All we need is somebody to lean on

Это пришло ему в голову как простая идея, как иногда, когда он гулял в Таргет и мельком видел что-то глупое и довольно дрянное, но все равно это сразу же вызывало в его памяти кое-что. Им это понравится, им понравится это, им это нужно. Когда он закончил тренировку несколько дней назад, он услышал сухой звук ремешка своих перчаток, когда он открыл их, чтобы снять, и подумал: Ники это пригодится. Возможно, это было высокомерно с его стороны, но кого это волновало? В последнюю неделю Ники был совершенно не в себе. Хотя он больше не прогуливал после того дня две недели назад, его ночные кошмары почти отступили, а график питания был таким же поганым. Он встречался с Би уже дважды в неделю и неукоснительно принимал лекарства, но до «в порядке» было еще далеко. Мэтт не понимал, как люди могут не замечать этого, как они могут купиться на историю о предстоящем тесте или остатках похмелья, когда для него было очевидно, что правда гораздо уродливее. Злой и, вероятно, правдивый голос в его голове не переставал говорить ему, что он заметил только потому, что знал, где искать; потому что именно он находил Ники каждый час, чтобы посмотреть, как тот отстраненно глотает таблетку, разглядывая свое лицо в зеркале, словно в поисках чего-то, что, казалось, он никогда не найдет. Мэтт не был уверен, что он был бы более осведомлен, чем Нил, Эндрю или Дэн, если бы не знал, но он знал и видел, и не мог остановить себя от того, чтобы проверять старшего лиса время от времени. Дело в том, что у него не было ни малейшего представления о том, как помочь, потому что он не знал, с чем столкнулся. С судом над Дрейком было проще: Дрейк напал на Эндрю, и Аарон убил его, а звонок матери с просьбой о помощи близнецам занял не больше нескольких минут с того момента, как Ваймак сказал им об этом. Но на этот раз он знал только то, что это как-то связано с родителями Ники. Ему нужен перерыв, подумал он, проводя тыльной стороной ладони по вспотевшему лбу, а затем по волосам и распуская их еще больше. В те дни Эндрю как-то странно смотрел на Ники, что заставило его сказать несколько глупых замечаний, в основном о Ниле, чтобы отвлечь внимание другого. Очевидно, это был лишь вопрос времени, когда даже они будут проигнорированы, и Миньярд начнет добиваться ответов. Многое можно было сказать о монстре, но только не то, что он не защищал свою семью, гранича с собственничеством. И если честно, Мэтт не был лучшим другом Ники, но даже он знал, что тот находится на пути к психологическому срыву. Поэтому он собрал свои вещи и покинул спортзал с половиной плана в голове, а теперь они снова здесь. Ники следил за ним, нахмурившись, но его поза была расслабленной, более расслабленной, чем если бы Эндрю был рядом и заметил внезапную близость его и Бойда. Мэтт подождал, пока близнецы займутся своими партнерами, один где-то в квартале «Виксенс», а другой далеко в Колумбии, прежде чем попробовать это. Ники надел белую майку и черные спортивные шорты, как у Мэтта, но его волосы были завязаны в свободный короткий хвост, который показывал, что он не намерен приступать к каким-либо тяжелым упражнениям. Вспоминая все те разговоры и уговоры, которые потребовались, чтобы добиться этого, он, вероятно, считал, что для него было большой проблемой даже встать сегодня с постели. Мэтт видел, как ему было тяжело в последние дни, и знал, что такая усталость возникает не от переутомления или тренировок. Это не было вызвано внешними причинами. Но Ники был настойчивым самым шокирующим образом, какой только мог придумать Мэтт, встал, притворился улыбающимся и был своим обычным веселым «я» до тех пор, пока его кузены, Нил или Кевин были рядом, чтобы заметить это. Эндрю был не единственным, кто ставил свою семью в предпочтение, подумал Мэтт. Мэтт не был членом этой семьи, и он был рад этому. Ники нужно было разжать пальцы, а кому-то наложить пластырь на кровавые полумесячные красные порезы, которые он оставил на собственных ладонях, слишком сильно сжимая кулаки. — Здесь воняет, — колючий ублюдок. — Да, мужской пот и гормоны, фу, отвратительно, — он закатил глаза, когда они двигались по мату, и Ники не смотрел на него, пока он не обошел боксерскую грушу, чтобы держать ее между ними двумя. Ники приподнял уголок рта, когда ему стало противно. Из-за этого его губы сложились в забавную гримасу: — Одно слово, Мэтт — дезодорант. Мэтт рассмеялся, но не так искренне, как мог бы, потому что Ники хорошо умел скрывать вещи. — Перестань жаловаться и держи мешок неподвижно для меня, ладно? Тренажерный зал был пуст. Мэтт проверил время и выбрал наиболее вероятные часы, чтобы уединиться, но он не смел так сильно надеяться. Выбранное им время совпадало с одним из занятий по статистике, но он откровенно проигнорировал это; Ники тоже прогуливал, но он даже не удосужился сказать Мэтту, что именно. Посещение Ники было на усмотрение Би: ему разрешалось пропускать занятия, если он предварительно звонил ей и сообщал, что не собирается прыгать с моста или что-то в этом роде. «Полегче, Ники, — услышал Мэтт ее слова из телефона, — Слишком усердное давление на себя не поможет твоей семье». Ники не был груб и вежливо попрощался, прежде чем завершить разговор, но для Мэтта это все равно выглядело так, будто он бросил трубку. Выражение лица Ники говорило о том, что он надеялся использовать свое разрешение для чего-то лучшего, чем импровизированный сеанс бокса. — Как?! Мэтт закатил глаза и не потрудился ответить ему. Вместо этого он надел перчатки, помогая себе зубами, так как было ясно, что Ники не хочет двигаться в ближайшее время. Он все еще гримасничал. Ники лишь изогнул бровь, чтобы наконец, наконец, придвинуться ближе и положить руки на бока груши. Дерьмовый захват, но на какое-то время сойдет. В конце концов, цель заключалась в том, чтобы заставить Ники ударить по мешку, а не наоборот. Мэтт едва успел нанести первый удар. Встряска мешка заставила Ники вздрогнуть и отступить назад с проклятием, наполовину застрявшим между зубами. — Воу, эй, эй, эй! Ты пытаешься убить меня и представить это как несчастный случай? Я уже извинился за волосы в стоке! Он позволил своим глазам закатиться на секунду. То, что Ники оставлял ванную в беспорядке, они уже не раз обсуждали, но это далеко не повод для Мэтта бить его: — Не будь идиотом, я не собираюсь тебя бить! Ники недоверчиво посмотрел на него, его губы сжались, но он снова подошел ближе к груше. — Ладно, просто знай, что Эрик любит это… — его рука обвела дикие круги вокруг его лица, упрямо указывая пальцем, — так что если он порвет со мной из-за того, что ты испортил мое лицо, ты пожалеешь об этом. Я буду плакать, Мэтт. Я буду много плакать, и это будет очень некрасиво и очень, очень грязно. — Держи эту штуку спокойно, Ники, — но Мэтт ухмылялся. Он наносил легкие удары, ожидая, когда напряжение уйдет из плеч Ники, когда хватка станет крепче и смелее, когда надутые губы уступят место задумчивому выражению. Это заняло чуть больше получаса. Затем он остановился. Карие глаза в замешательстве смотрели на него, но Мэтт просто откусил ремешок своей перчатки и открыл ее, прежде чем протянуть руку Ники: — Хочешь попробовать? — небрежно спросил он. Гримаса на верхней губе Ники вернулась в полную силу, когда он снова сделал шаг назад от сумки: — Зачем?! Это жестоко! — А Экси нет? Ты издеваешься?! Взгляд Ники не смягчился, но его губы вытянулись в линию, когда он обдумывал ответ, который явно не приходил ему в голову в данный момент. Мэтт почувствовал легкое самодовольство, но потом вспомнил, зачем он вообще разработал этот план. Он вздохнул, положив одну раскрытую ладонь на кожу мешка, чтобы он не болтался. Там, где его удары попадали в цель, было тепло. — Послушай, Ники, я знаю, что ты не хочешь говорить о том, что происходит… — неправильные слова. Он знал, потому что Ники снова напрягся, от нуля до десяти меньше чем за секунду, точно рекорд, — Но ты не можешь продолжать держать все в себе. Тебе нужен выход, — он подумал об Экси и поправил, — который не связан с твоими кузенами. Ники резко положил руку на грудь: — У меня есть выход! Это называется быть красивым! — Боже мой, ты серьёзно? — Мэтт ненавидел драматизм, потому что не мог понять, были ли это настоящие мысли Ники, или это была очередная запутанная маска. Он также стремился больше не призывать Бога, если мог. Ники проигнорировал его раздражение и торжественно кивнул: — Я знаю. Вся эта красота звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я понимаю, Мэтт. Не волнуйся, ты и сам довольно симпатичный! Мэтт отказался от такого подхода. Ники хорошо умел раздражать людей, чтобы они оставили его в покое; Кевин не раз убеждался в этом на практике, когда все еще думал, что сможет заставить своих товарищей по команде питаться здоровой пищей. Вместо этого он прошептал. Его голос мягко разносился в пустом зале: — Попробуй хотя бы сделать пару ударов? Да ладно, мы все равно проснулись на рассвете, давай хотя бы сделаем это стоящим делом. — Ты разбудил меня на рассвете, я вполне доволен сном, спасибо, — это было характерное заявление Ники, на которое Мэтт почти отреагировал взглядом, но это было всего лишь секундой, прежде чем что-то мрачное промелькнуло на его лице. — Бокс просто не для меня. Мэтт был уверен, что в этом предложении было что-то еще. Это было видно по тому, как глаза Ники не отрывались от дна боксерской груши, достаточно низко, чтобы не встречаться с глазами другого, но достаточно высоко, чтобы не привлекать внимания. Тщательная демонстрация незаинтересованности, которая была слишком хороша, чтобы быть настоящей. Идеальное место для маленького секрета. — …Хорошо. Глаза Ники тут же поднялись, и в них появилось что-то такое, что в равной степени было удивлением и смелой надеждой. — Хорошо? Мэтт не собирался давить. Он хотел помочь, а не превратиться в десятого человека, за которым нужно присматривать. Он пожал плечами. — Ладно. Нилу это тоже не подходит, после всего, через что он прошел, поэтому я надеялся на спарринг-партнера, — бросил он, одновременно оправдываясь и предлагая, шанс открыться и шанс выпустить все наружу без единого слова. Мэтт надеялся, что этого будет достаточно и его поймут, но все же добавил, — Но все в порядке! Я всегда могу спросить кого-нибудь из новичков или кого-нибудь из команды по боксу. Ники не был идиотом. Его лицо смягчилось, когда он столкнулся с предложенными ему вариантами, но это было горько-сладкое чувство, как прощальный поцелуй. В одно мгновение его выражение стало полным драматического шока и преувеличенной живости. — Держись подальше от детей, мускулистый бобовый столб! Ты хочешь убить щенков еще до того, как они попадут на площадку? Так жестоко, Мэтт! На этот раз Мэтт только прищелкнул языком. Он не собирался давить. — Заткнись, я не собираюсь их убивать! — Конечно, собираешься! — брови Ники пару раз поднялись и опустились. — Убей их добротой. Вероятно, это был свет в глазах Ники. Благодарность, которую он выражал, и кончики пальцев, нежно прикасающиеся к коже мешка. Мэтт фыркнул, и Ники вскоре последовал за ним, смеясь. Их голоса эхом отразились от стен и позвали одного из уборщиков проверить, что бы там ни происходило. Они оба жестами показали ему, что все в порядке, но не могли перестать хихикать настолько, чтобы сделать это словами. Все еще качая головой и ухмыляясь, Мэтт снова застегнул перчатку на руке. Ники наблюдал, как он это делает, но отдернул руку от мешка. Это было медленно, обдуманно, с тонкой просьбой привлечь внимание. Ники не смотрел на Мэтта, а уставился на свои руки. — Они заставляли нас заниматься всякой ерундой. Футбол, бокс и другое, — Мэтт растерянно моргнул. От неожиданного заявления он на секунду потерял представление о предметах, прежде чем Ники продолжил. — Они сказали, что это мужественно, и лучше изменить все наши привычки, чтобы убедиться, что мы снова не скатимся в грех. Экси был запрещен, потому что девочки и мальчики играют вместе, а это рецепт для роста извращений. Я думаю, что матчи, которые мы проводили, были самым близким физическим прикосновением, которое я получал, пока не уехал в Германию. Мэтт не знал, что ответить. Он знал о лагере, потому что был там за год до появления Нила, когда Ники пришлось терпеть оскорбления какого-то придурка из старших классов; тогда Эндрю был готов убить, но Ники рассмеялся парню в лицо и сказал, что ему нужно усилить свои оскорбления, если он хочет, чтобы они подействовали на него. Бывало и хуже, — проговорил он во время спора. Дэн пошла проверить его позже, потому что он был монстром, но все же товарищем по команде, а Ники был холоден. Конверсионный лагерь — не совсем тоже самое, что игры с бойскаутами. Они оставили все как есть, потому что Эндрю был в одном шаге от того, чтобы сбить кого-то с лестницы, а Ники пришлось отодвинуть на второе место в списке приоритетов. В какой-то момент это просто забылось. Ники, очевидно, был в порядке и очень геем, так что то, через что он прошел, не могло сильно повлиять на него. (Верно?) — Мне жаль, Ники, — он не был уверен, было ли это сейчас или в прошлом. В последнее время было трудно понять, где он находится. Девушки еще не ушли, но он уже тяготел к новому равновесию, наблюдая, как оно устанавливается. Аарон и Кейти, Нил и Эндрю, Кевин и Ваймак неловко уткнулись в свою новую семью. В результате он и Ники чувствовали себя воздушными шариками, едва прикрепленными ниточкой, гадая, осознают ли остальные, что тянут их за собой, или это просто то, что произошло, потому что они были привязаны к запястьям, то, о чем не особо заботились и о чем почти не вспоминали. Выпускной — отстой, а упрямое прилипчивое прошлое — тем более. — Ты ничего не можешь сделать, чтобы изменить это, верно? — Ники пожал плечами, равнодушный к собственной боли. Нил как-то сказал, что Эндрю больше реагирует на обиды, нанесенные его семье, чем на обиды, нанесенные его собственной персоне, но Мэтт подумал, что Ники не сильно отличается от него. — Все в порядке, — сказал он, мягко улыбаясь, — Я игрок Экси с красивыми товарищами по команде и горячим европейским парнем за океаном. У меня все неплохо, если можно так выразиться! Вот только Мэтт прекрасно знал, что в сумке у Ники лежит пузырек с таблетками, а вокруг его глаз залегли фальшивые морщинки. Ники искренне улыбался только тогда, когда на его щеках появлялись ямочки, в противном случае он лгал. Это был полезный прием, Мэтт научился ему, наблюдая за тем, как другой общается по скайпу с Эриком. Кстати, об этом. — Эй, Ники? Ники моргнул один раз: — Что? Мэтт поправил свои перчатки и вернулся на место, чтобы возобновить тренировку. — Эрик не порвет с тобой только потому, что ты испортил свое красивое лицо. Он хочет участвовать во всем этом. Ники колебался, неподвижный, как редко бывало, и его губы на мгновение дернулись, прежде чем он ответил: — Да, за мое горячее тело и великолепную задницу, — и подмигнул, прежде чем повернуться, чтобы уйти. Хотя все было в порядке. На этот раз на его щеках появились ямочки. Мэтт все же сделал мысленную заметку, пока он наносил новые удары и слушал шаги, затихающие на заднем плане, попытаться украсть номер Эрика. Просто чтобы подстраховаться.