All we need is somebody to lean on

Мэтт бывал и в худших местах, чем туалет на третьем этаже государственного колледжа Пальметто. В те времена, когда все, что имело значение, — это как можно скорее сделать еще один укол в вену, он пробирался в гораздо худшие места, чтобы не попасться маме, в места, которые сейчас вызывают у него рвоту при одной только мысли об этом. Но это не делало туалет колледжа его первым местом для обеда. Он был голоден, у него слегка болела голова после двухчасового занятия по математическому анализу, а мозг уже мечтал вернуться в лисью башню, упасть лицом в кровать и позвонить на тренировку, заявив, что Ники передал ему грипп или еще какую-нибудь отговорку, которую он передал Ваймаку, чтобы оправдать свою неявку сегодня утром. Воу, это было бы дерьмово. Он чуть не покраснел от собственных мыслей, когда его взгляд упал на фигуру, сгорбившуюся над раковиной. Ники пропустил утреннюю тренировку. Мэтту не хотелось доносить на него по разным причинам, среди которых были темные мешки под глазами и мысль о том, что тот, вероятно, не спал восемь полных часов в течение всей прошлой недели. Прошло почти два месяца с того момента, когда он впервые проснулся от того, что другой защитник выблевывал свои кишки после ночного кошмара; и ему казалось, что ситуация ничуть не улучшается. При этом Ники никогда раньше не пропускал тренировки. Когда он, вероятно, сделал бы это, к счастью, он был в группе с Кевином, и экси-зависимый ублюдок не позволил ему этого; теперь же он прилип к корту, как падающий человек к своей последней веревке. Мэтт понимал, что Ники отчаянно пытается сделать вид, что все в порядке, не столько ради себя, сколько для того, чтобы близнецы не узнали о его положении, но он не был уверен, что это лучший вариант действий. Он рассеянно покатал тюбик с таблетками в ладони. — Эндрю смешно смотрел на меня на тренировке, — сказал он, — не думаю, что он купился на историю о гриппе. Ники фыркнул. — Мой отец заставил меня сделать прививку от гриппа, когда я должен был поехать с ним в Мексику в миссионерскую экспедицию, — сказал он, — Эндрю знает, что с тех пор я никогда не болел гриппом. Нервная возня Мэтта с таблетками резко прекратилась. — Какого хрена, Ники?! Неужели ты не мог придумать что-нибудь получше?! — У Ваймака в файлах были данные каждого; он быстро раскусил бы ложь! — Глупая ложь для глупого лжеца, — невозмутимо ответил Ники. Он включил воду и набрал немного воды в ладони, чтобы плеснуть себе на лицо, — Они подумают, что я решил прогулять без причины и что я случайно сказал не то оправдание. Если бы я использовал хорошее, Эндрю бы понял, что происходит что-то серьезное. Что-то серьезное. Мэтт не знал, что сказать, и позволит ли ему комок в горле произнести слова, даже если бы они у него были. Услышав «что-то серьезное», он ничуть не успокоился. Несмотря на то, что Мэтт был хранителем таблеток Ники, он, как и все остальные, не знал, что происходит. Из того, что он понял, что-то плохое случилось с родителями Ники после суда над Аароном, и дело переросло в юридические проблемы, которые Ники держал в секрете от близнецов, что вызвало у него рецидив суицидальных наклонностей, до такой степени, что он искал помощи у Бетси и оказался под действием лекарств. Он понятия не имел, как много знает Ваймак, но сильно сомневался, что больше, поскольку тот выглядел таким же удивленным, как и все остальные, из-за отсутствия своего защитника. Вполне возможно, что Мэтт и Бетси были единственными, кто был в курсе того, что происходит что-то серьезное. Ники выключил воду и взял несколько бумажных полотенец, чтобы высушить лицо, но он все еще выглядел довольно плохо, когда смотрел на свое отражение в зеркале. Мэтт наблюдал, как он вздохнул, а затем достал из рюкзака маленький тюбик. Мэтт подумал, что Ники нечему учиться у Эллисон в том, что касается нанесения макияжа и тонального крема. Через пару минут от мешков под глазами или бледного оттенка под смуглой кожей не осталось и следа. Ники выглядел готовым к съемкам рекламы на гей-прайде: яркая улыбка, которую он показал своему отражению, и радужная полосатая футболка. Ники был склонен подчеркивать свою ориентацию, выставлять ее напоказ, даже больше, когда он был чем-то обеспокоен. Так много тревожных звоночков поджаривали мозг Мэтта. — Разве таблетки не должны были уже дать какой-то эффект? Прошло уже несколько недель. — Не все может подействовать сразу, как кокаин, Мэтт, разве ты не знал? Мэтт отпрянул. Это была непроизвольная реакция, но все равно все его тело вздрогнуло от небрежности этих слов. То, что у Ники отсутствует должный фильтр «мозг-рот», было достоянием общественности, но обычно он не хотел этого, а просто был волей-неволей бестактен. Тон его голоса теперь говорил, что он хотел намеренно обидеть. В последний раз Мэтт видел, как он так сделал, когда впервые встретил Сета и получил его оскорбления, почти три года назад. Лицо Ники и его отражение скорчили гримасу. — Прости, я не хотел… Это было дерьмово с моей стороны. Прости, Мэ… — Что говорит Би? — Мэтт прервал его, заработав себе удивленный взгляд и, наконец, полное внимание. — Как долго еще? Она не может увеличить дозу или что-то в этом роде? Ники издал сухой смешок. — Да, она может увеличить дозу и сделать меня счастливым человеком, — он вздохнул, получив лишь растерянный взгляд. — Трициклические антидепрессанты могут быть смертельными при передозировке. Мэтт сознательно вздрогнул, то есть он инстинктивно попытался сделать жест в сторону Ники, но затем прервал его, так как волна тошноты ударила его в живот. Этот Ники говорил о вещах, которые убивали его, как о чем-то обычном, как будто это его не касалось, как будто ему было все равно. Это заставляло его чувствовать страх и беспокойство, потому что, как бы он ни был близок к своему другу, единственным человеком, который мог быть с Ники 24 часа в сутки 7 дней в неделю, был сам Ники. И если этот Ники решил, что передозировка будет лучшим выбором… Голос в его голове напомнил ему, что была причина, по которой Ники не хранил свои таблетки сам. — Эй, не смотри на меня так, это была просто шутка! Шутка! — Мэтт вернулся в настоящее, когда перед его лицом замахали рукой. Он моргнул и увидел, что Ники взял его сумку, выглядит совершенно здоровым и слегка склонил голову набок. В уголках его глаз появилась нежность, которая немного напоминала нежность, которую он испытывал, глядя на Нила, и немного напоминала усталость после бессонной ночи. — Мэтт, я пошутил, серьезно. Я все еще борюсь с этим, ясно? У меня есть много причин, чтобы отбросить голоса в моей голове, обещаю. — Правда? Улыбка Ники теперь была чуть менее лживой. — Конечно! Например, кто будет одевать Нила и не даст ему вернуться к фазе «бездомный — это моя мода», в которой он был, когда приехал сюда? Или, кто напомнит Аарону, что он теперь единственный кузен-натурал в семье? Кто напомнит Кевину, что арахисовое масло — это приемлемая закуска и что у него метла в заднице? Я нужен людям, чувак! Правда нужен! Мэтт задался вопросом, действительно ли Ники имел в виду последние слова. А еще лучше, если бы он действительно знал, что они настоящие. Он хотел спросить, но тот уже похлопал его по плечу и вышел из туалета, громко жалуясь на какой-то урок или что-то еще, и ему пришлось поспешить, чтобы догнать его. Они шли в одном направлении, к парковке, чтобы пойти на обед с девочками, а потом на тренировку, но все равно было ощущение, что Мэтт идет за ним. Последний разговор оставил у него тревожное чувство. — Мрачный юмор — не твоя стихия, да? — Ники смотрел вперед, улыбаясь своей фальшивой улыбкой, словно примеряя костюм для Хэллоуина, и Мэтт подумал, что его голос, мягкий и не напористый, звучит как раз для его возраста. Эти «окна» взрослого Ники всегда оставляли его в замешательстве: он должен был присматривать за ним, но когда это происходило, он чувствовал, что может выложить все, что думает, а другой может принять всех его демонов и обнять их. Почему он думал о том, чтобы обнять Ники? Он пожал плечами, и другой кивнул. — Все нормально, большинство людей здесь так не делают, верно? Мэтт хмыкнул в знак согласия, а затем нахмурился. Он провел рукой по волосам и попытался прогнать дурные предчувствия, чтобы вернуть себе свой обычный облик. Не было смысла в том, чтобы Ники притворялся, что все в порядке, если Мэтт в итоге видел это. — Я имею в виду, я не собираюсь забиться в угол и плакать, потому что кто-то пошутил про наркотики, но… Он остановился, потому что это сделал Ники. Они проходили перед почтовым отделением в кампусе, и женщина за стойкой махала им рукой. — Хеммик! Тебе письмо! Мэтт напрягся, потому что это сделал Ники. Но Ники был хорошим лжецом и немедленно вывел себя из оцепенения, сверкнув своей самой яркой улыбкой, и с напускным безразличием подошел к ней. — Правда? Будем надеяться, что это от Эрика! Мисс Пирсон закатила глаза, точно привыкла разбирать письма и прочее от Ники и для Ники, и все это как-то связано с определенным немецким мальчиком. На этот раз она покачала головой, и Мэтт подошел ближе как раз вовремя, чтобы прочитать имя адвоката кузенов на обратной стороне письма, за секунду до того, как Ники убрал его в сумку. — Эндрю получил еще один штраф за превышение скорости, черт возьми! Я разорюсь из-за него! — Мэтт не поверил ни на секунду, но мисс Пирсон немного посмеялась, укоряя Ники за его собственные навыки вождения. Сюрреалистично было видеть, как он высунул язык перед тем как попрощаться с ней, как будто в мире нет ничего плохого, и рысью умчался прочь, почти с большей поспешностью, чем когда он подошел по её зову. Он не стал дожидаться Мэтта, и тому пришлось быстро попрощаться с ней, чтобы догнать его. В коридорах были люди, не самое подходящее место для конфронтации, но Мэтт все равно попытался. — Ники… — Скажи тренеру, что у меня все еще высокая температура, ладно? Дверь захлопнулась у него перед носом, Мэтт вздрогнул. Он не хотел, действительно не хотел, оставлять Ники одного прямо сейчас. — Ну же, парень, ты не можешь пропустить еще раз, Ваймак тебя убьет. Он прикусил язык. Если бы Ники пошутил, что это сделает его счастливым, Мэтт потащил бы его жалкую задницу на тренировку или подписался бы на марафон, пропустив вместе с ним. Он не собирался оставлять Ники в покое, если тот скажет что-то подобное. К черту, нет. Улыбка Ники слегка треснула, когда он вышел, но в конце концов он покачал головой и отступил. — Тренер узнает, что я солгал сегодня утром, если я появлюсь сейчас, и меня убьют. Я просто немного посплю и сделаю домашнее задание, не волнуйся. За исключением того, что Мэтт волновался. Он так волновался. У него было полное право волноваться, и он собирался это сказать, но тут они вышли из здания, и Ники пошел налево в сторону лисьей башни, а не вперед, туда, где Мэтт припарковал свой грузовик тем утром после тренировки, покачивая бедрами и махая рукой, даже не обернувшись, чтобы посмотреть на него. Он подумал о том, чтобы погнаться за ним, но сомневался, что добьется чего-то, кроме того, что разозлит Ники. Он вспомнил его грубую реплику, когда они говорили о его таблетках, и прикусил нижнюю губу, а его рука рассеянно играла с ключами. В конце концов, он подошел к машине, запрыгнул в нее, захлопнул за собой дверь и громко выругался. Затем он глубоко вздохнул, пошарил в карманах и вытащил телефон. Потребовалось три звонка, чтобы получить ответ. — Привет, Мэтью. Чем я могу тебе помочь? — Привет, Би, — сказал он, глядя на Башню вдалеке, на тротуар, полный людей, которые скрывали фигуру, которая его интересовала. — Это насчет Ники.