All we need is somebody to lean on

В первый раз, когда Ваймак посадил его на скамейку запасных на тренировке, Мэтт не торопился смотреть на Ники, когда тот устроился рядом со своим кузеном. Ники был далеко не лучшим игроком. В отличие от Эндрю, у которого был бездонный природный талант к игре, и Аарона, который играл, чтобы получить высшее образование, Ники играл только потому, что Эндрю получил стипендию вместе с близнецом, и потому, что он всегда ухватывался за любую возможность пообщаться со своими кузенами. Он играл, потому что состав «Лисов» был тоньше иголки. Мэтт не был уверен, что Ники заботился о том, чтобы учиться в колледже по какой-либо другой причине, кроме как быть с близнецами. Ему вообще нравился Экси? Он любил выпендриваться, побеждать и свою семью, но до колледжа Ники бросил играть в средней школе и никогда не проявлял интереса к спорту вне тренировок. Волновала ли его специальность? Он не учился в университете в Германии до возвращения в Штаты, но было ли это из-за отсутствия средств или незаинтересованности, Мэтт понятия не имел. Он пытался представить Ники каким-нибудь менеджером или бухгалтером, но в итоге только гримасничал. Нет. Не то. Поэтому он наблюдал за Ники на площадке, самым слабым звеном в их команде, и старался не смотреть на новичков рядом с ним. За парой исключений, новые лисы были нормальными, вроде как безразличными к нему после плотных связей, которые выросли за последний год; а исключения, Джек и Шина, были чистыми засранцами, с которыми Мэтт был рад не иметь ничего общего. Они пытались поладить уже несколько месяцев, но против Нила было слишком много промахов, чтобы хоть один из оригинальных лис почувствовал к ним расположение. На корте Ники не удалось сдержать Кевина, а Эндрю лишь с трудом удалось спасти мяч. Это было отличное действие для вратаря, но плохая игра со стороны защиты, и по выражению лица Аарона было видно, что он тоже не удовлетворен. Кевин что-то крикнул с другой стороны площадки, но плексигласовые стены заглушили его, и единственной ясной вещью во всей этой перепалке был поцелуй Ники в его сторону. Внимание Мэтта переключилось с него на ворота, но вернулось к нападающим, когда он почти встретился с двумя пылающими глазами. Эндрю что-то замышлял. Точнее, он собирался смотреть на Мэтта с такой силой, что собирался просверлить дыру в его черепе. От этого ему захотелось попрощаться с Дэн. Не было сомнений, что вновь обретенный интерес монстра к нему шел бок о бок с маленькими моментами странностей Ники, которые выдавали нечто более глубокое. И не меньше сомнений было в том, что если он не сможет получить ответы от своего кузена, Эндрю будет искать их в другом месте, в частности, у самого Мэтта. Нил заметил этот новый конкурс гляделок и время от времени бросал на Мэтта вопросительный взгляд. Мэтт всегда просто пожимал плечами, как бы не понимая, о чем идет речь, и единственный раз, когда Эндрю поймал его на притворном незнании, его взгляд поднялся на две ступени. Мэтт смотрел, как Нил обгоняет Ники легко, так легко, Ники был таким медленным, усталым и худым, и бьет по воротам только для того, чтобы Эндрю отбил мяч на другой конец площадки. В игре это был бы чертовски хороший ход; здесь же, на тренировке, учитывая, что они играли только с одной целью, защита против нападения, это был тревожный сигнал о том, что его раздражение нарастает. Мэтт дал ему еще пять минут, прежде чем он начал целиться прямо в других игроков, вероятно, новичков. Тут Мэтт почувствовал себя немного виноватым. Он не особо беспокоился о новичках, учитывая беспорядок с Ники и все такое. Он знал только то, что Джек и Шина были засранцами и по какой-то причине поссорились с Нилом. На самом деле, это не побудило его попытаться сблизиться. К своему горькому удовольствию, ему следовало бы подзадорить Эллисон на спор, ровно через четыре минуты Эндрю направил мяч в шлем Джека. Рене вздохнула рядом с ним, а Ваймак выругался под нос, прежде чем ударить кулаком по плексигласу. В любом случае, тренировка уже почти закончилась. Тирада Ваймака была короткой, прежде чем он отправил их остывать, и вся команда гудела от нервной энергии, когда они направились в раздевалку. Мэтт был на стороне Дэн, но не сводил глаз с Ники, который пытался поддерживать бесконечную череду разговоров с несговорчивым Аароном. — Мы так не победим! — Кевин нацелился на Нила, как будто это была его личная вина в том, что остальная команда не может сравниться с ними двумя. Мэтт повернулся спиной к сцене, прекрасно зная, чем это закончится, всегда с Эндрю, но он не успел дойти до душевых, как Кевин переключил свое внимание на другие цели. — Джек должен, блядь, работать с нами там, Эндрю должен перестать колечить нас, когда ему скучно, а Ники должен перестать валять дурака и начать тянуть свою ношу! Мэтт понимал, в какой-то степени. Жизнь Кевина и Нила зависела от того, насколько хорошо они играли на корте, и зимний сезон не был таким удачным, как прошлый год, команда была слишком раздроблена вокруг новых шестеренок в их часах. Игра против «Воронов» на следующей неделе тоже никому не помогла. Тем не менее, Мэтт с замиранием сердца думал о том, кого Кевин будет обвинять. — Что за хрень вообще сегодня была? Это было жалко! — Ники стоял перед скамейкой, шаря руками в своей сумке, словно не мог что-то найти. Он не ответил, но Кевин не нуждался в поощрении. — Да что с тобой такое?! Сначала ты пропускаешь тренировки, а теперь даже не можешь выполнить свою работу?! Вороны не опустились так низко, чтобы мы могли позволить себе расслабиться! Ники перестал притворяться, что может избежать этого, и вместо этого оскалился: — Отвали, Кевин, это было несколько недель назад! Я пропустил тренировку один раз, черт возьми! — Ты не мог себе этого позволить, ясно же! — шипел Кевин, — Или что это? Ты и так не очень старался на тренировках, но сегодня было дерьмо! Что, у нас теперь есть запасные, так что ты можешь не утруждать себя серьезной игрой, раз уж ты заменим?! — Хватит, Кевин! Мэтт увидел слово «бей и убивай» за долю секунды, которая понадобилась Кевину, чтобы произнести его по буквам. Обычно он соглашался, что Ники был их самым слабым звеном на корте. Все это знали, знал и сам Ники. А Кевин никогда не славился своей мягкостью, поэтому все привыкли к его суровости, но с состоянием Ники… Заменимый. Черт. Это было последнее, что Ники нужно слышать. Мэтт высказался инстинктивно, и теперь он поддерживал взгляд Кевина таким же собственным: -Ты мудак, и никто здесь не соответствует твоему уровню, мы это поняли. А теперь заткнись нахрен. Черт, он чувствовал на себе взгляд Эндрю. Первокурсники замолчали, когда Кевин стал говорить громче, и теперь они все смотрели, сбитые с толку нарастающей враждебностью. Некоторые из них смотрели на Нила или близнецов, словно ожидая, что те вступятся за них. Очевидно, им еще только предстояло узнать о динамике в группе. Опять же, подумал Мэтт, в прошлом году он бы позволил Ники разобраться с Кевином в одиночку. Они оба были монстрами, их дела — это их дела, и в любом случае все знали, что Ники не станет слушать Кевина, несмотря ни на что. Теперь он задавался вопросом, было ли в прошлом году, до рецидива, легче или он просто был настолько хорошим актером. — Что здесь происходит? Если у вас, личинок, остались силы спорить, можете вернуться на корт. Мэтт и Ники отступили, как только в раздевалку вошла фигура Ваймака. Кевин еще немного поворчал, но в конце концов потопал к своему шкафчику, когда Нил с притворным безразличием прочистил горло. Если Эндрю и пялился, а он пялился, его глаза были беззвучными кувалдами, бьющими по позвоночнику, то Мэтт постарался этого не заметить, быстро увернувшись от Кевина и перебежав на сторону девочек. Эллисон изогнула утонченную бровь на его откровенное отступление, но он поцеловал Дэн в щеку, и она сжалилась над ним. — Вы, двое, милые, идите без меня, — щебетала она. Она обняла его за талию, и ее голос подсказывал, что ей нужно, чтобы номер на пару часов опустел. Рене, благослови ее сердце, улыбнулась им: — Мне все равно нужно пополнить запасы краски для волос, — сказала она, и глаза Эллисон невольно заблестели. Они всей группой добрались до парковки, и Мэтт увидел, что Ники уже садится в «Мазерати» Эндрю, поэтому он не чувствовал себя совсем уж виноватым за то, что проскользнул с Дэн в его машину, как только две другие девушки подскочили к «Порше» Эллисон. Его облегчение исчезло за две с половиной нулевых секунды, которые понадобились Дэн, чтобы скрестить руки и окинуть его взглядом. Он устало вздохнул: — Я не могу тебе сказать. — Почему? Ты вдруг решил получить пропуск в компанию Эндрю? — Я думал, что мы уже прошли эту историю с двумя фракциями. Нил был бы разочарован, ты знаешь. Дэн закатила глаза: — Нил не слепой, и я тоже. Что случилось раньше? Мы слышали, как Кевин кричал из нашей раздевалки. — Как обычно, — Мэтт все еще не завел машину. Он ждал и смотрел на дверь во двор. Ему не нравилось врать Дэн; он не мог вспомнить, когда ему приходилось делать это в последний раз, а таблетки в его кармане весили тонну, хотя они были не его. — У него стресс перед матчем с «Воронами», и он перешел черту. Краем глаза он заметил, что поза Дэн немного смягчилась, хотя вместо расслабленной она теперь выглядела немного потрепанной: — Он придирался к Ники? — Как ты…? — О, пожалуйста. Это все еще моя команда, я знаю своих Лисов, — она нахмурилась, — Что с ним происходит? Он… странный. Иногда он выглядит отстраненным от всех нас, он молчит так долго, что это меня пугает. А ты приклеился к нему больше месяца назад; ты можешь обманывать остальных, но я замечаю, когда мой парень уделяет больше внимания кому-то другому, чем мне. Мэтт застонал. — Не спрашивай меня, — сказал он, — Я не могу тебе сказать, и я не хочу, чтобы это встало между нами. Дэн изогнула бровь так, что он с болью вспомнил все то время, которое она проводила с Эллисон: — Хорошо. Он вдруг порадовался, что не за рулем, потому что тогда бы он наверняка съехал с дороги. — Хорошо? Вот так просто? — она закатила на него глаза, и он почувствовал, как его губы растягиваются в улыбке. — Я люблю тебя, я уже говорил об этом? — Всегда недостаточно, — сказала она, прежде чем встретиться с ним в целомудренном поцелуе, который длился слишком мало, на его вкус. — Ты скажешь мне, если у вас двоих возникнут проблемы? Проблемы на уровне Нила? Проблемы, связанные с мафией? Мэтт рассмеялся.

***

Он отвез их обратно в Башню и проскользнул в комнаты девочек вслед за Дэн. Когда через пару часов он вышел, Эллисон громко стучала в их дверь и громко требовала, чтобы она не нашла голых людей, когда войдет. В руках у Рене была огромная сумка с разными штуками для волос, а озорной блеск в ее нежных глазах говорил о том, что она попытается, и, вероятно, ей это удастся, потому что, давайте будем серьезными, кто может отказать Рене, использовать это на всех, на ком сможет. Мэтт ускользнул прежде, чем она успела его спросить, но не потому, что ему не понравилась ее работа, а потому, что приближалось время дозы Ники, а окрашивание занимает слишком много времени. Эндрю, Нил и Кевин, вероятно, все еще сидели в своей комнате, а Аарон был либо в библиотеке, либо с Кейтилин — эти два варианта не исключали друг друга. Когда Мэтт вошел в комнату, он был уверен, что застанет Ники одного. Он не ожидал найти его таким, каким нашел. Ники сидел на полу на пороге ванной комнаты, прислонившись спиной к раме и подтянув колени к груди, лицо было спрятано между руками, а ладони сжимали волосы. Дрожь в плечах говорила о том, что он плачет, но он не издавал ни звука. Рядом с ним на полу лежал его телефон, экраном вниз. — Ники! — он не подал виду, что услышал Мэтта, он даже не отреагировал, когда более крупный мужчина подбежал к нему и опустился на колени, чтобы взять его за руки, — Ники, что случилось?! Ему потребовалось три попытки, чтобы разжать пальцы Ники и посмотреть на его лицо, но он увидел прикушенную губу и слезы на впалых щеках. Он провел рукой по волосам другого, и это вырвало у него всхлип. — Эй. Эй. Ники? Ну же, парень, поговори со мной. Что случилось? Входная дверь все еще была не заперта, и Мэтт отстраненно беспокоился о том, что кто-то может войти, но эта мысль была мимолетной перед более серьезным беспокойством и полностью исчезла, когда до него донесся голос Ники. — Я хочу домой, — Ники снова всхлипнул, — Мэтт. Мэтт, я хочу домой. Сердце Мэтта сжалось: — Эй. Это из-за того, что сказал Кевин? Ты же знаешь, у него совсем нет такта, он не… — но Ники покачал головой, и его руки, все еще крепко сжимавшие руки Мэтта, отчаянно задрожали. — Дело не в этом, — прохрипел он. Он сделал паузу, глотнул, снова задрожал. Мэтт смотрел на него, борясь и стремясь не прерывать и просто запихнуть таблетку в горло друга. — Я люблю близнецов, Мэтт, — сказал Ники, — Я люблю их, правда люблю, я готов на все ради них. И я люблю Нила, и я люблю эту ворчливую задницу Кевина. И я люблю тебя, и Дэн, и, боже, я так люблю Рене, я даже люблю Эллисон, хотя она кошачья сучка. Но я хочу домой. Я люблю всех вас, ребята, но я хочу домой. Я хочу домой, я хочу домой, я… я хочу уйти. — Не говори этого дерьма, Ники. Не смей так говорить, — Мэтт подавил панику, которая накатила на него при этих словах — я хочу уйти, я хочу уйти, я хочу уйти. Он оставил одну руку Ники, чтобы порыться в кармане, и какое-то время возился с крышкой баночки. Она упала на пол, и он не мог заставить себя беспокоиться, пока его пальцы пытались вытащить таблетку, не оставив беспорядка. — Давай, парень. Прими это, а потом мы сможем двигаться дальше, хорошо? Я могу позвонить Бетси или мы можем поговорить. Все в порядке, давай. Ники не сопротивлялся. Все еще дрожа и плача, он позволил Мэтту протолкнуть таблетку мимо его губ, а затем громко проглотил. Он позволил поднять себя на ноги, а затем, медленно подвести к кровати, где он упал и свернулся калачиком. Мэтт попытался измерить температуру, приложив тыльную сторону свободной руки, той, что не была обернута вокруг руки Ники, но он все еще держал открытый банку с таблетками, и ему пришлось сдаться, пока он не рассыпал их все. — Я звоню Бетси, хорошо? — прошептал он, стараясь быть как можно более успокаивающим, но Ники, казалось, не слышал его. Тем не менее, Мэтт встал, освободил руку и почти выбежал из комнаты. Он схватил с пола крышку и закрыл таблетки, затем поднес руки к губам и с трудом прикусил их. Я хочу уйти. Он чувствовал, как Ники ускользает от него, даже когда он вернулся к себе, прижав телефон к уху.