Всё не так или попробуйте доказать это!

      Что может быть забавнее игры в гляделки?       Только три пары подряд игры в гляделки с перерывом на обед.       Обед, разумеется, не светил, ибо доползти (или доковылять) на пятнадцати сантиметрах до столовой за скромные тридцать минут перемены – это занятие неблагодарное. Хорошо хоть Юлька принесла из столовки кофе и, стерва такая, арбузный Чупа-чупс размера XXL, где только откопала? Лучше бы пирожок какой притащила, честное слово. С собой есть яблочко и банан, но это ж реквизит, жрать его нужно картинно. Так что сегодня день на голодной диете, главное, не шлёпнуться с умопомрачительных порнокопыт если голова закружиться, а она вполне может до половины-то седьмого вечера…       Сидеть и наблюдать, как группа из кожи вон лезет, стараясь привлечь внимание препода даже забавно. Сегодня все как на подбор: накрашенные и на каблуках, хоть на подиум веди.       Переменка на то и переменка, что можно растечься лужицей по парте, расслабляя уставшую от каблуков спину. А ведь кто-то на них ходит. Терпи, Ясенька, красота, как известно, требует жертв. Сегодня ты приносишь ей в жертву свои ноги.       Кофе привычно поганый, а Чупа-чупс сладкий с лёгкой горчинкой и в рот это ХаХаЛе целиком не запихнёшь, так что остаётся его только облизывать.       Артур, свет, Аркадьевич свалил куда-то в туман, так что можно сильно не стараться. Пока не стараться.       – Юююль… ты была в выходные в общаге матмеха?       – Ага, прикольно было. Туда даже юрики с химиками пришли. Няшка-Вадимчик зажимался с мальчиком с химфака, представляешь? Народ что-то говорит, что наша звезда последнее время к мальчикам пристрастился. С тех пор как Игорь Витальевич уволился там, на юрфаке, какой-то треш творится.       – Игорь Витальевич? А кто это?       – Он секретарь декана юрфака, куратор стажировок, ну и историю у нас читал, помнишь? Молодой доцент, такой кудрявый, с родинкой на щеке. Там про него ещё слухов куча ходит, с тех пор как его девки в клубешнике каком-то нашли с парой студентов в обнимку. Типа йобарь-террорист всея юридического факультета. – А при чём тут он и Вадимчик?       – Так у нашей звезды стажировка накрылась. Он в итоге только семестр провёл у наших иностранных друзей. Вернулся весь из себя такой, пропитанный европейскими ценностями и по мальчикам пошёл. Надышался, короче. Как коня-производителя мы его, похоже, потеряли. А был такой экземпляр! Ах… слюни по нему так и текли.       – Вадим же баб менял, как перчатки. Он весь юрфак и половину истфака перетрахал.       – Ну, по сплетням, одним из студентов, с которым их секретаря спалили в клубе, был как раз Вадимчик, так что стажировка его вполне могла быть получена, так сказать, при помощи технологического отверстия, называемого аналом или, по-простому, через дырку в жопе. Он же звёзд особенно раньше с неба не хватал, а тут прям отличником стал внезапно, прям как вернулся – всё пересдал. Теперь только синее лицо и красный диплом. Это была первая пьянка, на которой он присутствовал с прошлого года.       – Ага, и мальчики.       – Ай-ай-ай… Гомофобствуете, девочки? – раздалось из-за спины, да так, что Яся чуть не подавилась Чупа-чупсом. Потому как голос принадлежал никому иному, как Артуру Аркадьевичу, появления которого обе умудрились не заметить.       – Сокрушаемся о потерянных возможностях, – нашлась быстро девушка, облизывая Чупа-чупс. Жрать хотелось так, что просто не было сил. – Мы утратили власть над отличным экземпляром, он переметнулся в стан врага. Совращённый, между прочим, не кем иным, как вашим коллегой-преподавателем! Так что, фактически, мы утратили не одного, а двоих. И если бы ваш коллега технично не слился со сцены, могли бы потерять больше! – девушка накручивала на пальчик локон волос, то и дело, касаясь шарика Чупа-чупса кончиком языка. – Так все принцы кончатся, да и кони за ними пойдут! Вот она, тяжёлая женская доля!       – Пичаль-беда. Кто ж так обидел несчастных представительниц слабой половины человечества? Кто посмел отобрать у вас красивую игрушку?       – Бывший уже секретарь декана юрфака – Игорь Виталиевич Смолин.       – Какой нехороший человек, достоин флюгегехаймена, однозначно.       – Чего достоин?       – Не обращайте внимания, так вырвалось. Смерти через повешение. Не за шею, разумеется, – выдал преподаватель и прошествовал на своё законное место за столом.       Яся же, снедаемая любопытством, отправилась задавать дяде Гуглу вопрос, что же такое флюгегехаймен.

***

Яся       Я хочу такой ошейник! С замочком. И латексное красное платье. Нагуглившись, Яся в полном восторге рассматривала найденные по запросу «флюгегехаймен» картинки, на которых обнаружилось умопомрачительное блестяще-красное нечто.       И как-то сама собой наделась на Артура Аркадьевича кожаная портупея. Фантазия рисовала тело под рубашкой с рельефно проступающими мышцами и идеально-гладкой кожей груди и темной (обязательно) блядской дорожкой, сбегающей по прессу с кубиками.       От нарисовавшейся в голове картинки рот наполнился вязкой слюной, в головушке зашумело, дыхание сорвалось, губы влажно заблестели. Глаза вот прям прилипли, помимо воли снимая рубашку, в которой сладкий няшка-преподаватель выглядел так, что ноги сами раздвигались.       Слушая очередной бредовый доклад кого-то из сокурсниц Яся, чей взгляд подёрнулся масляной плёнкой, ёрзала на неудобном стуле. Белая (опять!) преподавательская рубашка с закатанными рукавами, из-под которой то и дело выглядывал хвост татуировки давно уже мысленно была сдёрнута, чёрная кожаная портупея туго перетягивала грудь, торс и бёдра.       Мысленно Яся уже приковала ни о чём не подозревающего мужчину розовыми наручниками к столу, почему-то умопомрачительной (без сомнения) задницей вверх. Возбуждение прокатывалось по телу тугими горячими волнами, рука сама собой проскользнула под короткую юбку. Между бёдер было невыносимо жарко и влажно, кружевные танга врезались, мешая. Пальчики привычно нашли кнопку удовольствия, казавшегося чем-то из ряда вон. Дрочить во время семинара Ясе ещё не приходилось. Мозг, наполненный развратными картинками с преподом в главной роли, отказывался анализировать ситуацию и настойчиво требовал переключения. Наблюдая за преподавателем, сидевшим вполоборота к доске, спиной к окну в лучах солнца, девушка закусила губу, чтобы не застонать в голос и картинно оперлась на руку, делая (или пытаясь делать) вид, что поглощена происходящим у доски. Привычно перебирая кончиками пальцев, она вела себя к пику самым коротким путём, сосредоточенно теребя чувствительную головку клитора. Проплывающие перед глазами картинки с Артуром на котором из одежды были наручники, очки и кожаные ремни портупеи, на столе аудитории с дорожками пота, сбегающими по мускулистой спине, с растрёпанными волосами… С Артуром, всё в той же портупее и только в ней, стоящим у стены, на которого она смотрела снизу вверх… неотрывно глядящим ей в глаза из-за стёкол очков, прямо как в недавно посмотренном порно. Фантазии одна горячей другой захватывали чуть хрипло дышащую девушку, которая прямо сейчас совсем не боялась спалиться, полностью забыв о том, что она сидит за первой партой, выдвинутой вперёд в ряду и один случайный взгляд способен полностью раскрыть её занятие. Адреналин подстёгивал возбуждение. Ощущение запретного и сладкого удовольствия накрывало волнами, остро-пряно подталкивая к самому краю.       Оргазм накрыл, как всегда, неожиданно, прокатываясь затухающими волнами, распространяющимися от клитора по телу. Кончая, Яся прокусила губу. Тонкая струйка крови потекла по подбородку, щеки раскраснелись, дыхание сбилось, взгляд отказывался фокусироваться.       – Ясмина Петровна, с вами всё в порядке? – вырвал из блаженной посторгазменной неги обеспокоенный преподавательский голос. – У вас кровь, – реплики звучали из-за спины, подозрительно близко.       Девушка судорожно дёрнулась, осознавая, что сидит раскрасневшаяся с бесстыдно задранной юбкой и рукой, покрытой смазкой, между ног. Что вообще-то Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу.       Яся подняла взгляд на преподавателя, возникшего рядом буквально из ниоткуда, и столкнулась с внимательными медово-карими глазами за стёклами очков, глядевшими сверху вниз, как в недавней фантазии. Зрачки Артура были слегка расширены. Он наклонился над девушкой с салфеткой, намереваясь оттереть с лица кровь, на автомате осматривая на предмет других повреждений, пытаясь сопоставить разрозненные детали в её внешнем виде. От внимательного взора не укрылась рука с влажно поблёскивающими кончиками ярко-алых ногтей, судорожно выскользнувшая из-под бесстыдно задравшейся юбки и обнажившаяся резинка белых чулок.       Преподаватель резко втянул в себя воздух, явно улавливая ощутимые с близкого расстояния флюиды только что кончившего женского тела, его ноздри слегка расширились. Занятие Яси в одно мгновение стало секретом Полишинеля: в медово-карих глазах явно читалось понимание того, чем была занята староста.       Яся осознала, что безбожно краснеет, краска заливала щёки, шею и вырез на блузке. Кажется, она только что серьёзно спалилась.       А впереди был ещё личный визит вечером и доклад.