер познал мощь бесконечно расширяющегося космоса, по которому плывёт их, соединённое воедино, сознание.              Дыхание обоих было сбито, оба тяжело дышали. Прижавшись к спине Чанбина, вампир взял в руку его член и сделал симметричные движения внутри него и снаружи. Что повлекло за собой несдерживаемые стоны.                     Эта ночь и правда была длинной. Ливень за окном, заглушал все стоны, скрипты и рыки, исходящие из спальни. Полностью насытившиеся и уставшие, Чанбин уснул в объятиях, а Кристофер, всё оставшееся время до рассвета, наблюдал за спящим в его руках.              Следил за тем, как подрагивают мокрые ресницы, дёргаются по-оранжевевшие от слёз удовольствия глаза, поджимаются во сне опухшие густым оранжевым губы. Граф всеми силами отказывался сознаваться, что по-настоящему влюбился. Ему было проще уговорить себя, что это всего лишь влечение, но все минуты до восхода солнца он с упоением рассматривал черты лица сокровища в своих объятиях.              Перед самым рассветом, Кристофер перенёс Чанбина к нему домой (это хорошо, что разрешение он получил мысленное, такое иногда работало, когда приглашающий испытывал слишком сильные чувства), положил сначала на, тут же проскрипевшую, кровать.              Вампир испуганно обернулся на соседнюю, но там, как убитый, спал пёс, даже храпел. Сначала укутал простынёй в том, в чём был полугном – голое тело – потом забеспокоился, что так Бини может легко простудиться и залез в комод вблизи той же кровати (хотя если бы граф захотел провернуть подобное у себя, то ему бы пришлось минуты три идти до гардероба и тридцать выбирать идеальную, специально заготовленную, пижаму из нескольких сотен). Чтобы согреть, нужно что-то тёплое. Выбор был очевиден. Зимняя, утеплённая овечью шерстью пижама стала идеальным средством борьбы с холодом. Одев гнома, вампир укутал его обратно. Убедившись, что тот, всё так же крепко спит, исчез, не забыв прихватить пару забавных носков.