Короткие встречи

      – Здравствуйте, это «Чистая квартирка»!              Когда БанЧан открыл дверь, он подумал, что на мгновение ослеп. Он забыл, когда последний раз выходил на улицу, а в квартире у него все окна всегда зашторены, чтобы посторонние лучи солнца, звуки, мелькающие картинки и прочие прелести жизни не мешали ему писать. Поэтому, это первый раз за несколько дней, с последнего визита Минхо, когда он открыл дверь и тут сразу же его ослепило.       Может это был дневной знойный луч летнего солнца, а может этот небольшой, улыбающийся во все тридцать два зуба, паренёк в идеально белом, выглаженном комбинезоне и белой кепкой на пушистых блондинистых волосах (бедная кепка очень сильно старалась скрыть эти завитки, но они, по-видимому, были сильнее её, раза так в два, поэтому кепка сдалась и смиренно лежала на противнике). Ах, да, ещё было оглушающее пение цикад.              – Господин Бан? – голова паренька, облепленная веснушками, вопросительно наклонилась вбок.              – Ах, да. Проходи. – писатель вышел из сонного режима с огромным количеством работы до дедлайна и пропустил уборщика в свою крепость.              Кстати, о ней. Она… так сказать была не в лучшем состоянии.       

      ***

(неделю назад)

             – Я тебе говорю, в этом свинарнике жить невозможно, не то, что изучать твою работу! – кричал менеджер и друг БанЧана Минхо. – Я тоже уже задолбался убираться у тебя в огромной этой… – он эмоционально махал руками в гостиной-зале, в которой они сидели, – ...этом огроменном замке! Ты знаменитый писатель! Тебя список Форбс признал топ-5 влиятельных и богатых личностей в Корее! И ты элементарно не можешь выкинуть пакеты?! – Минхо разъярённо глянул на неловко сжимающегося друга.              – Ну… Понимаешь… Я не могу выходить на улицу… А ещё, я же постоянно должен работать, у меня просто времени нет… на это… – он поднял полные невинностью глаза. – Я очень благодарен тебе, Мин-и, за то, что ты делаешь для меня. – нервно перебирал пальцы на коленях. – Даже согласился быть моим лицом, и вместо меня присутствовать на всех встречах, конференциях и тому подобные. Но я правда не понимаю, откуда у меня берётся столько мусора.              БанЧан оглядел весь зал с несколькими огромными чёрными мусорными пакетами, пылью и пятнами кое-где на диване.       Минхо отчаянно выдохнул, надо срочно что-то придумать. Он облокотился на собственные колени и несколько минут смотрел в одну точку.              – Стоять. – писатель тут же замер, как испуганный щенок, застуканный за поеданием корма ночью. – Куда ты собрался? Наш конфликт ещё не разрешён.              – Эм… Ну… У меня работа кипит, – неловко посмеялся БанЧан, но моментально сел, улыбаясь. – Новый бестселлер сам себя не напишет, так? Хе-хе?              Тут, острый и серьёзный взгляд менеджера был направлен в сторону него.              – Я найму нам клинера. – уверено утвердил он. В его интонации не было ни малейшего намёка на возможное отрицание или возражение.              – Но!.. – писатель Бан пытался, но осёкся от грозного взора сверху вниз. Такой же был у его мамы, когда она заставляла сына учиться. – Будь, по-твоему, Мин-и.       

      ***

             Маленький человечек переступил порог квартиры писателя и сразу уставился на четыре мешка в коридоре. Но промолчал. БанЧан же нервно кусал губу за спиной работника. В его доме, теперь будет ещё один человек, помимо самого Бана. Как неловко-то… Последний раз, когда он так тесно контактировал с незнакомым ему человеком, был продавец в супермаркете несколько лет назад, и то, тот нагрубил. С того же дня затворщик стал пользоваться исключительно доставкой ко двери.       Пушистый птенчик неожиданно повернул голову, уставившись в ожидании на заказчика.              – Ах, да, давайте пройдём в зал, там должно быть… Не так грязно, потому что практически все пакеты я перенёс сюда. – БанЧан быстро прошёл мимо пушистика.              Когда они пробрались в гостиную, работник удивлённо оглядел помещение.              – Какая у вас огромная квартира. Вы, наверное, очень богаты…              – Просто… ну, работаю много… – и ведь не врёт. – Да, присаживайтесь, не беспокойтесь, я внимательно осмотрел диван на наличие грязи, он вроде бы чистый.              – Ого, я вижу на нём давние пятна соусов. А это что? – пушистик от удивления приподнял кепку и засунул её под подмышку, а свободной рукой достал из-под подушек старую, потрёпанную тетрадь А4. – Это, наверное, ваше. – протянул он вещь.              БанЧан в мгновение засиял. Он осторожно взял в ладони свой давно, как он думал, пропавший черновик лора одной из книг. Писатель со всей ему присущей осторожностью открыл первый лист и улыбнулся шире.       Работник удивлённо наблюдал за подобной реакцией, не в силах оторвать глаз. Он, конечно, много видел радостных эмоций, когда находил «потерянные» вещи клиентов, но такую ему посчастливилось увидеть впервые.              Господин Бан улыбался от всего чистого сердца, на уголках рта появились глубокие ямочки, а глаза превратились в два полумесяца. Такие выражения лица обычно дарят возлюбленным или самым дорогим людям… Парень быстро встряхнул головой и отвернулся, рассматривая территорию своей работы.              – Господин Бан, – блондин помахал рукой, привлекая внимание. На него посмотрели глазами любопытного зверька, – контракт. Вы должны его подписать и указать, где, когда и в какой промежуток времени вам удобно, чтобы я приезжал убираться. – с рабочей улыбкой, он смело сел на более-менее чистый край, когда-то молочного дивана.              – Да-да, простите, просто эта вещь очень важна для меня, как-никак с неё начался мой путь писателя. Ой!              – Ничего, не переживайте, наша компания не занимается распространяем слухов и передачей личной информации клиентов. В какие дни вам удобно проводить уборку?              – А я думал, Минхо всё уже организовал.              – Вы про мужчину, который звонил вместо вас?              – Да, это мой друг. Это была его идея нанять клинера.              – Увы. – веснушчатый цыплёнок развёл руками. – Ваш друг лишь очень уверенно настаивал на том, чтобы срочно начать работать с вами. А все тонкости просил обозначить с вами.              БанЧан встретился с глазами яркого летнего луча и снова на секунду ослеп. Наверное, его глаза ещё не привыкли к дневному свету. Писатель протёр глазницы цветочным халатом и поправил спавшие на лоб волосы.       Эти глаза были небесно-голубыми, очень подходили к солнечному образу человека напротив. Знаете, есть два типа лета: душный и жаркий солнцепёчный день и прохладные, с небольшим ветерком утро и вечер.              БанЧан не был любителем лета, но ему нравились летние оранжевые или малиновые закаты. От пушистого работника как раз исходило чувство заката (или рассвета), но, хоть и глаза идеально завершали образ, БанЧан не был удовлетворён их местом, вернее их цветом конкретно на этом человеке, такими волосами и такими мягко-коричневыми пятнышками на лице.              – …Это линзы?.. – пробубнил писатель, опять надолго уйдя в собственные мысли. Это была его плохая привычка с детства – выпадать из реальности в любой момент времени.              – Что?              – Ой, н-нет, п-прот-тите, п-прост-то, я немного з-задумался. Не берите в голову!              – А, вы про глаза? Да, я ношу цветные линзы. – блондин неловко опустил взгляд в сторону на пол и увидел там упаковку от лапши. – Просто мне подходят больше голубые… Гармоничнее смотрятся…              – Гармоничнее смотреться…              Одновременно произнесли они и мальчик рассмеялся, цепляясь взглядом ещё за один пустой картонный стаканчик на полке рядом с плазмой.              – Хочу заметить, Господин Бан, вы первый, кто смог догадаться, что это не настоящий мой цвет глаз. – он мило улыбнулся, прикрыв глаза.              – Просто, это моя привычка, наблюдать, изучать и чувствовать. Простите, я опять отвлёкся, давайте обсудим график! На самом деле, я много работаю и часто не выхожу из комнаты. Думаю, можно будет приезжать раз в два дня к обеду, или раз в два дня. Был бы признателен, если бы вы убирали все комнаты, даже на втором этаже, кроме самой крайней и той, что перед ней. Это моя «мастерская» и спальная. Не хочу, чтобы, там, ну… Вы понимаете, рушилась атмосфера творческого настроя.              – М-м-м, хорошо. – цыплёнок что-то записал себе в блокнот с другими маленькими цыплятами. – Тогда я буду приезжать к вам убираться через день, к обеду. Вот договор, изучите его и подпишите, в тех местах, в которых я отметил галочкой. – БанЧан трясущимися от недосыпа руками принял стопочку бумаг и хотел прочитать, но…              – Прошу прощения… Проблема в том… – писатель неловко прокашлялся в кулак – Я настолько устал, что мои глаза оказываются воспринимать текст, простите. Я просто подпишу.              Ловко проставляя подписи и в конце личный отпечаток пальца, БанЧан отдал договор, а копию оставил лежать у себя на коленях.              – Мне сейчас нужно срочно поспать, поэтому, прошу, не стесняетесь и можете приступать к своей работе. Я долго спать буду, так что, после уборки можете смело уходить, код от двери в коридоре на комоде с зеркалом. Оплачу тогда сразу за три месяца. – вежливо протараторил писатель в блестящие, но неживые глаза. – Ох, чуть не забыл. – БанЧан вернулся к работнику и протянул ладонь. – Меня зовут Бан Кристофер Чан, но вы можете звать меня просто БанЧан, без уважительной формы. Мне немного неловко от неё.              БанЧану и правда, как социофобу и затворщику было до жути неловко слышать в свой адрес уважительную речь или обращения по типу, «мистер», «господин», особенно когда проговаривали полное имя. Он просто БанЧан. БанЧан писатель. Обычный человек, который любит создавать истории о фэнтэзи мирах, эльфах, драконах, гномов, любви между расами и приключениях.       Веснушчатый блондин пожал руку в ответ с расширенными от удивления и детской наивности этого клиента. Такое у него впервые за все его три года работы.              – Ли Ёнбок. – снова улыбнулся он той самой улыбкой рассвета или заката). – Буду рад с вами работать, БанЧан. Пусть ваш сон оберегает Баку, а Морфей принесёт вам больше интересных идеи для ваших книг.              Писатель опустил голову, несильно тряся руку с небольшой ладошкой внутри, и кротко кивнул. Когда БанЧан вошёл в самое чистое место по его мнению – его спальню на втором этаже, то до него дошло, что ему пожелали, лучших снов на белом свете.       Лицо, шея и уши сильно загорели, перегоняя огонь по остальным частям тела, а руки накрыли лицо, ноги подкосились. Бан стремительно опустился на корточки, сильно прижимая колени к себе и опираясь на дверь спиной. Он кричал про себя от смущения и своей глупости.              Так было положено начало новой гениально работе известнейшего автора с псевдонимом СиБи. Это было необычный рассказ о приключениях, это были его меленькие росточки чувств к лету.       

      ***

             Проснувшись, БанЧан медленно поднялся из-под трёх одеял, плюшевая игрушка круглого кота, которая была у его подъёма на пути, трагично покатилась по скалы складок и упала на ковёр. Писатель сразу же её поднял.              – Жизель, прости меня, пожалуйста! – сильно сжав игрушку в объятьях, он аккуратно положил её под одеяло.              Его лицо и всё тело жутко чесались от недельного отсутствия душа, поэтому следующим шагом стало умывание. В его комнате, самой небольшой из всех, в ней разместились: двухспальная кровать по середине, чтобы было удобно сразу валиться спать, шкаф, набитый игрушками, цветочными шёлковыми халатами (личное хобби, коллекционировать их) и самой не пахнущей одеждой, да комод с прямоугольным зеркалом. Зато у этой комнаты был один большой плюс, кроме остальных прочих: это собственная ванная с душевой.       Закрыв за собой дверь, БанЧан, присвистывая, начал раскладывать, на удивление чистую и даже приятно пахнущую хвойным кондиционером футболку с шортами. А потом впервые за неделю взглянул на себя зеркало. Раздался испуганный крик.              «И в таком виде я встречал Ёнбока-щи?!?!» обречённо кричал внутри себя Бан, окружив лицо ладонями, щупая жалкое подобие бороды и грязных кудрей волос. «Ну, конечно?! Какой хозяин – такая и квартира! А-а-аргх!», БанЧан быстро упал на корточки, покраснев. «Как же неловко-то-о… Надо срочно что-то с этим сделать! Конечно, первое впечатление самое сильное, но может, мне удастся чуточку его улучшить?»       

      ***

             – Крис, слушай, ты так опрятно сегодня выглядишь, случилось что? – прочитав часть конечной работы писателя, Минхо приподнял бровь, глазами бегая по другу, который скрестил ноги и в ожидании смотрел на отполированную столешницу.              Он и не знал, что она когда-то была стеклянной.              – Земля вызывает Бана, Кри-и-ис, а-алло-о~ – щёлкал пальцами менеджер, пока Бан не вздрогнул как маленький зверёк. – А не плохо так квартирку отдраили.              Он быстро оглянулся, даже смог увидеть круглый синий ковёр перед плазмой.              – Я встретил жёлтого пушистика… – опустошённо проговорил БанЧан.              – Кого?              – Он был милым, а ещё пушистым, да, а ещё… Ещё он был похож на закат или рассвет, я ещё не определился, но он был летом. Наверное, ещё и тёплым, хотя его ладонь была прохладной, когда мы зна…              Минхо схватил Бана за лицо, и направил на себя, немного сжимая щёки:              – Что ты, чёрт побери, несёшь? – этот взгляд Минхо больше выражал не злобу, как может обычно показаться, а скорее удивление. – Что за жёлтый пушистик? О ком ты? Кого ты успел за неделю моего отсутствия встретить?              Писатель Бан, словно озарился. Его глаза расширились и он, с непростым боем выбравшись из лап друг, побежал с «творческую» комнату за блокнотом.       В нём появились следующий список слов:              «Солнце. Лето. Рассвет или закат. Жёлтый. Цыплёнок. Веснушки. Очень милый человек!»              А через минуту БанЧан прибежал обратно, хватаясь за плечи лучшего и единственного друга:              – Мин-и! Мин-и-и!! Скажи, с каким словами я у тебя ассоциируюсь?              – Чего это ты?              – Просто назови несколько!              – Ну… – Минхо снял с себя огромные лапы писателя и встал в задумчивую позу. – Грязь. Неряшливый. Кудри. Вечно в облаках. Странный. Трусливый. Хватит?              – Да! Спасибо! – писатель записал слова и засиял улыбкой с ямочками. Может он сможет в этот раз написать нечто иное, чем приключения? Что-то чувственное, хрупкое, то, что хочется защищать. – Сегодня я пришлю черновой вариант новой книги. – БанЧан смело улыбнулся (что ему совершенно не присуще) и дополнил, внимательно считая минуты на часах со стрелками. – Это будет нечто очень крутое.              И так, БанЧан причесался, переоделся в более презентабельную домашнюю одежду, льняные штаны светло-коричневого цвета и свободную рубашку салатового, немного прибрался, как сам мог, то есть расставил ненужный бесконечный хлам, накупленный Минхо в разных странах, по вновь чистым полочкам, в некоторых местах поставил пластиковые фигурки и плюшевые игрушки, чтобы если жёлтый цыплёнок обнаружит их при уборке, то улыбнётся.       БанЧан нервно сидел на диване и тряс ногой. Он хотел понравиться работнику и написать новую необычную книгу. Писатель спрятал лицо в ладонях, засмущавшись. Она будет потрясающей!! Воодушевлённо спрыгнув, БанЧан, улыбаясь до ушей, подошёл к панорамному окну, которое рассекало оба этажа и посмотрел на дневной Сеул. Ни облачка. Вот уж не думал он, что, когда-нибудь будет рад ясной жаркой погоде.              На часах ровно час дня и раздалась долгожданная мелодия открытия двери. БанЧан, как верный большой пёс полетел встречать пушистика.              – А? Добрый день, БанЧан! – приветственно махал Ёнбок ладонью и улыбнулся.              Они прошли в гостиную, в которой работник отложил на следующий день очистку ковра, дивана и ещё нескольких предметов интерьера. Писатель скромно молчал, в сотый раз прокручивая в голове крутую интонацию, как он пригласит цыплёнка на чай. Может, чай и не такой крутой, как кофе, но этот напиток необыкновенная страсть писателя.              – …не хочешь ли ты для начала выпить со мной чашечку чая?.. – еле произнёс БанЧан.              Его не услышали.              – Ён… Ён-бок-щ-щи, не хочешь ли ты…              – М? – рассвет (или закат) вопросительно повернулся на звуки за спиной.              В глаза впилась огромная плюшевая и пушистая собака под прозрачной перегородкой на втором этаже. Он улыбнулся, а потом, опустив глаза чуть ниже, заметил БанЧана с поалевшими щеками и отчаянными глазами с попытками вымолвить единственное предложение.              – Ёнбок-щи, не хотел бы ты, перед началом работы выпить со мной чашечку чая? – БанЧан смог, ура! – …о, господи, как же неловко, ай, почему в голове это звучало куда уверенней, господи…              Работник рассмеялся и смех его показался писателю мелодией эльфа, играющего на окарине. БанЧан быстро записал себе это наблюдение в маленькую записную книжку, как идею.              – Как же отказать, когда вы так просите, БанЧан. Конечно!              – Я же просил вас не использовать вежливое обращение…              – Простите, – брови Ёнбока превратились в крыши над глазами, – но это часть моей работы. Я вчера убрал мусор с кухни и отёр её от жирных и маслянистых пятен, поэтому вам ничего не помешает!              БанЧан просиял следом, как закатно (или рассветно) просиял Ёнбок-щи.              Усадив гостя на барный стул, писатель решил показать своё самое крутое умение (после залипания в одну точку перед пушистиком) – мастерское заваривание чая! На самом деле он хотел бы показать ему чайную церемонию, которой обучился в Японии, когда там учился в университете, но она долгая и требует полной концентрации. Так что, БанЧан обошёлся только чаем анчан. Он красиво выглядит, вкусный, бодрящий и имеет милую особенность.       Достав с верхней полки (почему-то он знал, что они тут, хотя всё время до прихода работника лежали около раковины на вечной сушке) две кружки: одну в форме кошечки, из кружки той же коллекции любит пить чай Минхо, и в собачки, личная кружка БанЧана, писатель поставил их перед Ёнбоком.              – Милашки… – тихо прокомментировал он, поднимая заинтересованные глаза на их владельца. Потом он глянул чуть правее и увидел над шкафом фигурку Черизарда и улыбнулся.              Интровертное сердце БанЧана пропустило удар от милоты. Настолько сильный, что он на секунду закрыл глаза, чтобы успокоиться. Следом настало время заварки анчана. Насыпав несколько сушёных цветочков в каждую кружку, он нежно залил их, улыбаясь себе и думая, какой же БанЧан хороший и милый.       Об этом же подумал и Ёнбок. Работник облокотился локтями на каменную столешницу, которую сам же вчера и отдраивал с боем от разных кремов, жира, теста и масла, и обхватил ладонями лицо, чтобы точно быть милашкой. Юноша ещё в первый день заметил, что понравился хозяину квартиры, но решил играть дурочка. Так же интересней.              Ёнбок широко улыбнулся и начал болтать ножками:              – А что это за чай?              – Ах, это… Это чай анчан. Видишь, когда он заваривается, то кипяток становится фиолетовым. Тебе нужен сахар?              – Да, спасибо, одну ложку.              БанЧан ловко добавил сахар и продолжил, доставая лимон.              – А если добавить сок лимона, – он отрезал половинку кружочка и опустил в свою кружку с собачкой, – то он становится зелёным! Здорово, правда?              Радость с ямочками и направленными точно на Ёнбока полумесяцами, сильно смутили юношу, что ему пришлось сдержаться, чтобы не упасть под островок. Вернув самообладание, жёлтый пушистик статно отпил чаю.              – Ваша улыбка также прекрасна, как и вкус этого чая.              – Ах, да? Хе-хе, ох, неловко-то… Прости, я редко знакомлюсь с новыми людьми и не знаю, как вести себя с ними. Я старался не опозориться второй раз…              – Опозориться?              – Ну, позавчера. – писатель почесал волосы, хотя они не чесались вовсе. – Я же, ну, это… Очень плохо выглядел, грязная и лохматая голова, недельная борода, глупы…              – Хаха-ха-хаха! – искренне рассмеялся рассвет (или закат) – Вы, такой забавный! Не переживайте, я и по хуже людей видел.              – Д-да? Мне неловко немного…              – Ничего.              С момента прихода, Ёнбок мало заострял внимание на изменившейся внешний вид заказчика. Зафиксировав свои острые глаза (на этот раз без линз, кстати!), работник следил за каждым неуклюжим движением писателя. Он рассыпал сахар, пока ставил его на место, что ж, надо будет убрать. За одной из декоративных тарелок выглядывал маленький плюшевый зелёный лягушонок.       А БанЧан, после неудачной попытки круто поставить сахарницу в виде медвежонка на столешницу, повернулся к прищуренным не голубым глазам.              – Вот какой твой настоящий цвет глаз…              «Хорошо, что заметил, специально для тебя снял», ликовал про себя Ёнбок.              – Вы заметили? Думаю, теперь буду чаще без них ходить, а то, что-то глаза стали быстрее уставать. – и он улыбнулся специальной, беспроигрышной улыбкой.              – Эльф… – пробубнил писатель, ушедший в мир безграничной фантазии. Вот она, идея! – Ёнбок-щи, прости, что задержал тебя, можешь приступать к работе, а я тоже, пожалуй, пойду!              Он быстрым шагом направился к лестнице, на которой лежала игрушка, подаренная Минхо – полосатый длинный кот. То, что появилось в его голове кардинально отличалось от того, что он записывал днями ранее.              – Хорошо! – цыплёнок спрыгнул со стула. – Я сегодня хотел почистить некоторую мебель, можно воспользоваться вашим балконом.              – Да-да, конечно! – рубашка развивалась от стремительной ходьбы по лестнице, БанЧан последний раз обернулся, чтобы отчётливее запечатлеть образ короля эльфов.              – Может быть немного громко!              Но рассветный (или закатный) голос писатель уже не услышал, запираясь на оставшуюся часть дня создавать экспериментальную историю о трусливом рыцаре и благородном короле эльфов.       

      ***

             Ёнбок радостный едет на уборку в квартиру БанЧана, немного присвистывая мелодию, играющую из радио. Но перед работой ещё есть немного времени, чтобы забрать долгожданный предзаказ новой книги его самого обожаемого автора СиБи. Когда клинер учился в выпускном классе, к нему в руки случайно попала одна из книг этого автора и с тех пор Ёнбок не переставал следить за ним.       Новую книгу он ждал долго, почти два года. И её релиз случился только в июле, хотя автор подтвердил ещё в начале июня, что книга полностью дописана и был открыт предзаказ на пятьсот подписанных книг. Их розыгрыш был через лотерею и, да, вы всё правильно поняли – Ёнбок-и выиграл одну из таких.              Весь в предвкушении он припарковал небольшую рабочую машину, со всеми инструментами и предметами для уборки (те диван и ковёр, не мытые кажется несколько веков, он отмывал три дня, пришлось даже новую форму ну начальника взять), и запрыгал до магазинчика.       Отстояв очередь в сорок минут, Ёнбок аккуратно завернул шедевр в пакет и положил в бардачок салона, на случай если её украдут. Так думал только сам счастливый обладатель редкого издания.              После не менее весёлой работы в компании БанЧана (работник надеется на это, а то они уже месяц не виделись с того дня), с его наимилейшими попытками привлечь к себе внимание, Ёнбок обязательно насладиться распаковкой книги, медленно и блаженно.       На часах без десяти час, юноша идеально пунктуален, как и всегда. Наверное, можно про него немного рассказать, пока он едет в лифте на пятнадцатый этаж высотки в элитном районе Каннама.              Ну, это Ли Ёнбок, работает в клининговой копании «Чистая квартирка» и немного недолюбливает это название из-за его глупости; ему 26, и он окончил архитектурный университет с отличием вместе с другом, которого чуть не отчислили два раза. Этот же балбес помог найти Ёнбоку работу, притащив в очень подозрительное здание на отшибе Итэвона. То и было это клининговое агентство.              Начальник, если честно дурачок, ну, знаете, которые весёлые взрослые дяденьки, смеются со своих же шуток, постоянно хлопают тебя по плечу и дают «так, по секрету» советы, как лучше жить. Это ещё и выглядел как тренер зала с двадцатилетнем стажем. Но, как руководитель он хороший (не сказать, что прямо отличный, просто хороший), поскольку контора маленькая, он тоже сам занимается уборкой, трудолюбивый и в некоторых моментах его шутки реально смешные, в двух случаях из десяти.       Лучший друг Ёнбока по уши влюблён в их начальника, но как свойственно всем дурочкам, которые и в любовных делах дурочки – начальник просто не замечает всех попыток привлечь внимание, в очередной раз называя друга Ёнбока «замечательным помощником».              Сам Ёнбок… О, лифт приехал.       Тянув за собой тележку с моющими веществами, швабрами, щётками, тряпками и перчатками, клинер в фирменной идеально белой униформе с кепкой на пушистых волосах дошёл до заветной двери. Введя код, Ёнбока ждал неожиданный сюрприз в виде ссоры.       

      ***

             – И как ты прикажешь это расценивать?! – Минхо разозлённо швырнул на кофейный столик черновик нового романа БанЧана, – Ты с ума сошёл?! Никто в Корее не будет читать поо однополую любовь! Тем более с подробными пастельными сценами! Кристофер!              СиБи подмял нижнюю губу, залитый краской некоего чувства похожего на стыд, но смешанного со вкусом разочарования и обиды. Он и не знал, что Минхо может так злиться. Нервно перебирая пальцы, он разодрал несколько заусенцев, зал стал таким маленьким и давящим, и даже ясное голубое небо не успокаивало его, как делало весь этот месяц, когда он переносил и принимал собственные чувства.              – Я-я подумал, что н-неплохо было бы порадовать и западную аудиторию моего творчества. Тем более…              – Что «тем более»?! Кристофер, ты забыл? Я твоё лицо, я тот самый СиБи. Которого знает пресса! Да я же даже английского не знаю, как ты собирался замахиваться на запад?! Может наконец-то переборешь себя и покажешься миру?! – слова менеджера резали огромными кусками, он возвышался над своим другом, но делал это только из-за волнения.              Минхо не особо умеет показывать заботу через милые слова или поступки, таких обычно называют тсундере. Забота Минхо выражается несколько иным путём…              – Я… – батарейка БанЧана выдохлась.              Он не мог связать и нескольких слов. Он думал о пушистике и о том, как хорошо ему пошли бы прекрасная веточнообразная тиара, украшенная всеми драгоценными камушками и заострённые уши.              – Издательство не примет этот черновик, я так думаю, – спокойнее прокомментировал Минхо пробежавшись по роману ещё раз. – Задумка немного банальна, но написана интересно, пастельные сцены, как всегда, на высоте, – тут менеджер поднял пронзительные глаза на алого писателя, – У тебя… у тебя хорошо получилось передать мужской секс…              – Прошу, не называй это так грубо при мне! Мне неловко! – захныкал БанЧан, спрятавшись в свои огромные ладони – Я… Я посмотрел, кхм… Много материала…              – И не вздрочнул ни разу?..              – Ну… Никто из них не был похож на пушистика… и вообще я же ознакамливался… – неразборчиво бубнил писатель – э-эм… может, иногда что-то ёкало… ну, э-э… я думал, что это из-за недосыпа, а ещё я отжи…              Раздался самый искрений, напоминающий злорадский, смех Минхо:              – Пха-ха-ха-ха-ха-ха!! Крис, ты бы видел своё лицо сейчас! Уха-ха-ха, я понял тебя. Ты влюбился, как школьник и пытаешься признаться через «стишки»? Чан-и, это так мило~ – Минхо пытался поиздеваться на другом и взять того за надутые щёки, но потерпел неудачу. Менеджер выпрямился и продолжил уже рабочим тоном. – Я попробую окольными путями уговорить консерваторов только гетеро отношений в книгах и сообщу тебе, если будет успех.              – Спасибо тебе, Мин-и – БанЧан по-прежнему перебирал и ковырял уже окровавленные заусенцы, но затем улыбнулся Млечным путём и ямочками.              – Но есть условие. Ты! Ты будешь презентовать свою книгу. Мир наконец-то должен узнать, кто настоящий автор всех тридцати четырёх шедевров про приключения четырёх междумирцев и нетолько. Малыш, всё понял?              Минхо погладил друга по голове, а потом сильно растрепал волосы. На глаза попалась Жизель, которую менеджер лично выбирал на двадцатый день рождения лучшего друга.              – Ну, я пошёл, черновик отошлёшь мне файлом, а бумагу лучше выбросить. – он специально наклонился к уху, чтобы смутить БанЧана. – А то вдруг твой пушистик случайно прочитает эти «стишки» и испугается, хех. Бывай, поработай ещё над сюжетом.              Минхо не надо было провожать, он и сам отлично дойдёт до прихожей, а вот БанЧану скорая бы не помешала, его сердце такой тройной Аксель сделало, что вот-вот вырвется наружу и комично убежит, нелепо махая ручками и ножками, как в мультиках, оставляя за собой только кровавую полосу.             Ёнбок, услышав приближающиеся шаги, сделал вид, что только что зашёл и совершенного ни-че-го не слышал. Он наигранно удивился.              – О, добрый день! – это же лицо СиБи!!! Пускай этот мужчина и не является настоящим СиБи, как оказалось, но всё равно был чертовски красивым. Ёнбок сжал кулак за спиной, чтобы успокоиться.              – Добрый день! Вы клинер? Наверное, было сложно тут в первые дни избавляться это того мусора, да? Мой друг немного неряшлив, но зато очень заб… кхм, хороший. Удачного вам дня! – поддельный СиБи улыбнулся и вышел из квартиры.              Парень в это время испытывал дикую фанатскую панику:              – А-а! В-вам тоже! – вслед вымолвил он.              Ёнбок столько лет наблюдал за этим, как он думал, автором, но на самом деле его объект всё это время пытался сам его привлечь к себе… Ещё и написал специально для Ёнбока что-то! «А-а-а-а!», это был его внутренний крик «Что же делать, что же делать, что же делать?!?!?» Ёнбок упал на корточки, закрывая горящее лицо руками, а следом решительно выпрямился, «Так! Не время смущаться! Ты уже взрослый мальчик, Ёнбок-и, давай иди! У тебя работа!».              Блондин хлопнул себя по щекам и направился с тележкой в гостиную, в которой уже и след простыл БанЧана, который заметил, что уже как десять минут обед.              БанЧан скрылся в свою комнату, обвешанную оберегами, заставленную игрушками и другими всевозможными штуками. Он представлял себя Хаулом, когда зарывался в одеяло, обнимая Жизель. Поскорее бы Софи осмелилась заглянуть к этому трусливому рыцарю в его потайное место.       Ёнбок остановился перед окном, рассматривая пейзаж дневного знойного города. На улице в сотню раз жарче, чем здесь, в богатой квартире с отличным кондиционером. Заветного любовного послания для себя он не обнаружил и скорей всего уже не найдёт. БанЧан очень неловкий и это делает его неимоверное милым, маленьким (хотя на самом деле в физическом плане он в два раза шире Ёнбока) и его хочется обнимать.              Игрушки, которые БанЧан старательно прятал перед каждым приходом работника, всегда радовали Ёнбока, когда он их находил. Чего стоит огромная плюшевая акула ростом с самого блондина на балконе.       В основном, ему хватало около пяти часов, чтобы обойти всю квартиру вытереть пыль и пропылесосить. Но посуды было много. Очень много. Складывалось такое ощущение, что у БанЧана проходят сотни вечеринок и на каждую из них он достаёт новый набор посуды и приборов.              Закончив с уборкой, блондин решился проведать писателя. Он ещё ни разу не был в его комнате и даже не представляет, насколько там может быть грязно. Может там ползают огромные тараканы размером с большой палец, а вдруг пыли стало настолько много, что она превратилась в подкроватного монстра и только и ждёт момента, чтобы быстро вылететь сквозь, разбросанные на полу и не только на нём, вещи на волю. У Ёнбока пробежали мурашки по спине от картинок в голове, и он потряс головой.       Цыплёнок оглядел себя:              – Лучше сначала прихорошиться у зеркала. – выдохнул Ёнбок и направился в сторону ванны на первом этаже.       

      ***

             БанЧан практически провалился в сон, но глаза сами отрылись. Опять. Он всё никак не мог перестать накручивать себя, что пушистик мог услышать разговор с Минхо и догадаться, что он испытывает к нему. А там до презрительных взглядов и слухов недалеко. Но Ёнбок-щи сказал, что такого не произойдёт…       Бедная Жизель в очередной раз была беспощадно сжата в крепких объятьях, ей явно не хватало кислорода, хотя она всего лишь плюшевая игрушка-подушка в форме полосатой рыжей кошки.              Раздался слабый стук в дверь и неуверенный голос, которые в полной тишине ощущались, как пение цикад на улице:              – БанЧан? Вы не будете против если я зайду?              Единственная преграда между ними благосклонно уступила дорогу, позволяя Ёнбоку войти в темноту. Кажется, он наступил на рубашку. Глажка вещей не входило в его обязанности, но, может, для БанЧан он будет это делать.       Писатель сильнее зарылся под одеяло, краснея от своих недавних рассуждениях в голове. Аккуратное шуршание поднятой одежды на руке становилось всё ближе, пока жёлтый свет ночника-мишки не стал пытаться пробраться под одеяльную ткань, подсвечивая её светло-синим.              – БанЧан, вы, наверное, спите? Я просто начал переживать за вас, мы три недели не пересекались и мне стало страшно за ваше здоровье.              Ёнбок стоял с огромным комком цветочных халатов и оверсайз одежды. Вся она была почему-то домашней. Неужели существуют настолько закрытые от общества люди, что они даже не выходят на улицу банально прогуляться? Ёнбоку, наоборот, – нравилось много проводить время на свежем воздухе. Или может быть у БанЧана травма?       Появилось слабое шевеление огромной, но кажущейся беззащитной, гусеницы, и лицо писателя робко выглянуло на свет.              – П-привет, ха-ха… С-со мной в-всё в п-порядке, Ёнбок-щи, н-не п-переживай. Просто м-много работы… – БанЧан сонно зевнул, когда увидел, как цыплёнок аккуратно кладёт на пол всю его разбросную одежду и присаживается на корточки. – Я не спал несколько дней…              Рассветная (или закатная) улыбка рассеялась на лице жёлтого пушистика. БанЧан хочет смастерить ему корону из веточек и украсить разноцветными камушками, а ещё хочет, чтобы его поцеловали, как делала это мама.       Но Ёнбок продолжал таинственно улыбаться. Рассматривая каждую делать лица писателя, он медленно водил взглядом, поддерживая собственное лицо левой рукой, сидя в позе лотоса. Ёнбок был сильно умилён и выбит из колеи. Блондин не знает, насколько розовый сейчас, но его лицо однозначно горело внутри, не только лицо, всему его телу было чертовски жарко.              А потом Ёнбок рассмотрел комнату, когда глаза привыкли к темноте. Обереги, ловцы снов, бесчисленное множество плюшевых игрушек, на шкафу лежала доска для сёрфинга, а в углу красивая и аккуратная коробочка с надписью «письма».       Наверное, это письма от фанатов, которые передавал тот мужчина, может ли быть такое, что там и письмо от его самого преданного фаната Ли Ёнбока? Работник улыбнулся шире и вернул взгляд на БанЧана, который опять упал в себя.              – Желаю вам сладких снов, БанЧан. Надеюсь, завтра мы побудем вместе. – такой естественный поцелуй остался на лбу мужчины, что никто из них двоих не придал этому особого значения.              Последний раз поддержав зрительный контакт, писатель кивнул и вернулся в одеяльное царство, а Ёнбок бесшумно подошёл к письменному столу, на котором заметил ту самую стопку бумаг, обозванной черновиком «любовных стишков».              «Ты очень плохо поступаешь, Бок-и, подумай о его чувствах, БанЧан же такой ранимый, мы не можем вот так просто читать чужой труд», мысленный маленький ангелок Ёнбока появился перед его лицом загораживая руками поле зрения.              «Да чего ты ссышься, Бок! Мы же и так уже знаем, что ты ему не безразличен! Прочитаешь кусочек, ничего не убудет. Нам же тоже нравится БанЧан. Тем более он СиБи! Только на его романы у тебя встаёт колом. Дава~ай, прочитаем немного и пойдём нюхать его рубашки, а потом стирать их, как любящая домохозяйка! Ха-ха-ха!», Ёнбок сам скривился это мыслей соблазнительного демона внутри себя, но в чём-то (в первой части его тирады) был с ним согласен.              «Бок-и, одумайся! Может издательство одобрит этот сюжет, и ты потом сможешь без вреда для совести его прочесть!»              «Пхья-хья-хья-хья!! Совсем сдурел?! Это же такой шанс! Нам это только на руку! Бок~ нам останется только окончательно соблазнить этого авторишку, и мы в раю! Давай-давай~!!»              Ёнбок плохой человек. Он бессовестный человек. Он не знает, почему понравился БанЧану, раз совершает такие поступки в присутствии автора данного рассказа. Быстро выдохнув, он слышит победный отголосок смеха собственного демона и хватает бумаги. Только глазком, одним глазком он посмотрит и положит. Загнутый лист в середине черновика привлёк внимание Ёнбока, поэтому он решил посмотреть, что там.              Ох… Это… Это…              «…Кристофер встал на колени перед своим единственным правителем. Его ступни нещадно саднило. Его наказанием было пройти весь путь от поля боя до дворца босиком. Путь составлял двадцать километров.       Он кланялся отточено, механически, так, как учили его все эти годы. Перед его взором предстал сам король эльфов. Нагое тело его, накрытое полупрозрачной тканью, блестело в свете кристаллов. А тяжёлое дыхание клубами пара выходило из приоткрытого рта труса, что посмел предать свою веру величавому правителю.       Не стесняясь слуг и стражей, король лениво сидел на своём законном троне. Стальной, колкий взгляд был опущен на рыцаря. Он медленно поменял местами скрещённые ноги, равнодушно качая верхней. Все в зале, включая Кристофера, знали зачем он здесь. Приказа короля ослушаться было нельзя. Тяжёлые латы, опрысканные кровью врага, упали на пол. Кристофер предстал беззащитным перед своим господином.       Правитель махнул рукой и подозвал трусливого рыцаря к себе. На трясущихся ногах воин медленно шёл ближе. Он не ел и не пил несколько дней, держа путь только во дворец.       Как хороший подданный, он опустился в ноги королю. Однако, Ему нужно было не это. Резким рывком Кристофер оказался межу коленей повелителя у самого лица, притянутый за цепь на стальном ошейнике. Его лицо было в каких-то жалких сантиметрах от святого лика.       Кристоферу стало так стыдно за себя, за свою слабость. И за то, что ему это нравилось. Верный подданный жаждал большего наказания от короля. Он был готов умереть. Маленькая ладошка, не держащая в себе не тяжелее перьевой ручки, легла на мускулинную шею воина, охватив потуже существующих на нём оков. Дыхание спёрло, возбуждение окрасило лицо воина и тонкий звук слетел с его уст.       Сжав пальцы крепче, Король приказал:       “– Скажи моё имя, рыцарь. Имя своего господина.”       “– Нг~...Ф-феликс...”…»       

      ***

             – Ёнбок-щи, давай пообедаем вместе? Ёнбок-щи?              Перед глазами пушистика помахали рукой, когда он снова вспомнил тот отрывок, который прочитал позавчера. БанЧан так невинно выглядит, но… Но у него такие мысли внутри. И его книги такие… Это не может быть ошибкой? Вдруг у БанЧана есть брат-близнец, который пишет все его романы? Нет, ну, ну, как человек с таким наивным взглядом м-мог н-написать т-такое-е…       Щёки Ёнбока взорвались красным цветом, а челюсть немного отвисла.              – Пушистик?! С тобой всё в порядке? – писатель растерянно кружился над ним, как курица-наседка. – Д-давай я вызову скорую. Ох, я же не знаю, какой у них номер, давай я позвоню Мин-и, он вызовет…              – Нет! – получилось слишком резко – В-всё в порядке, БанЧан. Я-я… – боже, он сейчас расплавиться от вида его шеи! – Вы предлагали пообедать? Я только за!              – О, хоршо… Что ты любишь?              – Я бы не отказался от токпокки и куксу. – так-так-так Ёнбок-и переведи все свои мысли в еду. Еда, еда, еда! – Да, было бы неплохо ими отобедать.              Милая улыбка ослепила БанЧана. Он впервые так спокойно спал, его мысли заполнял пушистик и Король эльфов. Тиару похожу на ту, которую изобразил на листке бумаги Бан Минхо на днях, должен будет привести. Он хочет подарить её… когда-нибудь… БанЧан пока не решил когда. Может, когда он выпустит новую книгу или после третьего свидания. Сложно. Мозг писателя кипел от обилия любовных мыслей в его, и так, романтичной голове.              – Я-я… не умею готовить корейскую кухню, прости. – БанЧан поник щенком. Они с Минхо обычно предпочитают японскую, так как долгое время жили и учились там. – Но я могу заказать, Мин-и…              – Давайте я приготовлю? – упоминание этого Минхо через предложение начинало подбешивать работника. БанЧан настолько зависим от него. – Я хорош в национальной кухне.              – А, ну, тогда я не против… Но не думаю, что у меня есть все ингредиенты…              – Мы можем сходить. – убирая все орудия борьбы с грязью и пылью, Ёнбок улыбнулся.              – М-мы? В-вдвоём?              БанЧан перебирает пальцы, когда сильно нервничает и ковыряет их, но в этот раз он не смог снова разодрать заусенцы, так как Ёнбок заклеил их пластырями с яблоками и вишнями. У него весь дом такой взрослый и строгий с виду, а, как только начинаешь погружаться глубже, то оказывается таким волшебным ходячим замком.              – Вас смущает моя компания?              – Нет! Нет! Просто, ох, ну… Мне немного… страшно выходить на улицу… был однажды у меня случай… – под конец, БанЧан совсем начал бубнить и стыдливо покраснел.              Жёлтый цыплёнок снял серые перчатки от пыли, положил их на ребро ведра, подошёл к любимому писателю и взял того за лицо обеими ладонями.              – Всё хорошо, БанЧан, я с вами. – он ненавязчиво оставил поцелуй на шее и отстранился, покраснев вместе с писателем. – Мы же будет вместе, я вас защищу.              – Угу…              ***              – Боже, БанЧан, я думал, я вас уже потерял! – заезжая в отдел с рамёном, Ёнбок обеспокоенно подъехал с тележкой к писателю.              Он внимательно читал состав и сравнивал три пачки от разных производителей. Очень внимательно…              – Ёнбок-щи! Смотри, тут пишут, что гуляш с настоящим мясом, о-о, а тут даже рецепт есть, Ёнбок-щи! – БанЧан светился, как в первый день их встречи. – Супермаркеты так изменились за десять лет. Тут можно свободно ходить и брать что тебе надо. Может стоит начать и мне время от времени суда захаживать? Персонал приветливый никто мне ещё ни разу не нагрубил, только настойчиво предлагали пробники, а потом и продукты, ну я взял парочку. – кудрявый писатель показал корзину полную этими «парочку».              Десять… лет?.. Блондин удивлённо хлопал глазами. Этот мужчина десять лет не выходил из дома? По данным, СиБи 32 и начал он набирать популярность именно где-то столько лет назад…              – М-можно вопрос?              – Да? О, кстати, давай возьмём эти три пачки, очень сильно хочу их попробовать, а ещё я хочу черешни, она тут есть?              Ёнбок взял три несчастно изученные пачки рамёна и кинул их в тележку, в которой уже половина была забита. Этот мужчина совсем как ребёнок: его привлекают продукты в красочной упаковке. Хлопья в виде динозавриков? Берём! Сок с каким-нибудь персонажем мультика? Без него обед точно будет не таким вкусным! Рамён, который пестрит всевозможными дизайнерскими решениями? Конечно же, да!              – К-конечно, нам в отдел с фруктами нужно… Сколько вам лет?              – Мне? 36? 32? Я забыл. – БанЧан пытался вспомнить какой возраст говорил на одной из пресс-конференций Минхо, но сдался. Так если он старше Минхо на два года, а Минхо в этом году будет 33, то… – О, мне 35!              – Мгх… Понятно. «Нья-ха-ха-ха! Ну что, у нашего Бока уже встал?» – назойливо смеялся демон в кошачьих ушках – Кхм!..              Пока БанЧан изучал современные супермаркеты, Ёнбок пытался подавить в себе навязчивые пошлые мысли и не умиляться с каждого молящего о помощи взгляда, когда они оказывались при большом количестве покупателей.       

      ***

             Привет, привет. Это снова внутренние разговоры о Ли Ёнбоке, пока он едет на пятнадцатый этаж. Ёнбок ненавидит дождь. Он ненавидит пасмурную погоду. Потому что его «мама» приходила именно в дождь. Хотя на самом деле он не знал этой женщины, она всегда представлялась, как его мама и маленький мальчик верил этим невесомым и прозрачным, как дымка от благовоний, словам.       Когда отца не было дома (почти всегда) и начинались сгущаться тучи появлялась она. В красивом летнем платье независимо от сезона. Готовила маленькому Бок-и мясо, а когда он засыпал и дождь переставал идти исчезала, не оставляя за собой ничего. Отец на это только молчал. Наверное думал, что его сын просто бредит, но его взгляд был такой сочувственный…              Что ещё можно рассказать об таком милом работнике? Ёнбок очень любит убираться, он бы отнёс это к главным своим качествам. Ещё ему нравятся милые люди, чтение романов СиБи, кофе и мясо. Пунктуальность ещё одна его главная черта. Наверное, он любит немного подразнивать тех, кто ему нравится, отсюда и совсем небольшой любовный опыт за все 26 лет, но кажется, БанЧан не против этой его черты. Он даже как-то получает удовольствие это флирта со стороны Ёнбока.              Лифт обозначил свой приезд звонком, и блондин зашёл в любимую квартиру ровно в час дня. На мелодию выбежал слишком пытающийся сделать вид, что он не растерян БанЧан, с ямочками на щеках. В коридоре пахло гарью. Ёнбок пронёсся мимо владельца квартиры, подбегая к загоревшейся лапше в кастрюле.              – Как можно было сжечь кастрюлю с рамёном?!              – Пушистик, прости, я-я поставил его, а потом ушёл работать, ну, и… – БанЧан с каждым словом вжимался в себя, а в конце прикусил губу – …забыл.              – Р-р-р… – лишь мог подавлять гнев Ёнбок. Блондин выключил электронную плиту и залил угли большим количеством воды. День сегодня явно будет тяжёлый. – БанЧан. Пожалуйста, идите к себе в мастерскую и продолжайте работать.              – Но!..              – Пожалуйста. – Ёнбок впервые применил свой суровый взгляд на таком милейшем человеке, как БанЧан. Он был зол, но не хотел срываться из-за простого неумения человека. – Продолжайте работать. Я всё уберу и позову Вас, когда накрою на стол.              На глаза работника попалось несколько пачек от конфет и кукурузных палочек, валяющихся на островке с несколькими пустыми грязными кружками. Писатель ушёл с опущенной головой. На лестнице, подняв с собой большого плюшевого пса, он скрылся за дверью.

***       

      БанЧан вышел из рабочей комнаты, чтобы заварить новый чайник зелёного бодрящего чая. Внимательно огляделся на наличие пушистика. Он поступил и правда глупо, забыв про лапшу на два часа. В зале писатель заметил сидящего на полу блондина, в чистой и блестящей комнате. Оказывается, пошёл дождь.              – Почему ты тут сидишь?              – «Мама» всегда приходила, когда шёл дождь. – Ёнбок повернул голову на голос, крепче сжимая колени. – Она говорила, что она водная фея, и прилетает только к хорошим детям, чтобы угостить их сладким и вкусным мясом…              Интонация его голоса была грустной, но БанЧан не видел в глазах пушистика и малейшего намёка на слёзы. Лишь пустые карие диски. Он присел рядом на пол, поставил перед собой заварной чайник и смотрел на Ёнбока.              – Что потом стало с твоей мамой?              – Она исчезла. Когда я пошёл в среднюю школу, а папа женился повторно, мама перестала приходить. А была ли она ею вообще? Эта женщина, каждый раз появлялась в моей комнате и готовила очень вкусные блюда, а как только дождь заканчивался, и я засыпал, она испарялась. В старшей школе я убедил себя, что это был призрак, поэтому почти никто не знает об этом. Кроме моего друга.              Ёнбок безотрывно смотрел на стекающие капли и слушал грустную мелодию их пения. К которой прислушивался и БанЧан, опустив голову на плечо блондина.              – И теперь, меня. – попытался разбавить писатель меланхолию, поглотившую мальчика куполом объятий, и слабо рассмеялся.              – И вас, да…              Их коленки нечаянно соприкоснулись. БанЧан был в льняных свободных штанах серого цвета и такой же льняной объёмной рубашке салатового, как во второй день их встречи, поэтому прикосновение открытой коленки к холодной ткани приятно успокаивало. Ёнбок решил носить летом шорты до колен, вместо привычных белых штанов, так как было уж слишком жарко, но вот в огромной квартире писателя, где работал кондиционер, было прохладно.              Ёнбок заснул. Его существо размякло в квартире писателя, превращаясь в непонятную субстанцию из нехватки денег, стресса и депрессии, тщательно скрываемых уже больше двух лет. Он забыл упомянуть это, когда ехал в лифте.       Он почувствовал себя котёнком в коробке с надписью "Возьмите в добрые руки", таким маленьким, беленьким, с бледно-оранжевыми пятнышками, на ушах, бочках и хвостике, когда ощутил, как его легко подняли и переложили на мягкий диван и укрыли пледом. Ёнбок не знал, сколько он проспал, но спал он впервые без чувства тревоги и навязчивой паранойи, что вот-вот прозвенит будильник.              Проснулся он от запаха жареного мяса и голосов.              – Пф-ф-ф, Крис, ты серьёзно сжёг кастрюлю? Ой, не могу, ты безнадёжен. – это был голос Минхо.              – Прекрати, я стараюсь! Спасибо, что приехал так быстро, да и ещё мясо и гриль привёз.              – Ну так оно же за твой счёт, друг! Привет, пушистик!              Дружелюбно поздоровался с ним Минхо. Из его уст это прозвище звучало не так приятно, как когда его звал БанЧан.              – Как ты? Я забеспокоился, что ты можешь простудиться поэтому переложил на диван, он, благодаря тебе, теперь чистый, так что я не переживал, что на тебя нападёт другой грязевой монстр. Ты плакал во сне…              – Не беспокойтесь БанЧан, наверное, стресс от большого количества работы скопился. Сейчас я в норме! – сев рядом с писателем, Ёнбок изучающе уставился на Минхо. С того дня они больше не пересекались, было интересно узнать от кого, обожаемый Ёнбоком, СиБи так сильно зависит. – А вы?..              – О, забыл совсем представиться. Я Ли Минхо – менеджер этого оболтуса… – и БанЧан и Минхо хотели дать Минхо по голове поварёшкой. – … ха-ха, точнее, ха-ха… чёрт, я, тогда, пошёл!              – Да-да, иди. И побыстрее! – раздражённо крикнул в след БанЧан, вот же ж… Что он теперь скажет Ёнбоку? Что? – Знаешь… Он… просто пошутил, да!.. Он на самом деле тоже писатель!..              – Я знаю.              Нервный смех прекратился, палочки выпали из рук писателя. Он медленно повернулся к улыбающемуся Ёнбоку.              – Я знаю, что ты СиБи. – БанЧан, кажется, перестал дышать, это выглядело так, словно ребёнка застукали за трапезой в ночное время. – А ещё, что нравлюсь тебе, ну, тут и глухо-слепо-немой догадался бы, если честно… БанЧан, вы куда?!..              БанЧан ощущал себя участником Формулы 1, в роли автомобиля. Дыхание сбитое, сердце пляшет чечётку, а лицо, на пару с остальным телом похоже на свежесваренного рака. Ёнбок побежал за ним, что-то крича, но писатель его не слышал. Он успел спрятаться у себя в рабочей комнате и тут же скатился вниз по двери.       Она, кстати, принимала на себя грады ударов от пушистика.              – БанЧан, дайте мне договорить!              Мужчине стало сложнее дышать, он обхватил колени руками и смотрел в одну точку, скорей всего сейчас у него паническая атака, таких уже давно не наблюдалось, с окончания университета. Он прислушался к тишине, в которой можно было разобрать тихий плач.              – П-прошу не уходите сразу после дождя. Н-не бросайте меня… – Ёнбок устал убивать дверь, поэтому осел на коленях и плакал.              – М-мне страшно… Последний раз, к-когда кто-то узнавал, про что я СиБи, мой дебютный черновик романа разорвали и выкинули в университете. Я-я боюсь…              – Но вы же поверили мне! Я хочу вас защищать! Прошу, БанЧан, открой дверь.              Преграда вновь перестала существовать для них и Ёнбок сразу же накинулся на БанЧана. Блондин поцеловал писателя сначала в шею. Потом в лоб и напоследок в губы. Да, все ангелы и демоны Ёнбока на этом моменте ликовали в один голос.              – Ещё, я знаю, что ты написал для меня роман. – хитро улыбнулся Ёнбок, пытаясь не придавать значению тому, что сам выглядит таким же закатным, как и любимый человек. – Надеюсь… О-а-о!.. – его неожиданно подняли покружили в комнате с зашторенными окнами, через щели которых пробивался свет в цвет их кожи.              – Его одобрили! – второй поцелуй крепче сплёл их воедино, – И я наконец-то смогу попробовать показаться всему миру, как настоящий СиБи, а не подпольный писатель-затворщик!              – Ты мне безумно нравишься, БанЧан. – произнёс шёпотом в губы Ёнбок и поцеловал их. – Очень. Очень. Очень. Очень сильно.              – Ты мне тоже, Ёнбок.       

      ***

             – Так вы теперь встречаетесь?              – Это слишком очевидно?              – Крис, ты лежишь у него на коленях. Крис, конечно же это очевидно?!              Прошла неделя с того момента, как Ёнбок и БанЧан признались друг другу и теперь пушистик практически живёт вместе с писателем. (Его удобную одежду уж точно таскает безвозвратно).              – Хе-хе…              – Не хехекай мне тут, я потом и кровью добивался чтобы твою работу прияли на издание и жду награды. – он протянул руку с надутыми щеками. На неё мило положил свою ладошку БанЧан – На не твою руку, балбес. – точно кот, одёрнул её Минхо. А потом посмотрел на Ёнбока. – Точно, я ведь так и не представился нормально. Я менеджер писателя СиБи и его лучший друг. Приятно познакомиться!              – Мне тоже! – кивнул Ёнбок и пожал протянутую руку. – О какой награде идёт речь?              – Об отпуске~ Ох, Богиня, если ты существуешь, дай Крису знак, чтобы он дал мне хотя бы двухнедельный отпуск. Я хочу в Малайзию или в Японию к бабушке. – распевал Минхо.              – Это зависит от начальства.              – Он уже поставили подписи, осталась твоя! – лыбился он.              – Ко…гда?.. – БанЧан выдохнул, но подписал нужный документ, означающий, что они увидятся только в сентябре.              – Чуть не забыл. Крис, твой заказ пришёл, сейчас.              Минхо подмигнул и ушёл в коридор за красивой зелёной матовой коробочкой. БанЧан же аккуратно встал под удивлённое лицо блондина.              – Бок-и, закрой глаза пожалуйста, а нет, стой, сядь сначала сюда. – он пересадил любимого к краю дивана. – Всё, я сейчас приду. – оставив поцелуй на губах Ёнбока, БанЧан убежал за другом              Пушистик терпеливо ждал и улыбался, так по-дурацки. Он гадал, что же это могло быть? Парные кольца? Подвески? Цепочки? Когда же заветный шорох цветочного халата раздался зале, Ёнбок вытянулся струной, максимально пытаясь не хихикать. Это получалось прискорбно плохо.              – Открывай.              Перед глазами предстала во всей своей небывалой красоте серебряная диадема из переплетающихся веточек и с небольшими драгоценными камушками на каждом переплетении. Ёнбок совершенно не разбирался камнях, для него они были просто интересно переливающимися стёклышками. Там был оранжевый, зелёный, фиолетовый, жёлтый, красный, словно саму радугу ради него поймали за хвост и заточили в это произведение искусства.       Кристофер сидел на одно колене, улыбаясь Млечным путём и ямочками, на его груди была брошь в форме скрещённых мечей, обозначая рыцаря. А Ёнбок же был коронован прекрасной короной эльфов:              – «Моему любимому Королю.»       

      ***

             – Я не пойду.              – Чани, милый, но нам нужно сходить в парикмахерскую, чтобы быть красивым на пресс-конференции перед твоими фанатами.              – Не хочу!              – Милый, пожалуйста…              БанЧан сильно нахмурился и надулся, стоя с прозрачным заварочным чайником в руках. Он проводил мини чайную церемонию.              У Ёнбока дилемма. Вернувшись с отпуска, Минхо оповестил им дату презентации книги на небольшой пресс-конференции в США, где БанЧан покажет себя, как настоящего СиБи. Но внешний вид этого СиБи был, конечно, безумно милым для Ёнбока: растрёпанные кудрявые волосы, мешки под глазами от недосыпов (они стали меньше, когда пушистик стал контролировать сон любимого, после переезда к нему, но всё же маленькие складочки усталости остались), часто помятая одежда и усталые улыбки с ямочками. Но не всем фанатам понравится, если после потрясающей, опрятной и элегантной внешности Минхо, они лицезрят БанЧана.              – Боки, почему ты не можешь меня подстричь? – продолжал упираться писатель. В магазины он ходить постепенно привык, но салоны красоты для него оставались опасным местом, как и больницы. – Нам точно обязательно идти туда?              – Прости, милый, но я не парикмахер, я не смогу тебя красиво подстричь, так чтобы твои волосы были с обеих сторон ровными.              – Может, просто на…              – Нет!              Ёнбок на корню перерезал эту глупую затею сбрить все волосы.              – Но в армии было нормально…              – Чани… Нам нужно сходить туда. – Ёнбок с силой обнял писателя и улыбнулся ему.              – Пу-шис..тик ты… кха, души-шь. – убийственные объятья продолжались до победных слов, – Лад-но, я-я… по-шли.              Кольцо моментально разжалось, а БанЧан начал жадно глотать воздух, словно пробыл в акваланге, в котором кончился воздух, около минуты. Опустив глаза на мило улыбающегося виновника его кислородного голодания, писатель обиженно хмыкнул, и направился в их комнату.       Она немного опустела с переездом Ёнбока к нему. Многие обереги, амулеты и игрушки стали не нужны, когда под боком лежит их полное олицетворение. Остались только ловцы снов, чтобы не терять идеи для книг, и появились ловцы солнца, которые сам смастерил Ёнбок.              Это были гранёные прозрачные кристаллы, сквозь которые он ловил свет и превращал его в разноцветные красивые блики. Ещё в их комнате всегда чисто и виден светло-серый ковролин. БанЧан совсем забыл, что он у него был.       Вернувшись переодетым в мешковатую одежду, писатель подошёл к сидящему на диване любимому и положил ему на блондинистую голову свою. Его корни сильно отросли с их первой встречи.              – Пойдём? Нам пора выходить.              Ёнбок погладил кудрявую голову, закатно рассмеявшись.              – Мгм…              БанЧан понял какая у него улыбка в день, когда они признались друг другу. Это было на закате. Его улыбка просто растворялась тогда, в красноватых лучах засыпающего солнца, а губы сгорали от частых соприкосновений с ними.       Аккуратно следуя за Ёнбоком, БанЧан крепко сжимал его ладонь своей. Все пялились на него. Или на его сумку и которой торчал ярко-зелёный лягушонок. БанЧан не мог не взять его для большей смелости.              Они остановились у небольшого салона, со стеклянными витринами и салатовыми железными рамами, ограждающими их. Вход был разрисован цветами.              – Чани, ты чего? А, у тебя появилась идея?              Закатный пушистик вопросительно обернулся, когда перестал чувствовать большую руку. Писатель сосредоточенно и быстро чиркал в своём дневнике.       Интерьер был тоже весьма приятным, сочетание приглушённого темно-синего и салатового вызывало приятное удивление. Писатель внимательно вертел головой, ему был интересен каждый уголок этого салона.              Девушка за стойкой недоверчиво зыркнула на клиента. Это же почувствовал Ёнбок:              – У нас запись на два часа.              – Бан Кристофер Чан и Ли Ёнбок, стрижка и окрашивание. Прошу проходите.              В зале они встретили нескольких мастеров и одного человека, который, как будто сопел, развалившись на диване. Их заметил мужчина-мастер, подбежал к тому, который был на диване и легонько постукивал по колену.              – Джини, Джини. ДжинХо. – строго сказал он и сонный король проснулся (такой титул придумал у себя в голове БанЧан, пока они наблюдали эту сцену).              – М? Ми-я, что-то случилось? – спокойный сонный король встал, потянувшись, а потом заметил клиентов – Оу, простите, пожалуйста, просто работал всю ночь.              – …я вас понимаю…              Наблюдая за зевком, БанЧан сам зевнул, промямлив.              – Добрый день, я ЧанМи, ваш мастер на сегодня. – мужчина с очень пушистыми волосами серо-русого цвета и с обильным количеством веснушек протянул руку. – Рад познакомиться с вами.              Ёнбок пару раз стукнул писателя в бок, для того чтобы привести в чувства.              – БанЧан, что нужно сделать, когда с тобой здороваются? – прошептал он.              – Ах, здравствуйте! Простите, я засмотрелся на ваши волосы, они очень сильно похожи на грозовое облако.              – Ох, да? Благодарю, мне никогда так не говорили. Приступим? Проходите за свободное кресло.              Сонный король сначала лениво наблюдал за ними некоторое время, но потом бесследно исчез. Ёнбок же уселся на кресло рядом с БанЧаном, чтобы следить за процессом. Боже, он чувствовал себя матерью, которая в первый привела своего сына стричься. Пускай и матери у него никогда не было.       

***

             Нога Минхо бешено стучала по покрытию сцены, вот-вот ему нужно выйти к ждущим его фанатам. Он пять раз прочитал сценарий перед выступлением, ещё три раза пересказал его и всё равно стеснялся своего плохого произношения.              – Прошу поприветствовать, знаменитый корейский автор потрясающих фэнтэзи романов – СиБи! – раздался голос ведущего.              Вспышки фотокамер, прожекторы, кричащие люди. Ажиотаж в Штатах был намного выше, чем в его родной стране. За ним стоял БанЧан, красивый, в костюме. Минхо до сих пор удивлён, что пушистику удалость сводить его постричься, хотя сам менеджер корпел над этим больше года. «Вот же эта магия любви сильная штука», мимолётно пронеслось у Минхо в голове.              – Приветствую всех на пресс-конференции по случаю выхода моей первой книги с ЛГБТ тематикой «Король эльфов и трусливый рыцарь». Я знаю, у вас очень много вопрос, касаемо процесса её создания или идеи сюжета, но прошу, сначала я хотел бы вам в кое-чём признаться…              Минхо замолчал, вслушиваясь в нарастающие перешёптывания, он сжимал и разжимал кулаки, закрыв глаза.              – Это признание состоит в том, что я… Не тот самый Сиби, который автор всех ваших любимейших книг…              Его речь тут же перебили удивлённые вздохи и очередные перештопывая.              – Я менеджер данного автора и самый близкий друг. Мы учились вместе на литературном факультете, и я видел, как тяжело ему даётся общение, но потом случилась одна трагедия, после которой настоящий СиБи стал бояться показываться на публике. И я, как его лучший друг, Ли Минхо, это моё настоящее имя, просто не мог наблюдать, как затухает его талант и университетская мечта. Поэтому предложил стать его лицом.              Минхо опустил голову и поднял её снова, решительно осматривая весь зал. Всех пятисот человек.              – Мне жаль, что, возможно, я разочаровал вас, но я рад, что мог помочь своему другу стать тем, кем он является сейчас. Недавно, в его жизни появился сияющий луч, пушистый цыплёнок, которому и был посвящён данный роман. – мужчина рассмеялся. – Я даже сначала возмутился этому, но потом поставил условие, что настоящий СиБи сам будет презентовать свои чувства. Сейчас он стоит за кулисами и очень переживает, так что если вы не против, то могли бы поаплодировать ему, с такой же любовью, которой аплодировали мне несколько минут назад?              Брови менеджера изогнулись. В зале повисла секундная тишина, но кто-то активно захлопал из первого ряда. Это был Феликс, без которого БанЧан просто категорически отказывался лететь. За пушистиком, как кропотливо расставленные фишки домино, которые начали падать, волной бурно захлопал зал. Минхо поклонился и вернулся за кулисы, положив руку на плечо настоящего СиБи.              – Друг, теперь это твоя сцена. Я верю в тебя.              БанЧан кивнул, прокручивая сценарий у себя в голове. Он сделал шаг, потом второй, третий и сам не понял, как оказался у черного креста, обозначающего середину сцены. БанЧан сложил руки перед собой в замок и улыбнулся с ямочками.              – Д-добрый день! Меня зовут Бан Кристофер Чан, но я не люблю это большое имя, поэтому многие зовут меня просто БанЧан. Я настоящий СиБи. Речь моего друга очень тронула меня...– он неловко рассмеялся – Минхо не из тех, кто так открыто говорят подобные вещи, но всё что он сказал — это чистая правда.              Писатель сел под внимательные взгляды и тишину. Пододвинув микрофон, он проверил его.              – Так, а давайте же я отвечу на интересующие вас вопросы. – СиБи улыбчиво прищурился – Только чур только о книге. Ха-ха!              С его милым смехом весь зал схватился за сердце. Никто не ожидал, что их любимый автор приключенческих романов с рейтингом NC-17 и выше будет выглядеть, как самый милый в мире неуклюжий медвежонок. Им было проще поверить, что это всё розыгрыш и Минхо, больше внешне похожий на автора таких романов, вернётся и они все посеются. Но видимо никто и не собирался так шутить.              – Я… пока не готов раскрывать вам всего себя. – услышав громкие показушные выдохи, БанЧан опять рассмеялся. – Знаю, знаю, это не честно с моей стороны, но! Вы мне сильно дороги, я храню все ваши письма! Давайте же приступим к вопросам о моём новом потрясающим романе «Король эльфов и трусливый рыцарь»!              Зал вновь взорвался бурными аплодисментами. СиБи осматривал его счастливой улыбкой, но искал лишь одного. Он искал Ёнбока, который бесстыдно плакал, держась за руки с остальными расчустованными фанатами. БанЧан широко улыбался своему единственному королю.