На краю Земли

Из всего нужно извлекать свою пользу. Верно? Вот например сейчас, я снимаю с себя плащ и иду в комнату не потому, что так мне сказал парень, которого я знаю от силы минут пять, а потому, что мне нужно переосмыслить всё произошедшее только что. И не сдалась мне эта улица, что мне, тут воздуха мало? Да и прохладно там для посиделок, в отличие от тёплой комнаты с этим ужасно удобным диваном. Я уже говорила, что он магическим свойством обладает? Ведь ещё совсем недавно я была преисполнена энергией и готова была ворваться в ночную жизнь, а сейчас зеваю, как пенсия, практически и не замечая, как гипнотически действует на меня этот плед, что укутывается в свои объятия. По родившейся за дверью жизни я сквозь сон понимаю, что наступило утро. Точнее, оно наступило ещё пару часов назад, просто я всегда была слишком ленива, чтобы просыпаться в положенное время. Какое-то вошкание, разговоры, суета по ту сторону двери, это и подталкивает меня поднять наконец свою пятую точку и выплыть из комнаты. И первое, что я вижу — это ураган по имени Кристина. В домашних шмотках, она вихрем носится по кухне, уделяя внимание то кружке кофе, то какой-то нарезке, то куску противно шелестящей фольги, в которую она и заворачивает сготовленный сэндвич, вручая в руки стоящего у входа Макса. — Будьте осторожны, — она поднимается на носочки и целует брюнета в губы, а я и не замечаю, как мои глаза уходят куда-то за предел глазного яблока, вот настолько тошнотворным кажется мне сие действо. — Хорош уже, пойдём, — Морт у входа бьёт копытом, толкая Максима в бок локтём. Что, тоже не по душе эти лобызания? Понимаю, понимаю... Дверь за парнями закрывается, и всё своё внимание рыжая переключает на меня, улыбаясь во все свои сколько там у неё зубов и приглашая за стол. Честно говоря, сейчас берёт верх желание заварить себе кофе и свалить в комнату, но это будет как минимум некультурно, поэтому я услужливо соглашаюсь и усаживаю себя на стул, решая открыть рот первой, дабы избежать нежеланных вопросов. — А где Артём? — Он приходил под утро, и практически сразу они с Глебом куда-то ушли, — отвечает, как ни в чём не бывало, не прекращая улыбаться даже тогда, когда свой кофе хлебает. — Ну а ты, — снова беру инициативу в свои руки, — чем тут занимаешься? — Мы с Максимом давно уже вместе, — я об этом не спрашивала, — я переехала сюда к нему, и первое время уж точно не могла сказать, что меня прельщает эта серость, — она делает кивок в сторону окна, и я не могу не согласиться — этот район действительно можно назвать серостью. — Но потом ничего, свыклась. Работаю тут на компьютере, я дизайнер. Проектирую помещения всякие. Ну а ты? — Так понимаю, краткий экскурс по её жизни закончен, и теперь моя очередь. — А я проектирую мужиков и живу за их счёт. Конец, — и ещё игриво так улыбаюсь и салютую своей кружкой, пока губы моей собеседницы принимают слегка странную форму. Она вроде как и улыбаться всё ещё пытается, а вроде её улыбка — это помесь удивление и лёгкого шока. Хотя, это разве не одно и то же? — Тут поблизости есть места, где хорошо отдохнуть можно? — и снова я заполняю неловкую паузу. Её рот всё ещё открыт. — Ну... — хлопает глазёнками в поисках быстрого ответа, но я-то знаю, что ответа у неё нет. Что она знать может? Где ближайшая аптека и магазин рукоделия? — Меня иногда берут с собой на тусовки, но мы обычно уезжаем далеко за город. Отлично. Поджимаю губы и единожды киваю в знак благодарности за ответ. Интересно, она всегда такой тормозок, или мой брат и ей на ухо чего шепнул, чтобы она была со мной такой милой и любезной до последнего? Сейчас проверим. — Ну а потрахаться тут есть с кем? — в этот момент я зачем-то отвожу взгляд и оглядываю пространство, пока Кристина немного давится своим кофе, отчаянно пытаясь сделать вид, что это произошло случайно. А меня это даже начинает веселить. И на её удачу выход из неловкой ситуации нарисовывается сам собой, когда она незамедлительно реагирует на копошение в дверном замке. — Привет! — она с такой радостью салютует моему брату, что мне даже на мгновение становится немного досадно оттого, что нашей столь дружелюбной беседе не дали развиться. — Всё в порядке? — Артём слегка приподнимает бровь, глядя сначала на поперхнувшуюся Кристину, а после — на меня. Не смотри на меня так. Моё общество не при чём, девчонку просто ртом пользоваться не научили. Вслед за ним, кстати, входит тот самый блондин, который разрушил мои вчерашние ночные планы. Да, я это признаю, потому как ни разу в жизни не сталкивалась с такой вещью, как запрет. Родители отчаялись запрещать мне что-либо ещё когда я была в шестом классе, и после этого ни одна живая душа не говорила мне, что делать и куда идти. Или, куда не идти. Заканчивая наконец кашлять, Крис делает жест, мол, всё окей, я в порядке, а я плавно провожаю глазами выписывающего шаги блондина. Врать не буду, его вид меня всё ещё раздражает, но ровно до следующего мгновения, пока к нему не обращается мой брат. — Сименс, там пиво ещё есть? — и вот теперь я не могу сдержать улыбку. Да что уж там... Я откровенно усмехаюсь, одобряя себе же своё желание разрядить обстановку. — Сименс? В честь холодильника, что ли? — и пока мне тут весело, носитель столь почётного прозвища кидает на меня недобрый взгляд. Он вообще хоть когда-нибудь улыбается? — Или в честь раскладушки? — и пока Артём не успел пошутить, что единственная раскладушка тут — я, ретируюсь. — Ай, ладно, стиральная машинка и то посговорчивее будет. — Она всегда такая? Мальчик мой, ты ведь даже меня ещё не знаешь. — Воспитание — не её конёк. Уж тебе ли говорить о моём воспитании, братец. — Пусть аккуратнее со словами будет. Эй, я вообще-то здесь, если вы не заметили. — Не обращай внимания, она с нами ненадолго. Вы сейчас серьёзно моё присутствие игнорируете? — Но пока она тут, пусть следит за языком. Я всё ещё здесь. — Когда это чьи-то слова тебя вообще задевали? О да... Я что, так уж задела хрупкое мужское эго? — Просто предупредил. А то перевоспитаю. — Может хватит уже!? — не выдерживаю наконец, зачем-то подскакивая со стула. — Тебе ли сейчас о моём воспитании рассуждать? — фыркаю в сторону Артёма не думая, хотя позже пойму одну вещь: я никогда на детство особо не жаловалась, не была ни в чём ограничена, меня воспитывала улица, но всё же меня по сию пору триггерит от темы родителей. Дескать, бросили на произвол судьбы, а брату теперь с этого плоды пожинать. Ну уж, что выросло, то выросло. — А ты, воспитатель хуев... — теперь я поворачиваю голову в сторону блондина, и делаю это настолько резко, что, кажется, шея даже чуть хрустит. — Ты вообще мне объясниться за вчерашнее должен! — что именно он должен — вселенская загадка, потому как я просто пускаю слова в воздух, чтобы этих дурацких неловких пауз не было. — И кстати, как там мама? — на ум приходит ещё один вектор развития разговора, и я незамедлительно воплощаю это в реальность. — А то я звонила ей с утра, и знаешь, что? — паузе тут место разве что театральной, буквально секунды на три, пока я артистично развожу руками в стороны. — Она ни сном ни духом про переезд! Так может пояснишь за свой пиздёжь, воспитанный ты наш! Для меня это — обыкновенная перепалка, и я жду от неё того, что в моём сценарии. Что Тёма скажет, что у меня с головой не всё в порядке, я в ответ ляпну ещё какую-нибудь ересь, зрителям концерт этот наскучит, и я перестану быть центром внимания, спуская конфликт на тормоза. Но Артём молчит. Сглатывает только, глядя мне за спину, где стоит его белобрысый товарищ. Тём? Скажи что-нибудь. — Тебя это должно волновать в последнюю очередь. — Чего? — глухо произношу, уже жалея о сказанном. Я же пошутила... Не звонила я никакой матери, да и вообще велика вероятность, что её номера в моём телефоне уже нет, и сейчас я попросту сделала то, что называется "взять на понт". Неужели попала куда? И пока я пытаюсь сообразить, что к чему, Артём крепко хватает меня за руку и уводит за собой в свою комнату. Кхм... Нашу комнату. Какого чёрта? — Я не прошу тебя о многом, просто не встревать ни в какую жопу и нормально себя вести, пока ты здесь. Неужели сложно? — Сложно. Сложно не возразить, потому что всё пошло не по моему сценарию. — Это не то место, где ты можешь просто выйти ночью и посидеть на лавочке, а я — не последний тиран, который хочет запереть тебя здесь и не выпускать на свежий воздух! Просто у всего есть свои рамки. Напомни: это всё сейчас происходит из-за шутки про холодильник? Но, как бы то не было, неизменным оставалось одно: как бы мой брат не злился, как бы не хотел треснуть меня за мой характер, он всегда в нужный момент делал глубокий вдох и сменял гнев на милость. И этот случай — не исключение. — Вот, должно на первое время хватить, — он протягивает мне пачку, в которой, по меньшей мере, тысяч сто. Продал, значит, честно вчера украденное. — Подыщешь пока квартиру, с голоду не умрёшь. Только не спускай всё сразу. Возможно, в какой-то степени я транжира, да и живу одним днём, но цену деньгам я знаю. Поэтому молча принимаю их от брата, в который раз удивляясь этой магии. Ведь как только подобные суммы оказываются в моих руках, я волшебным образом забываю, как и за что хотела минутой ранее устроить оппоненту взбучку за то, что... что он, кстати, говорил? Ай, ладно, будем считать, конфликт исчерпан. — Весна уже, скоро потеплеет, а у тебя шмоток нормальных нет. Езжайте с Кристиной в торговый центр, заодно развеешься немного. Интересно, он оценил то, что я молчу уже больше двух минут? Обычно такое явление сродне затмению — очень редко наблюдается. И пускай общество Кристины не лучшее, что может со мной сегодня произойти, но перечить Тёме и распыляться в словах я сейчас желания не имею, поэтому молча соглашаюсь со всем сказанным. Да и несложно догадаться, что брат прекрасно осведомлён тем, что все эти поучительные втыки в мою голову обычно заканчиваются тем, что я киваю, соглашаюсь, а после делаю шаг за порог и мою память напрочь отшибает. И опять всё по новой. Но я честно, честно постараюсь его не подвести на этот раз. А как только съеду отсюда, то верну жизнь в привычное русло. Полчаса на сборы, и мы с рыжей едем в такси к самому большому торговому центру. Должна признать, что спустя час скитаний по магазинам, она уже не казалась мне такой занудой. Ещё бы, когда это совместный шоппинг не сближал девочек? Вот только от девочки во мне было одно название. В отличие от неё. Платья, юбки, комбезы, тули на шпильке... на всё это я смотрела лишь со стороны. А сама сгребала привычный гардероб в виде неизменного спортивного стиля. А что? От парней удобнее бегать в кроссовках, чем на шпильках. И, как явное тому подтверждение, спустя ещё пару часов Крис практически с ног валится, усаживаясь на ближайшую лавочку напротив какого-то парфюмерного бутика. — Не приглядишь? — сваливаю гору скупленного к её ногам, но усаживаться рядом не собираюсь. — Мне нужно в туалет. Мне не нужно в туалет. Мне нужно продолжение банкета. Нужно выгулять новые шмотки, сменить обстановку, а то мысль о том, что сейчас со всем этим великолепием мы домой поедем и будем чаи гонять, мне не улыбается. Да и объясняться с ней желания нет, только время терять. А идею мою она явно не одобрит. Поэтому и выбегаю из торгового центра, успешно прыгая в первую попавшуюся машину такси. Отдаю таксисту полное право решать за меня, мямля что-то вроде того, что меня нужно отвезти в самое шикарное место в этом городе. Почему я адреса точного не знаю? Потому что денег раньше было, как слёз воробья. Знаю, знаю, что подставила девчонку, поэтому и спешу набрать ей сообщение, пока она трезвонит мне уже третий раз. "Прости-прости-простиии... Встретила знакомую и совсем забылась. Буду ночью. Не сердись. Искуплю вину вином и роллами". С девушками вроде прокатывает же, да? Остаётся разве что открытым вопрос с братом, но, ему не привыкать, да и позже решу, что скажу ему, а пока ставлю телефон на авиарежим и блаженно глазки прикрываю, осознавая, что ещё чуть-чуть, и будет очень хорошо. А то я бы точно не выдержала очередных домашних лобызаний. Мне, знаете ли, тоже нужен свой Макс, чтобы пар спустить. Господь... я не гуляла всего несколько дней, а изголодалась настолько, будто год в тюрьме сидела. — Хорошо отдохнуть, — мужичок лет сорока пяти улыбается, высаживая меня у кирпичного здания с пестрящей неоновой вывеской. Интересно, откуда он про это место знает? Ай, не моя забота. Наверняка просто возит частенько таких, как я. Расплачиваюсь, благодарю, и делаю шаг навстречу веселью. Клубом это место назвать будет пошло, баром — вульгарно, а других обозначений этому месту в голову пока что не приходит. Да и какие уж тут мысли, когда в поле видимости уже появляется барная стойка. — Стакан мартини, — спешу сообщить бармену, пока задаюсь одним единственным вопросом. Стакан? Стакан!? Чего не кружка-то? Ай, наплевать... Какая, к чёрту, разница, если у меня денег столько, что хоть ведро. Мне требуется немного, чтобы дойти до определённой кондиции. И когда я чувствую, как по венам уже пляшет тепло, то и сама пускаюсь в пляс, постепенно сливаясь с толпой и двигая телом не совсем в такт музыке. Она ритмичная, громкая, заполняющая собой всё это пространство. А мои движения плавные, даже заторможенные, и под них моя внутренняя голодная кошка выходит на охоту. Глаза стреляют метко, отметая один вариант за другим. Но ровно до того момента, когда в так называемой вип-зоне зоркий взгляд ловит в свою паутину парня, привлекающего моё внимание. Он сидит в компании ещё каких-то парней и двух намалёванных кукол, чьи губы раздуты до каких-то невероятных масштабов. И я не стесняюсь пялиться, плавая взглядом по его телу, спрятанному за дорогими шмотками. Он одет весь в чёрное, как с иголочки. Часы на руке весят наверняка больше, чем моя голова. Цепью на груди можно бульдога задушить. И даже татуировки на лице не портят всей сложившейся картины. Да, это определённо то, что нужно. В какой-то момент он скользит по мне взглядом, но на миллисекунды, вновь возвращаясь в разговор и улыбаясь крашеным барышням, что игриво отпивают с трубочки свой коктейль всех цветов радуги. А я и заметить не успеваю, в какой момент перестала пританцовывать, что теперь просто стою и таращусь на этого молодого человека, непонятно чего ожидая. А может и понятно. Потому что стоит немного подождать, и его взгляд снова цепляет мой силуэт, только в этот раз уже дольше. Светомузыка своё дело делает, по глазам проектором бьёт нещадно, поэтому я не могу сказать точно, в глаза ли он мне смотрит, или же вообще сквозь меня. Но что мне отчётливо удаётся увидеть, так это то, что он одним жестом указательного пальца подзывает меня к себе, а мне и повторять не надо. Я, наверное, этого и ждала. — Чего так смотришь? — он решает заговорить первым, и это заставляет несколько пар глаз в лице его знакомых уткнуться в мою персону. — Нравишься, — незамедлительно отвечаю, потому что потеря времени под видом мнимой скромности, давшей выход лёгкому флирту будет не по моей части. Я обычно иду ва-банк. Этот взгляд мне знаком. А ещё он хлопает ладошкой подле себя, приглашая меня сесть. И я снова мысленно, а может даже и наяву улыбаюсь. Почему? Потому что с каждым разом мне всё больше льстит тот факт, что мне не нужно штукатурить лицо, выбеливать волосы и что-то там ещё делать со своим внешним видом. Мужчины и так клюют на меня, и это всё ещё остаётся для меня вселенской загадкой. — Люблю смелых девушек, — сейчас мне лучше удаётся расслышать его голос, и с трудом удаётся от него не подтаять. Он красив, хорош собой, и я очень надеюсь, что это не алкоголь во мне говорит. Скорее, его больше красят манеры, чем какие-то там правильные черты лица. В нём чувствуется мужская сила, а это именно то, что обычно сражает меня наповал. — Так пригласи на танец, — потому что я не собираюсь проводить первые минуты знакомства, когда на меня так откровенно палятся сидящие напротив. Улыбаясь краешком губ, он делает глоток виски прежде, чем отставить стакан. Встаёт, протягивая мне ладонь, и я незамедлительно отвечаю, в который раз отмечая, что всё складывается даже лучше, чем я того ожидала. Потому что я считаю каким-то знаком свыше то, что музыка с ритмичной сейчас сменяется на медленную, душевную, и это позволяет мне прильнуть к нему ближе, чем то было запланировано, когда он выводит меня практически в самый центр танцпола, укладывая руки на мою талию. Его ладони словно обжигают, и я даже вздрагиваю немного, обвиваю руками его шею и чувствую, как что-то тёплое разливается по телу сладостной истомой. Правильно говорят, если и ёкает, то сразу. — Ты всегда такая решительная? — о да, особенно когда уверенности придают закатанные глазки девиц, вроде тех, которых я за столом без твоего присутствия оставила. Да, от меня не скрылся тот факт, что улыбки на их лицах я на какое-то время стёрла своим появлением. — Это всё потому, что карета скоро превратится в тыкву, и мне нужно будет бежать домой к злой мачехе, — вообще я редко трачу время на разговоры, особенно когда злая мачеха в лице Артёма наверняка уже весь телефон оборвала. Но оно того стоит, учитывая это странное, но приятное ощущение, когда я чувствую какую-то необъяснимую тягу к этому парню не только на физическом уровне. — Представиться хотя бы успеешь? Успею. И хочу. Но ещё больше хочу сделать то, что и делаю в следующую секунду. А именно: целую брюнета так, словно этот поцелуй последний в моей жизни, и мне нужно выжать из него максимум. Представляю, что он обо мне подумает... Подвыпившая девушка в клубе, которая, имени не узнав, целоваться лезет. Но, что поделаешь, в этом вся я. Зато сразу буду знать, может ли он дать мне то, чего я хочу, или же сбежит от меня. — Элина, — шепчу ему в губы сразу, как только отрываюсь от них. Это сродне необъяснимому вампирскому голоду. Я хочу ещё и ещё, и понять не успеваю, какого чёрта со мной происходит. Вроде была близка с мужчиной не так давно, но этот необъяснимый магнетизм распаляет всё внутри до клеточки, и на подкорке сознания я уже вырисовываю то, что хочу сделать с этим парнем. — Алишер! — и в самую неподходящую минуту его окрикивает один тип из его компании, который так некстати нашёл нас в этой толпе. Красивое имя, кстати. — Извини, конечно, что прерываю, но у нас небольшие проблемы, — а вот у меня большие проблемы. Я, кажется, остаюсь без секса. Тот парень что-то шепчет брюнету на ухо, и последний возвращает своё внимание на меня, как бы извиняясь, но в то же время делая свой уход нужным жестом. — Увидимся здесь завтра, в это же время? — ну, хорошо хоть не сбежал, и номера не взяв. Хотя... номер он действительно не просит, неужто так уверен, что я снова сюда за ним приду? — Увидимся, — только и обещаю, не желая отпускать его руку. Но отпускаю, и остаётся лишь наблюдать, как его силуэт теряется в толпе, и он наконец оставляет меня среди сотни людей со странным осознанием: я осталась одна. Мне не хотелось более искать кого-то, признаваться, что вечер будет считаться незавершённым, если я не возьму от него то, зачем вообще сюда шла. Но происходит странное. После него мне почему-то вообще прикасаться сейчас ни к кому не хочется. Хочется только думать, что это алкоголь вскружил голову, и на следующий день я посмотрю новыми глазами, а пока что никакого продолжения мне не хочется. С другой стороны, это только на руку Артёму. Меньше переживать будет. Кстати, о нём... — Чёрт! — выругиваюсь себе под нос уже под дверями клубами, потому как вспоминаю одну вещь: я напрочь не помню адрес дома. А плохо, когда не знаешь, да ещё и забудешь. Это и вынуждает меня снять телефон с авиарежима. И как только я это делаю, тут же следует входящий звонок от брата. Предполагать даже не хочу, сколько раз до этого он позвонил. — Со мной всё хорошо, — спешу "обрадовать" его сразу же, как только поднимаю трубку. — Это пока что... — голос недобрый, кто бы сомневался. И он не кричит, нет. Просто терпеливо ждёт, какое моё слово будет следующим. — Я адрес забыла... Пожалуй, это один из таких моментов, когда лучше бы накричал. Но он только сбрасывает трубку и присылает адрес сообщением. И что мне сейчас? Ехать домой и думать, какой втык устроит злая мачеха, словно вернулась с родительского собрания, где выслушивала за своё исчадие ада. Я в каком-то смысле и правда исчадие ада, и если бы меня заперли с собой же в одной комнате, то спустя пять минут произошло бы убийство. Не могу сказать, что испытываю дикое волнение. Скорее, просто выслушаю от брата очередную нотацию, после которой успешно кивну и лягу спать. Наутро всё сказанное из моей головы выветрится, и мы продолжим быть родственниками по несчастью. Интересно, наступит момент, когда ему окончательно мои выходки остопиздят? Такси довозит до подъезда, и прежде, чем подойти к нему, я обнаруживаю на своей связке ключей пару лишних экземпляров. Улыбаюсь. Значит, утром Тёма всё же позаботился о том, чтобы я на пороге перед дверью в случае чего не осталась. Знает меня. В отличие от адреса, этаж и номер квартиры я помню, и стараюсь зайти как можно тише в надежде, что меня не заметят и вообще отстанут со своими разговорами. Конечно, я ведь незаметная, как проститука в монастыре, куда уж. Ну, хотя бы в замок попадаю ключом с первого раза, уже хорошо. А то такое ощущение, что даже глазные яблоки от перегара запотели. Странно, немного ведь выпила. — А если Валеев пронюхает? Он ведь в городе уже несколько дней, чёрта его сюда принесло?! Слышу чей-то голос с кухни, пока пытаюсь изобразить бесшумную мышь. Увы, провал. Я посыпалась на моменте, в котором снимала с себя плащ и повесила его слегка мимо вешалки. И снова мрак, и та же компания: мой брат, парень с классным прозвищем, и шлёпнутая. Смотрят на меня, как на экспонат. Похоже, моему появлению рад только диван. — Я всё объясню, — сразу занимаю примирительную позицию и выставляю перед собой руки, — прости... — вытягиваю шею и шёпотом обращаюсь к рыжей, которая наверняка неслабо стрессанула, когда говорила моему брату, что я из-под носа у неё ускользнула. — Мы тебя три часа по городу искали, — морги обзвонили? — Я с тобой завтра разберусь. А сейчас скройся с моих глаз. Оу... Это мне что, до завтра, что ли, нервничать, в предвкушении разговора? Да шучу я, похер мне. Потому что я пьяная. И потому что ничего ты мне, братец, не сделаешь. Потому что хоть на верёвку меня посади, я и её перегрызу, ты же знаешь. — Не рад меня видеть? — заткнись, Паракова, пожалуйста. Чувствую, как Тёма всем нутром закипает. Нет, правда, на ментальном уровне чувствую. Родственные души, как никак. Но, что ещё более жутко — это глаза блондина, который, кажется, впервые такое видят. Что, все твои знакомые барышни по струнке ходили? Представь себе, и такое явление, как я, случается, просто прими это. — Ладно, скучно с вами, пойду к себе, — вообще, Артём мне это сделать и сказал, но вот я не я буду, если не обозначу свои действия результатом своих собственных желаний, а не чьих-то там хотелок. Вот только из холодильника прихвачу что-нибудь, да. Вот это, например. Что это? Мышь повесившаяся? Подходит. — Почему ты раньше не сказал? — и пока я рассматриваю пустые полки, Кристина, видимо, решает продолжить прерванный мною разговор. Про что они там — в душе не ебу. — Если Алишер здесь, то нам стоит немного пересмотреть свои планы. — Хм, — не то, чтобы меня совсем разговор не интересовал, но слух у меня хороший, и улыбка сама собой проявляется на лице, как только я слышу что-то знакомое. Что-то, что заставляет облизнуть пересохшие губы и вспомнить, как это было. — Красивое, всё-таки, имя. Я говорила это самой себе, но меня услышали ещё по меньшей мере три человека, кажется. Не контролирую я собственный диапазон. — Что ты сказала? — зачем-то переспрашивает Артём, сводя к переносице густые брови. — Красивое, говорю, имя, — он что, теперь к любым моим словам докапываться будет? — Как раз в клубе сегодня с таким обладателем познакомилась, — и снова я сама себе улыбаюсь, как дурочка, абсолютно не понимая, чего эти трое так на меня таращатся. — Или может больше, чем познакомилась... Мой короткий мечтательный вздох перерастает в неловкое молчание, что повисает в воздухе и становится чем-то куда более тяжелым, чем томительное ожидание. Больше нет никаких вопросов, странных интонаций, и даже того грозного взгляда, коим брат встретил меня в дверях. Всё, что он делает, это копается с какое-то время в телефоне, после чего протягивает мне его с открытой фотографией. Какова была вероятность? Улыбаться я продолжаю, потому что вижу на фото того самого парня, от одного вида которого внизу живота всё узлом завязывается. Но ровно до тех пор, пока этот нависший надо мною ком не валится с грохотом на голову, заставляя открыть глаза чуть шире обычного. Что его фото делает у Тёмы в телефоне? — Значит, он? — не знаю, зачем он спрашивает, потому что по моим глазам и так всё понятно. А вот по его взгляду, как и по взгляду стоящего позади него блондина мне несложно догадаться, что я, кажется, из сотни свободных стульев решила сесть именно на тот, на котором был гвоздь. — Сука... — вдруг выругивается Сименс, и я понимаю, что мои догадки подтвердились. Мне остаётся лишь вздохнуть, сглотнуть и вздрогнуть, когда Глеб швыряет в мусорку стеклянную бутылку из-под пива с такой силой, что даже Кристина на месте подпрыгивает. — Тём? — умоляюще смотрю на брата, потому что не перестаёт теплиться надежда, что всё не так уж и плохо. Ну, познакомилась, ну что теперь? В гроб, что ли, ложиться? — Кто это? — не знаю, готова ли я к его ответу, да и изменит ли он что-нибудь, но другие вопросы в голову сейчас просто не идут. Но брат молчит. Только губы поджимает, да и ходящие под кожей желваки — явно плохой признак. Казалось, меня отрезвляет сейчас любое его движение, а уж голос блондина, так и подавно. — Очень сильная заноза в заднице, — рычит Глеб, быстро накидывая на себя свою чёрную куртку и хлопая входной дверью так, что стены едва не содрогаются. Стоит догадаться, что сказал он это сейчас не обо мне. Я, конечно, не пророк, но смею предположить: ситуация куда более каверзная, чем может показаться на первый взгляд. Я что, вляпалась в неприятности?