На краю Земли

Сквозь сон пытаюсь понять, что за назойливый осьминог прицепился к моему плечу, и на автомате пытаюсь освободиться, увернуться, и даже в какой-то момент матерюсь, пока не догадываюсь открыть глаза. Это брат решил разбудить меня, дёргая меня за предплечье... сколько уже? Сколько ты уже так стоишь, Артём? Сплю, не видишь? Хотя, спасибо и на том, что не водой меня облить решил. — Час дня уже. И что? Что с того? Люблю я поспать, отстань. — На том свете отоспишься, — а этот голос уже не Артёму принадлежит. Это блондин. Сидит себе за столом в своём смартфоне, даже голову в мою сторону не поворачивая. На том свете, говоришь? Это что, лёгкий сарказм? Или спойлер вечера? И вообще, можно как-то не нагнетать обстановку, я сама уже не рада тому, что впервые в жизни встреча с сексуальным мужчиной для меня равна смерти. А если ещё и вспомнить, что я сексуально неудовлетворена уже несколько дней к ряду, так вообще умирать не хочется. — Депо, ты мои часы не видел? Эм... Я пускай и спросонья, но чётко осознаю, что Глеб обращается к моему брату. Секунда... уверяю себя, что не ослышалась. Вторая секунда... стараюсь максимально сжать губы, но дикий смешок рвётся наружу с такой силой, как будто из моей гортани его уже стараются вытолкнуть десятки моих саркастичных шуточек по этому поводу. Третья секунда... мои щёки уже раздуваются, и сейчас я похожа на побитого китайского пчеловода, который вот-вот от смеха лопнет. Четвёртая секунда: — Даже, блять, не думай! — злостно шипит в мою сторону брат, ещё и указательным пальцем в меня тыча. Нет. Нет-нет-нет, пожалуйста, не лишай меня этой возможности! Но глядя в его глаза сейчас, и то, как он по-детски обиженно, и в то же время угрожающе на меня ими смотри, я с трудом, но подавляю в себе позывы, как говорится, взорать чайкой. Только и прикрываю полностью рот одной ладонью, стараясь изобразить как-то утробный кашель. Депо... Депо, ёб твою! Сименс, Депо, Морт. А Макс у вас кто? Дайсон? Ай, хрен с этим. Оставлю это на другой раз. Если он, конечно, будет. Но сейчас даже мысль об этом не даёт загрустить. Ну, братишка, ну ты дал, конечно... Весь такой крутой и классный, друга спас, в криминал ввязался. Депо, блять... Ну а если взять ситуацию в целом, то день выдаётся, мягко говоря, странным. Я намеренно не открываю ни с кем диалог, хотя, как ни странно, все жители этой квартиры сейчас здесь. Но ни мой брат, ни кто-либо ещё даже рта не открывали по поводу сегодняшней ночи. Эй, я вообще-то сижу тут, волосы седые на голове отращиваю, может кто-нибудь уже поговорит со мной, или хотя бы успокоит, мол, не бойся, Элина, всё будет хорошо, мы будем рядом, ты в безопасности. Или хотя бы поддержка мне не помешала! Да и вообще план в целом, или я одна туда пойду? Наказать меня так решили, да? Ай, да и хрен с вами. Но как только я по новой прокручиваю в голове слово "поддержка", мне вдруг на ум приходит вполне очевидная вещь. Я не Кристина, в жизни затворницей не была, у меня даже подруга есть, и вроде как никогда меня не обломает, если я вдруг выговориться захочу. Вот только какого хрена она не звонит и не пишет уже который день? У неё бывают такие заскоки, может на месяц потеряться, но это не повод обо мне забывать. Иначе, я сама о себе напомню. Вот прямо сейчас возьму и напомню. Только возьму свой телефон, и напомню сразу. Я уже говорила, что напомнить ей о себе собираюсь? Мне требуется всего одна секунда, чтобы подлететь со стула, как будто меня кто-то невидимой ногой пнул, и я стремительно несусь в нашу с братом комнату, закрывая за собой дверь. В списке контактов нахожу свою любимую Ольгу, которая до усрачки просто не любит, когда её имя хоть как-то коверкают. Никаких Оля, Олечка, Оленька. Вот Ольга она, и хоть ты тресни. Хорошо хоть ещё по отчеству не заставила называть, а то совсем хорошо бы было. Надо нам тоже прозвища какие для конспирации придумать, а то негоже сидеть тут простой Параковой, когда вокруг такое диво. — Ты не сдохла! — два гудка и вместо "Здравствуйте". И я рада тебя слышать. — Не надейся. — Надежда умирает последней. И пускай она на том конце провода, но я чувствую её улыбку. И её радостный голос никак не может скрыть того факта, что эта курица рада меня слышать. А общение у нас всегда таким милым было. Любовь у нас такая. У нас ещё, кстати, третья подруга есть, но там совсем номер печальный. Нет, она хорошая, добрая, интересная, но только с припиздью. Но о ней чуть позже. Ждала ли я расспросов о том, где я пропадала и что случилось? Как манны небесной. Потому что я только сейчас начала понимать, как жизненно необходимо мне было поделиться, а точнее вывалить всё то, что произошло в моей жизни за этот короткий отрезок времени кому-то, кому это искренне интересно. И я бы с удовольствием рассказала ей ещё больше вживую, но... Стоп. Какое такое "но"? — Кстати, где ты сейчас? — резко съезжаю с темы и насупливаюсь. Артём же не будет против, если я её к нам позову? А то этот проклятый ливень, который с утра идти не перестаёт, не вызывает ну никакого желания даже соваться на улицу. Да и к тому же, брат её знает. Мы с ней ещё с детского сада любили друг друга. В обед, например, в кашу друг другу плевали, а по вечерам заплетали друг другу косички. — В алкомаркете, — не удивительно. — Ты там на всякий купи на пару литров больше, а я перезвоню тебе через две минуты, ладно? — Добро. За что я люблю эту девчонку, так это за то, что она практически никогда не задаёт лишних вопросов. Напиться без повода средь бела дня? Только за. Сожрать на лавочке под дождём банку маринованных маслят, просто потому что мне грустно? Без вопросов. Перепутать на вокзале автобусы и приехать в другой город? Как раз плюнуть. Переехать на угнанной машине новую бабу бывшего? Когда выезжаем? Пригласить к себе на край света в день, когда меня, возможно, грохнут? Просто назови адрес. — Тём? — высовываюсь из комнаты, и вместо одной пары глаз на меня таращатся целых три: брат, Глеб и Слава. Но мне наплевать, я сейчас за другим. — Ты не против, если сюда Ольга придёт? Официально названное имя делает своё дело. Наверное, поэтому у Артёма и волосы вмиг дыбом становятся, а глаза приобретают форму пятирублёвых монет. Почему? Потому что он знаком с моей девочкой не понаслышке. — Тёма? — переспрашиваю, потому что ответа нет. Он просто молча стоит, смотрит на меня и решает перекреститься. — Это значит "да"? — да, очевидно же. — Или ты лишишь меня возможности в последний, вероятно, раз увидеть подругу? — ай, да ладно, чуйка подсказывает, что никакой он не последний. И это не потому, что Ольга кого угодно из мёртвых поднимет. Но должна же я хоть как-то надавить на жалость и скрасить эти чертовски медленные часы ожидания ночи. — Паракова, умоляю... — весь его внешний вид говорит о том, что он моей подруге будет ну о-о-о-чень рад. Его реакция настолько натуральная и искренняя, что находящиеся рядом парни даже проявляют заинтересованность. Слава — в виде приподнятых бровей. А Глеб... это что это на его лице? Он что, улыбаться умеет? Серьёзно? По крайней мере, эти сдвинутые уголки губ говорят о том, что он далеко не прочь увидеть, о каком таком урагане идёт речь. Но исход-то я знаю. Наверняка будет цыкать и глаза закатывать. Дескать, ещё одна молния по его душу. — Только будете сидеть тихо и под моим присмотром, ясно? — яснее неба в начале августа. — И никаких "Мы быстро, только за добавкой, одна нога тут, другая..." где-нибудь под Дагестаном, куда вы случайно в пять утра захотели уехать пофоткаться, — ой, ну было разок, подумаешь. — Спа-си-бо, — выговариваю по слогам и тут же повторяю вызов, закрывая за собой дверь.

***

— Что? — бурчит Артём, глядя на то, как Сименс с него глаз не сводит. — Да, представь себе, у неё есть друзья, — улыбка всё ещё на лице блондина. — Чуть того на голову, но друзья. — Не сомневался, — улыбается он, кстати, крайне редко. Например, по таким вот глупым поводам. Но, хорошего, как говорится, понемножку, и сейчас следует вспомнить о том, что совсем скоро Элина окажется в клубе, где постарается применить всё своё актёрское мастерство. — Не переживай, — глядя на то, как Депо дёргает ногой, не переставая отбивать пальцами ритм по поверхности стола, Глеб старается хоть как-то успокоить товарища. — Наверняка последуют дешёвые манипуляции, разбудит свою внутреннюю собаку и начнёт вынюхивать, ну максимум чем запугает. Ничего он ей такого не сделает. Как бы Артём не кивал, как бы не соглашался, как бы не делал вид, что всё под контролем и бояться нечего, внутреннюю дрожь угомонить было сложно. Почему? Потому что как бы Паракова не ездила на его плечах, какие бы номера не выкидывала, она всегда и при любых обстоятельствах оставалась его сестрой. Той самой, за которую он чувствовал полнейшую ответственность даже при живых родителях. И случись с ней что, он вовек себе этого не простит. Тот образ жизни, который она выбрала, и те хахали, которые возле неё крутились — всё это казалось пылью по сравнению с тем, какую угрозу мог представлять для них Морген. Потому что он с ловкостью совмещал в себе такие качества, как расчётливость и безрассудство. Да, он всегда был предельно осторожен и хитёр, стараясь всегда вывозить свою задницу из конфликта абсолютно сухой. Но в то же время он мог и сам с разбега в болото прыгнуть, особенно когда речь шла про его главного самопровозглашённого врага. Почему врага? Никто, честно говоря, так и не понял. Просто Алишер поставил своей целью отравлять жизнь Артёму до тех пор, пока сердце того билось. Да и немудрено, ведь из всех именно Депо чаще всего ставил того на место и не упускал возможности приземлить с небес на землю. Больно приземлить. Чаще всего — лицом прямо об асфальт. А тому оставалось лишь с пеной у рта его ненавидеть, ну и, как говорится, подсирать при любом подвернувшемся случае. Таким случаем, кажется, и стала Паракова. Ведь случись чего, что заставит их жизненные пути снова пересечься, то у Алишера будет туз в рукаве. А манипулировать Элиной — всё равно, что красной тряпкой перед быком махать. Факт того, что у него есть сестра, Артём всё это время скрывал, как только мог. Вот только стоило попасться Элине тому на глаза, тот делал то, что делал всегда: пробивал каждую, кто посмотрит в его сторону. Паранойя — скажет обычный человек. Предусмотрительность — скажет Алишер. Так что не стоит надеяться на то, что в этот раз он решил пропустить свой ритуал по поиску любой информации: от кредитной истории до самых дальних родственников. Не стоит надеяться и на худшее, потому что проблема нервами не решится, а ожидание от этого станет ещё более томительным.

***

Никогда я не ждала чего-то больше, чем вот этого звонка в дверь. Не помню, когда в последний раз вот так вприпрыжку летела открывать двери, да и не совсем понимаю, почему Артём снова глаза закатывает и крестится. Ладно тебе, братец, самое то сейчас для того, чтобы разрядить обстановку, а то сидите тут со своими кислыми рожами, аж смотреть тошно. — Оба-на! — салютует мне Ольга, выгибаясь в элегантную позу и вытягивая вверх руку с бутылкой вина. — Моя хорошая, — а мне остаётся встретить её своей фирменной змеиной улыбкой. Ну и пропустить в квартиру, разумеется. Она снимает с себя пальто и я забираю его у неё из рук, дабы на вешалку повесить. А сама с ног до головы её осматриваю и одобрительно заключаю: не изменилась. Мне, по правде сказать, всегда нравился её стиль. И она ему не изменяла. Всегда стильные, крутые костюмы, которые будто созданы были для того, чтобы ей удобно было в них пить. Ну а если честно, белый топ, брюки и короткий пиджак цвета карамели вкупе с белыми, довольно стильными кроссовками смотрелись довольно круто. Массивный браслет придавал этому всему завершённый вид, а вот маленькая сумочка, больше похожая на клатч, меня немного удивила. Хотя, что этой женщине нужно было от сумки? Правильно. Чтобы туда вмещались бутылка вина и сорок пельменей. — Ждать бокалы, или тут все свои? — от слов к действиям, этой барышне выпить хотелось явно не меньше моего, но чтобы вот так, с порога. Хотя, чему я удивляюсь... — Из "моих" тут только мой брат, но, да, хоть из ведра пить будем, всем по-барабану. — А вон тот значит не твой? — она становится рядом и кивает в сторону Морта. Вроде и шепчет, а вроде как её хорошо слышно даже соседям. — Я бы себе взяла. Не сомневаюсь. Не сомневаюсь даже в том, что взяла бы прямо здесь, но под закатившиеся уже куда-то за затылок глаза Артёма, и под уж более явно ахуевшие глаза Славы я беру её под руку, мило улыбаясь парням, и мы обе скрываемся за дверью нашей с братом комнаты. Может, стоит позвать Кристину присоединиться? С одной стороны, не хочется её от работы отвлекать, а с другой — Ольга кому хочешь язык развяжет. Но, полагаю, не в этот раз. В конце концов, я позвала её для того, чтобы выговориться. Трио мы устроим чуть позже. — Ну и ну, — выдаёт блондинка. И это умозаключение кажется как никогда правильным. Почему? Потому что мой получасовой рассказ в мелких деталях про всё, что успело со мной произойти, влечёт за собой немыслимую вещь: за всё это время Агаджанова ни разу меня не перебила. Просто молча слушала, проглатывая мой местами бурный рассказ вместе с белым полусладким. — И вот хрен его знает, чего ждать от сегодняшней встречи, — фух, заключила, наконец. Несмотря на то, что всё ещё только начиналось. — Ну так я пойду с тобой, — и тон такой, как будто не требует ни одобрения этой идеи, ни согласия на неё. — Ещё чего, — фыркаю, глотаю алкоголь, а сама про себя думаю: а что, неплохая идея. — Подруга, девочки — они такие. Привести свою сестру по разуму на одобрение выбора — феномен частый, и пусть этот твой Алишер только попробует что-то возразить моему присутствию. Яйца ему проколю. Верю. Не знаю, почему, но верю. Не зря я, всё-таки, девчонку позвать сюда решилась. Потому что сейчас меня окончательно покинуло это мерзкое чувство тревоги, ибо когда рядом Ольга с алкоголем, для всего другого места не остаётся. В бутылке, кстати, уже тоже ничего не осталось, а это значит — самое время для того, чтобы сообщить Артёму о наших планах. Да-да, не спросить, устраивает ли его такой расклад, а именно сообщить о том, как оно всё будет. И хоть я практически на девяносто девять процентов уверена, что у них уже есть чёткий план действий, сейчас меня это, как говорится, волнует меньше всего. Поэтому я и беру Ольгу за руку, полная решимости выйти сейчас с ней к своим новоиспечённым знакомым во главе с моим братом со всей серьёзностью. Вот только дверь сначала дёргаю не в ту сторону, но это пол беды, потому что первый мой шаг из комнаты оборачивается тем, что я запинаюсь об собственную ногу и едва не падаю, очень долго стараясь удержать всё-таки равновесие. В этот момент мне кажется, что махать руками, как пьяная ласточка, будет очень эффективно, и мне даже думать не хочется о том, как это могло выглядеть со стороны. — Мы хотели кое-что сказать, — заявляю со всей серьёзностью, обращая на себя внимание всех, кто сейчас в зале. А тон такой представительский, будто я объявлю сейчас, что мы решили пожениться. Но, нет. — Та-а-к, — раскатисто выдаёт Артём, отхлёбывая пиво. И уставляется на меня так, как будто мне не двадцать два, а пять, и сейчас я встану на стульчик и прочитаю стишок. Можно как-то посерьёзней? — Ольга сегодня со мной пойдёт, — набирая в грудь достаточно воздуха, говорю только заключение всей той речи, которая была у меня в голове. А что? Краткость — сестра таланта. Но ни сопутствующих вопросов, ни возражений, ни, даже, поддержания разговора. Всё, что я слышу — это хлопки. Точнее — это мой брат решил мне похлопать, даже встал со стула для своих ну очень искренних аплодисментов. — Это всё? — наконец выдал он, что меня неслабо возмутило. Это что, тонкий намёк на то, что мои предложения веса не имеют? — Не, не всё, — и пока я думаю, как бы покрасноречивей ему ответить, эстафетную палочку перехватывает Агаджанова. И делает она это, признаться, довольно ловко. — Мы будем изображать глупых клубных баб, которые решили накидаться перед встречей для храбрости. Вы следите за всем этим откуда-нибудь подальше, желательно, с Юпитера, а мы просто получаем кайф от вечеринки, пьём коктейли, и вообще отметаем любые намёки на подозрение. Для пущей убедительности могу даже выпить ещё чуть больше и засосать твою сестру на глазах у всего клуба, после чего мы через хрен кинем вашего Алишера, дескать, нам и без него хорошо, вызовем принца Турсумбека на белом Рено и уедем в закат. И никто не пострадает. Теперь хочу аплодировать я. Долго. Стоя. Вино дало в голову не сразу, поэтому у меня сейчас некая расфокусировка, отчего мне слегка так трудновато сосредоточиться на лицах присутствующих и понять, какова их реакция. Единственное, что остаётся — это догадываться. Догадываться, что они немного в шоке, а мой брат опять крестится. — Ну, чего стоим-то? — а вот Ольгу мало волнует их реакция и уж тем более их одобрение, посему она меня уже за руку к выходу тащит, пока путь нам не преграждает мой брат. — Так, стоп-стоп-стоп, — так и знала, что эффект неожиданности не прокатит. — Ты мне обещала, забыла? — Не забыла, — правда, что ли? — Мы под твоим присмотром и даже не в Дагестане, — действительно. — Тём, ты меня знаешь, со мной по плану не получится, я обязательно где-нибудь, да накосячу, — зато честно, — а рядом с Ольгой я чувствую себя в безопасности, уж прости, — пожимаю плечами и вижу, как мужская половина морщится. Да, вы не ослышались, мне куда спокойнее с пьяной подругой, чем с четырьмя мужчинами, извините. — Да хоть с мопсом туда заявись, — теперь Сименс встаёт с места, но ветровку на себя натягивает, — мы будем там же. — Это ты сейчас мне аналогию с псиной провёл? — Ольга уставляется на Глеба и даже тональность меняет, пока тот пытается понять, что его уши не подвели. — И вообще, дерзить научили, а хорошим манерам научить забыли. Представился бы хоть, лохматый, — так, а вот это уже интересно. И сейчас я стою, как меж двух огней, и виляю головой в обе стороны, то на Агаджанову косясь, то на блондина, с замиранием наблюдая, как медленно у него проявляется венка через весь лоб. — Глеб, — встревает мой брат, решаясь разрядить обстановку, и как можно быстрей, — пожалуйста... — и в этом "пожалуйста" сосредоточена вся пламенная речь о том, что сейчас желательно пропускать мимо ушей всё то, что вылетает изо рта моей блондинки. — Ещё и имя так себе, — цокает Агаджанова, накидывая на себя пальто, и я готова поклясться, что слышу скрежет зубов Сименса. — Ну, чего встали? Идём. Не знаю, сколько времени нужно остальным, чтобы собраться, но я наспех накидываю свой плащ и вылетаю за Ольгой от греха подальше, успевая краем глаза заметить только то, как брат умоляюще смотрит на блондина со словами: "Всё потом...". У подъезда мы прождали их минут пять, но было ощущение, что стоим тут целую вечность. Ночь эта была холодной, благо, градусы внутри меня боролись за уравновешивание температуры, поэтому я просто переминалась с ноги на ногу, выпуская пар изо рта. И когда парни наконец вышли за нами, мы вызвали две машины такси. Первую — для нас, а ими было принято решение поехать следом немного позже. Дорогу к клубу мне полностью скрасила моя блондинка, и потому как по мере приближения к месту встречи мне всё же становилось не по себе, она решила сделать то, что обычно делала, когда у меня сдавали нервы. Потому что была уверена: любой стресс можно вылечить просмотром на ютубе видеороликов с котами, которые не допрыгнули до поставленной перед ними цели, будь то стол или подоконник. И, что удивительно, каждый раз это срабатывало. — Хорошего вечера, — парировал таксист, высаживая нас у дверей клуба. Интересно, а можно сейчас свалить всю вину за происходящее на вчерашнего таксиста? Ведь это именно он отвёз меня в это место, будь оно неладно. Нет бы отвёз в какую-нибудь рыгаловку, и вот этих всех нервов не было бы. Господи, пожалуйста, вертай всё взад, я хочу переиграть. — Чего встала? — рычит Агаджанова, уже собираясь взять меня за руку, чтобы я не тормозила. — Ай, сама дойду, — морщу нос и бурчу в ответ, самостоятельно преодолевая лестницу. — Мне надо носик припудрить, — но не успеваю зайти, как уже хочу свернуть в туалет. А лучше — в обратную сторону, прямо на выход. — Я тебе сейчас жопу припудрю, — ворчит блондинка, всё-таки хватая меня за руку и ведя за собой. Снова эти стены, снова большая толпа, снова громкая музыка и вчерашние флэшбэки, которые никак не лезут из головы и тщательно грызут там каждый участок мозга. Ну почему? Почему я выбрала вчера именно его? Почему из всех придурков я всегда попадаю на самого придурковатого придурка, объясни мне, Господи. — Иди пока в толпе потеряйся, а я в баре закажу нам чего-нибудь, — закажи мне там виски и билет в другую страну, пожалуйста. — Давай, селёдка, дай волю костям, — следом за любезностями она практически толкает меня на танцпол, и мне деваться некуда. Сглатываю, пританцовываю, шаг за шагом оказываясь всё ближе к центру. И чем дольше я бегаю глазами по клубу в поисках знакомого лица, тем меньше соображаю, что вообще происходит. Веселье, гомон, бесконечные мельтешения вокруг и грязные танцы под вульгарную помесь хип-хопа и техно. Ай, да чёрт с ним. Кому надо, сам меня найдёт, а я ретируюсь. Точнее, прикрываю глаза и стараюсь поймать звучный бит каждой клеточкой своего тела, возможно даже теряя грань между тем, как меня отпускает оцепенение, и на смену ему приходит какая-то странная эйфория. Музыка словно уносит куда-то далеко, и я не здесь, нет, я стою сейчас на берегу моря, жду свой Май Тай и извиваюсь в танце, словно кошка, чтобы привлечь внимание красавчика мулата у барной стойки. Но мулата нет, Май Тай дорого, и морем даже не пахнет. Пахнет только дорогим мужским одеколоном, который вырывает меня из собственных фантазий, заставляя пропустить по телу разряд, тянущий за собой сотню мурашек. — Я ждал тебя, — ощущаю спиной тепло, потому как тот, кто шептал только что на ухо, стоит слишком близко. И я чувствую касание его пальцев, как он ведёт вверх по моей руке. Чувствую его дыхание, мятное, даже чересчур. Чувствую, как его ладонь обжигает талию, когда он разворачивает меня к себе, улыбаясь, пронзая насквозь своими глазами цвета горького шоколада. Такого же горького, как и моё осознание того, каким бы ублюдком он не был, моё тело желает его всё также, как вчера. — На чём мы там остановились? — ещё с пару мгновений назад музыка долбила по ушам, оглушая напрочь, но сейчас она будто отошла на второй план, и его шёпот я слышала как никогда чётко. — Кажется, на этом, — выпаливаю на одном дыхании и примыкаю к его губам, целуя дерзко, страстно, как будто не было этих всех разговоров о том, что у этого парня не все дома и вообще он враг номер один. Надо отдать ему должное, ведь целуется он лучше моих бывших парней вместе взятых. Ну хоть какой-то плюс из всего этого вечера. — Ты только не подумай, что я всегда такая легкомысленная, — да-да, со мной такое впервые, обычно я так не делаю и вообще я наполовину девственница. — Просто я... — с трудом отрываюсь от его губ, на которых ещё остался привкус дорогого виски, а сама не замечаю, как практически уже вишу на нём, обвивая его шею руками и прижимая к себе. Но в какой-то момент воспоминание о том, как на самом деле состоит положение вещей бьёт в голову раскатистым громом, и я, словно кипятком ошпаренная, отпрянываю от него уж слишком внезапно. Пожалуйста, Паракова, только не посыпься. — В чём дело? — брюнет не прекращает улыбаться, но брови чуть хмурит, не выпуская меня из рук. — Я... — моргаю часто, стараясь улыбаться в ответ, — я просто... — да где эта блондинка, чёрт бы её побрал. — Подругу потеряла? — и пока я осторожно перебираю зрачками толпу за его спиной, он делает ход конём, ставя мне шах и вгоняя постепенно в тревожное состояние. Ладони, кажется, начинают потеть. — Не беспокойся, ей не будет скучно. С ней уже мой друг, — и мат. Вот теперь я полностью теряю контроль, проваливаясь по всем пунктам, по которым должна была продержаться хотя бы дольше пяти минут и делать вид, что я просто клубная пьянчужка, любящая случайный секс. — В каком смысле? — дрожит теперь не только тело, но и голос, а от улыбки и следа не осталось. Чего не скажешь о нём. Он же улыбается ещё шире. — Что вы с ней сделали? — казалось бы, можно было остановиться и на первом вопросе, закосив под дурочку. Мол, не понимаю, о чём ты. Но если уж я сыплюсь, то до последней крупинки, вдобавок ко всему теперь начиная рыскать глазами по углам клуба в поисках хотя бы одного знакомого лица, будь то брат, Макс, или, даже, мать его ети, этот Сименс. Пожалуйста, ребята, хоть кто-нибудь... — Эй, тише, — он откровенно надо мной усмехается, сжимая ладони на моей талии ещё крепче. — Давай лучше продолжим наше знакомство в более тихой обстановке, где нам никто не помешает. Что скажешь? — скажу, что хочу с криком от тебя убежать, размахивая руками. Но мы оба знаем, что по собственной воле я стены этого клуба, кажется, не покину. — Отпусти меня, — цежу сквозь зубы, стараясь хоть как-то увернуться, но он быстро возвращает меня на место. Ещё бы, дохлый номер. — Что так? Уже не хочешь меня? — я, как минимум, хочу лицезреть перед собой свою подругу и брата. — У меня эти дни, — смешно, да, но попытка не пытка. — Хах, — тебе веселит всё это, да? — А я люблю, когда много крови. После этих его слов речь на какое-то мгновение пропадает, и я вдруг на секунду ощущаю себя на месте Артёма. Так вот, что он испытывал всё это время... Потому что умение добивать словами в Алишере ровно такое же, как и во мне, и сейчас я со всей силы хочу приложиться к его надменной морде, но меня словно парализует, и всё, что мне под силу — это с трудом сглотнуть. — Веди себя тихо, и всё будет хорошо, — он упоительно шепчет мне на ухо, после чего крепко впивается пальцами в кожу чуть ниже плеча, начиная вести меня за собой в совсем иную от выхода сторону. А мне остаётся разве что зажмуриться и семенить за ним, судорожно вспоминая на ходу какую-нибудь молитву. И плевать, что это никак меня не спасёт. Господи, помоги...