Талая вода

Сонхуна разбудили солнечные лучи, которые местами освещали комнату из-за полузакрытых штор. Открыв глаза, первое, что он заметил, это маленькие пылинки, медленно падающие на одеяло, как снежок. Пак вспомнил свой девятнадцатый день рождения: снег, ледовая арена, ночь, признания и… Где он сейчас, интересно? Сонхун смутно понимает, что было между ними сейчас: последнее, что он помнит, это сразу и ссоры, и отрицание существования друг друга, и примирение. На чём всё остановилось, Пак не может сказать. Так же, как и не может сказать, почему его кровать, как будто стала больше, а матрац какой-то непривычно деревянный. Покрутившись ещё минут пять в постели, Сонхун понимает, что стоило бы приоткрыть окно, поскольку свежего воздуха почти не осталось, а его остатки напоминали… перегар?.. Пак вскакивает на кровати. «Боже, какой позор, - стонет он, - они точно это помнят», - Сонхун хватается за край футболки, задирая её, чтобы закрыть лицо от стыда. Приятный запах, неосознанно подмечает он. Но это не его духи, и на гель для душа не похоже… Он резко скидывает одеяло ногами: эти пижамные штаны точно не принадлежали ему. Чёрт! Где его одежда? Телефон? Сонхун нервно спрыгивает с кровати в поисках своих вещей. В номере идеальный порядок: все кровати нетронуты, кроме двух сдвинутых, на которых он спал, а его вещи аккуратно сложены на стуле. Но какой бы не был порядок снаружи, это не имеет значения, пока в голове творится полный бардак. Сонхун тупо передвигается с одного угла комнаты в другой, пытаясь сообразить, что ему вообще нужно сейчас. Правда, мысли где-то там: он думает о том, как наверняка стал объектом для обсуждения среди своих друзей после вчерашнего, и о том, что они вообще вчера делали с Джейком. Смешанные чувства накрывают ледяного принца с головой. Он замер посреди комнаты - то ли его сейчас вырвет, то ли расплачется, то ли упадёт в обморок. В любом случае, лучше остановиться и переждать что-то эфирное и неизведанное. Сонхун простоял так минуты две, глупо уставившись на дверь в туалет, не решаясь открыть её и увидеть своё наверняка помятое лицо. «Тебе всегда хорошо в моменте, - думает он, - но ты также всегда жалеешь после». Пак медленно кладёт руку на ручку двери. «Мне так стыдно, что я всё ещё живой», - шепчет он, толкая её. Ему открывается самый ужасный вид за всю его недолгую жизнь: худощавое бледное тело, обтянутое тёмно-зелёной футболкой, которая была явно для человека ниже ростом и меньше, чем он сам; пижамные штаны неуклюже спадали, открывая бледный живот, на котором виднелись вены всех цветов радуги; его лицо казалось припухшим, а между бровей красовался огромный алый прыщ. «Боже, блядь», - вырвалось у Пака. Увидев данную картину, Сонхуну пришло в голову лишь две мысли. Первая - нужно срочно выдавить это убожество; а вторая - Джейку бы подошёл цвет этой пижамы. Вцепившись в своё лицо, нависнув над умывальником, он принимается за болезненную процедуру. Пак морщится от боли, потому что ничего не получается, а вместо гноя у него сочится кровь. Много крови. Вполне вероятно, что после данного ритуала у него останется шрам на весь лоб, но его это не особо то и волнует. Сонхун привык издеваться над собой, и совсем не жалел себя, как говорил тренер. Он никогда не понимал, почему после плохого дня так хочется что-то сделать со своим телом: то заусенцы зубами оторвать, то голову до крови расчесать, то, как сегодня, например, подавить прыщи. Что-то успокаивающее было в этом всём. Закончив драть рану, Сонхун осторожно отошёл на шаг от зеркала. «Н-да, - думает он, - эта чёртова болячка прошла бы сама через пару дней. А теперь она будет заживать месяц». На таком расстоянии от умывальника он боковым зрением замечает справа от себя чьё-то нижнее бельё, которое висело на крючке для полотенец. Осознавая, что вообще происходит, Пак ненароком хватается за свой таз. «СУКА». Сонхун выбегает в коридор, будучи весь в крови и холодном поту, судорожно ища свой телефон. У него есть много вопросов, которые не помешало бы задать Шиму, но Пак соврал бы, сказав, что прямо сейчас готов позвонить и разузнать всё о вчерашнем. Тем не менее, такое длительное отсутсвие телефона в руках начинает навивать панику. Сонхун обоснованно чувствует себя оторванным от мира сего. Обыскав каждый уголок маленького номера, он всё-таки находит прибор связи прямо у себя в джинсах, которые висели на стуле рядом с кроватью. «Наконец-то, - шепчет он, пытаясь удержать найденный предмет дрожащими от паники и похмелья руками. - ДВАДЦАТЬ ОДИН ПРОПУЩЕННЫЙ ВЫЗОВ». «Джейк», «Сонбэ», «Джей-а», «Ян Чонвон», «Сони», «ли» - все в сборе! Все, кроме Ни-ки, который утопил свой телефон на днях. Сонхун хотел было разблокировать телефон, чтобы перезвонить друзьям, как совершенно случайно замечает время на экране. «10:40». «БЛЯДЬ, - выпучивает глаза Пак, хватаясь за волосы, чуть не вырвавши хорошую такую прядь, - Я ЗАБЫЛ. Забыл, зачем я вообще сюда приехал!». Хоть вчера он и летал в облаках, когда тренер что-то нудно заливал о том, что он выгонит их, если они не займут место и бла-бла-бла… НО. Он точно услышал час, в котором они все должны были встретиться на стадионе, где у них была запланирована генеральная репетиция, а позже и верчений концерт. Это был единственный раз, когда они могли изучить сцену и повторить движения, а также мельком взглянуть на своих конкурентов. Что же теперь делать? Он понятия не имеет, где этот грёбаный стадион, и как туда вообще добираться. Листая список «недавних вызовов», Пак находит в себе смелость позвонить только Джею. К нему он вчера точно не лез целоваться, не обзывал его, и тем более, не занимался с ним непонятно чем, что вероятно вчера произошло между ним и Джейком. «АЛЛО, - с третьей попытки Пак слышит какие-то звуки на фоне, а не автоответчик. - Где вы!? Скажи тренеру, что я сейчас буду, я прошу тебя!» «Не ори в трубку, - произносит Чонсон сквозь зубы. - Можешь не приезжать». «ЧТО? Почему? - одновременно радуется и трясётся от страха Сонхун». «Джейк пытался вдолбить ему, что ты плохо себя чувствуешь после перелёта, поэтому опоздаешь, а тот псих так разозлился, что сказал, чтобы ты «валил домой». Якобы мы сейчас всё переставим. Хисына он собирается поставить в центр, поэтому рисунок немного поменяется, но…» «Что за хрень? - возмущается Пак, злобно ухмыляясь. - Что этот сумасшедший задумал вообще? Как он собирается за день всё переставить? Да за какой там день! Осталось несколько часов до концерта!» «Ты бы слышал, как сонбэ орал сегодня на нас всех во время репетиции в коридоре, когда он пытался поменять всех местами, - вздыхает Чонсон. - Короче, забей хер на него. Ты в порядке? Тебе плохо?». «Я не понимаю. Немного, но в принципе всё хорошо». «Тогда лучше приезжай. Джейк уже пошёл в аптеку, чтобы купить тебе какие-то лекарства, а я тогда сбегаю в магазин за минералкой. Не выпендривайся. Понятное дело, что без тебя мы не справимся, - нотка гордости прозвучала где-то в груди младшего. - Сейчас, кто-то поедет за тобой». «Хорошо. Я одеваюсь. А наш номер закрыт?» «Да. Точно. Нужно будет дать ключи тому, кто поедет. Если что, твой костюм у меня». «Спасибо огромное, но почему вы меня не разбудили?» - хнычет Сонхун. «Ты вырвал пару раз в семь утра. Мы с Джейком убирали там всё на корточках, - слышит явное возмущение и одновременно жалость Сонхун, - и решили пока тебя не тревожить. А потом этот псих начал орать, где ты. Мы звонили, но ты не слышал, видимо. Поэтому мы сказали ему, что поедем за тобой в отель, а он такой: «Да не пошёл бы ваш Сонхун на три весёлых буквы! Мы и без него обойдёмся!», - старший Пак комично, но очень правдоподобно пародировал тренера. - Стой. Мне только что написал Джеюн. Они с Рики уже в автобусе. Когда этот Шим успевает? Он же в аптеку шёл? Я даже ещё не сказал ему, что ты позвонил». Сердце Сонхуна кровью обливается, когда он осознаёт, какие у него преданные друзья и заботливый… А! Неважно, кто Джейк ему. Он точно знает, что они любят друг друга, так что, это было бы глупо требовать какое-то особое отношение к себе. Он правда думал, что сможет свободно состоять в полноценных отношениях с парнем? Абсурд. Они никогда не смогут делать то, что делает обычные пары, потому что они не обычные, а странные, неправильные и запретные. «Ладно, - думает Сонхун, не вешая трубку. - Когда ты искренне любишь, ты не требуешь ничего в ответ, даже взаимности». «Чего замолк, спящая, или лучше сказать, РЫГАЮЩАЯ принцесса? Собирайся давай! Они скоро будут! Я вешаю трубку». «Стой, - Пак сжимает телефон так, что белеют костяшки пальцев , - Спасибо тебе. И прости, что доставил неудобства». «Это ты не мне, а Джейку говори! Я твою рвоту два раза убирал, а он это делал до девяти утра». «Что?!» «Пока». Вот паршивец, думает Сонхун. Привык обрывать разговор, когда ему хочется, совсем не учитывая интересы других. Пак, конечно, понимает, что Чонсон вырос в состоятельной семье, где ему было всё дозволено, и более того, он - единственный ребёнок. Хотя Джей действительно воспитанный, добрый и ОЧЕНЬ щедрый человек, иногда он не понимает какие-то тонкости, которые, например, Джейк, Сону и Чонвон всегда учитывают. Однако у такого рода характера есть свои преимущества: Чонсон всегда говорит, что думает - он не пытается ничего скрыть или приукрасить. Из-за того, что Сонхун совсем из другого теста, они часто ссорились по этому поводу. Младший скрытный, загадочный, саркастичный и никто не знает, что у него на уме. Поэтому Пак считал, что Чонсон - это друг не по интересам, которые чаще всего появляются в более взрослом возрасте, а тот человек, который прошёл проверку временем. Джей был больше старшим братом для Сонхуна. Естественно, они часто ссорятся, но, какая бы ужасная не была эта ссора, они всегда приходят на помощь, когда кто-то из них в беде. Даже сейчас. Сонхун громко вздыхает, медленно покидая свои мысли, чтобы начать собираться. Казалось бы, порядок, а найти что-то НЕВОЗМОЖНО. Вот, вроде, на стуле висят его рванные чёрные джинсы и футболка, в руках найденный телефон, ботинки в пороге, но в голове пусто. Он частично осознаёт, что вообще происходит, но, как бы он не старался, у Пака совсем не получается вникнуть в суть своих мыслей, то есть, вчерашний и предстоящий каламбур событий. Тем не менее, он молча надевает свою вчерашнюю одежду, ботинки, и усаживается за странный стол, тип которого встречается только в отелях. Сонхун просидел так минут десять, пытаясь немного понять себя. Конечно, десяти минут не хватит никому в этом мире, чтобы понять такого рода вопрос, но он старался хотя бы придумать отговорки для тренера, извинения для друзей и раскаяния для Шима, - это базовый набор для тех, кто любит хорошенько так выпить. «Я прошу Вас простить меня. Дело в том… - он делает паузу, репетируя вслух, - в том, что я… Чёрт! Та алкаш я! - закатывает глаза Пак. - Извините, я не это хотел…» Его первое за сегодня мини-выступление прерывает тихий, отрывистый стук в дверь. Он бы его и не услышал, будучи занят чем-то другим. Вскакивая со стула, Пак, даже не заглядывая в глазок, через два своих широких шага хватается за ручку, чтобы резко распахнуть входную дверь. В пороге стоят два парня. Первое, что отмечает для себя Сонхун, это огромная разница в росте. Почему он раньше этого не замечал?! Нишимура почти на целую голову выше Джеюна! Второй на его фоне просто миниатюрный, так ещё и такой замученный вид после вчерашнего, будто это не Сонхун пил за всех, а Джейк. — Как самочувствие? - участливо спрашивает Шим, пытаясь улыбнуться, хотя в итоге ничего не получается. — Всё хорошо. Извини, - по привычке добавляет Пак, топчась на одном месте в проходе, при этом усердно пряча своё лицо. — Хватит, - отрезает Джейк. - Сколько раз тебе повторять…? — Я вам не мешаю? - кривится Ни-ки, скрещивая руки на груди. — Э-э… Извини, Рики, - поднимает голову Пак. - Дайте мне, пожалуйста, ключи, чтобы я переоделся и… — Какие ключи? - отвечают хором парни. — Что? Джей сказал, что… - Сонхун быстро прокручивает в голове, что может произойти, если он не попадёт в свой номер: его костюм у Чонсона - отлично, но его обувь не для танцев, да и куртки нет, чтобы спокойно доехать. - Неважно. Поехали, а то он и вас отругает. — Ладно, - пожимает плечами Нишимура, - как скажешь. Пак проталкивается между ними, едва успевая схватить ключ со стола, чтобы побыстрее оказаться на улице и не докучать остальным опять. Но в пороге его кто-то хватает за ремень джинсов. И по внутренним ощущениям, Сонхун догадывается кто. — Где твоя куртка? — Быстрее. Мы опоздаем, - так и стоит спиной Пак, пока старший крепко держит его. — Мы не поедем, если ты будешь голым. — Не знаю, как вы, но я… - начинает Нишимура своим тоном с ноткой подлянки. — Она в номере. Ничего страшного. Мне жарко. — Ты в одной футболке! - возмущается Шим. Он наконец-то отпускает младшего, чтобы снять с себя своё чёрное пальто. - Держи. — А ты? - принципиально не берёт вещь Сонхун. — Я в порядке. У меня под низом есть тёплая кофта, как видишь, а на тебе всего лишь эта тонкая футболка. Пак колебается. Джейк последнее время стал каким-то болезненным, и не хватало ещё, чтобы ему стало хуже, но с другой стороны - как он собирается зимой таскаться по остановкам в одной футболке! — Спасибо огромное, - он делает низкий поклон. — Всё в порядке, - Шим быстро запускает свои пальцы ему в волосы, пока младший был в поклоне, слегка их взъерошив. Этот жест не на шутку напугал, но в то же время и немного согрел холодное сердце Сонхуна. - Ты, конечно, ледяной принц, но даже тебе нужно хотя бы физическое тепло. Нишимура неприлично громко прокашливается. — Очень двусмысленно, Джейк, очень. Однако, парень остался проигнорированным, так как Шим и Пак уставились друг на друга, отрицая всё вокруг происходящее. «Почему он улыбается, - думал Сонхун. - А. Точно. Нужно взять пальто». — Стой, - Джейк ловко разворачивает младшего, чтобы помочь ему. Пак должен признать, что такой откровенно властный жест заставил его желудок сделать тройное сальто, а его голосовые связки выдать какой-то странный приглушённый звук. — Боже! - не выдерживает Ни-ки. - Мы с прыщом Сонхуна не мешаем вам? Джеюн резко поворачивается на парня, при этом улыбаясь. «Как, - думает Пак, - как он может спокойно реагировать на поведение Рики? Никто так не умеет!» — Не мешаете, - просто отвечает он. - Нам и правда пора. Один, - он показывает на себя, - два, - на Рики, - три, - на Сонхуна, - четыре, - снова на последнего. - Все в сборе! Выходим. — А кто четвёртый? - поднимает брови Нишимура. - А-а-а! — Вот же! - Пак больно толкает Джейка в плечо, на что второй лишь слабо ухмыльнулся.

***

Сонхун был уверен, что хуже похмелья с самобичеваниями ничего быть не может, но нет! Чёртов токийский метрополитен. Дело в том, что в это время нормальных людей там просто не бывает - они или в школе, или на работе, или ещё где-то. А вот безработных извращенцев - хоть отбавляй! И если Нишимура вырос в Японии, умеет ориентироваться в метро, и вообще, он, оказывается, очень проворный и сообразительный парень, который сам точно не пропадёт, то вот Пак… Ну, в общем, он бы не доехал до этого стадиона без увечий или вообще, если бы не Рики и Джейк. Пока младший вёл их по своему маршруту, Джейк пристально следил за тем, чтобы никого из них не обокрали. Несколько старых мужиков успели получить от Шима по шее, когда долго косились в сторону Пака или начинали с ним беседу на японском. Ну, а Сонхун пытался просто справиться с отдышкой, перебегая от одной станции к другой. Всё происходило так быстро и на нервах, что им всем хотелось просто выжить и, желательно, успеть, чтобы не влетело от тренера сверху после такой «весёлой» поездки. Когда они уже подходили к стадиону, Ни-ки вдруг обернулся на парней, которые медленно плелись под ручку сзади. — Вы помните, что говорил Хисын-хён и Чонвон? - он многозначительно поднимает брови, остановив своим убийственным взглядом обжимавшихся старших. - Ладно, - кажется, ему впервые за всю свою жизнь стало неловко, поэтому он отвернулся куда-то в сторону, продолжив, - помни, что ты отравился ещё в Корее, Пак. — Я тебе хён! - Сонхун резко выбирается из рук Шима, который помогал ему с отдышкой и головокружением. — А мы в Японии, сладкий, - мелкий паршивец подмигивает парню, и ловко проникает в помещение. Пак с наигранным гневом следует за ним, как за кроликом из «Алисы в Стране чудес», однако через несколько мгновений оказывается совсем не в сказке. Вообще-то, Сонхун догадывался, что в таком районе вряд ли будет располагаться какое-то шикарное здание, но то, что он увидел не просто поразило его, а именно напугало: белые стены, выпачканные всем подряд, включая подтёки по всему периметру, разбитая плитка, наполовину оторванные плакаты каких-то концертов и мероприятий, и переполненное мусорное ведро. С полуоткрытым от шока ртом Сонхун, не задумываясь ни о чём, идёт прямо по ходу в сторону лестницы, по которой прыгал Рики ещё мгновение назад. Но парня останавливает чей-то неприятный скрипучий голос. — Фамилия. Пак на автомате поворачивает голову влево. — Я - Шим Джеюн, а это… — Пусть сам скажет. Или он умственно-отсталый? - Сонхун замечает маленькую кабинку прямо рядом с входом. В ней сидела полная пожилая женщина, неприлично накрашеная, при этом поедая заварной рамён чайной ложкой. — Пак Сонхун, - гордо отвечает младший. — Как? - она откидывает ложку, хватаясь за ручку, параллельно проверяя какой-то список в своём маленьком блокноте. — Тут нет Пак Санвона. Иди домой, парень, пока я не… — Меня зовут Пак-Сон-Хун, - громко повторяет Сонхун, сильно раздражаясь. — А-а-а! Ты к логопеду ходил? - Джейк фыркает. - Такой есть. Извини, проходи, малыш. Пак выдавливает из себя вежливую улыбку, снова направляясь к лестнице. — Третий этаж, Хун. «Всего три этажа, - думал Пак про себя, перешагивая сразу через пару ступенек. - Умирать рано, Хун. Ещё выступление, потом награждение, а после…» — Ты в порядке? - поворачиваясь назад, Сонхун видит Шима: такой маленький, весь в чёрном, каштановые волосы разлохматились во все стороны из-за ветра, а тёмные круги под глазами делали их ещё больше, вызывая какую-то жалость?.. — А ты? - не задумываясь спрашивает младший, опираясь на стену. — Да. Зачем спрашиваешь? - Джеюн попытался улыбнуться, но ничего естественно не вышло, поэтому он молча начал догонять Сонхуна. — Эй, не спеши! - останавливает Джейка своим криком Пак. - Давай наперегонки? - «Откуда в тебе былой азарт, Хун? - думал про себя младший. - Ты снова хочешь чувствовать жизнь через физическую боль?» Шим слегка приподнимает уголки губ. — Тебе не тяжело? — Тренер говорил, что это полезно, - просто пожимает плечами Пак. — Три… — Два… — Если ты упадёшь в обморок, то я… — ОДИН! Прям, как в тот день, думал Сонхун. Только сегодня у него уже есть больше власти. Они быстро преодолели дистанцию, почти не замечая тяжёлую отдышку и болезненную тяжесть в ногах, оказавшись прямо перед двойной дверью. Джейк кивнул на неё, сказав одними губами: «Сюда». Сонхун неловко отметил, что старший выглядит чертовски привлекательно вот так откинув голову вправо на него, при этом тяжело дыша. У самого Пака уже ноги отмирали, но он так увлёкся Джеюном, что не обращал внимания ни на что. Как можно было думать вообще о чём-то, когда Джейк выглядит вот так? Его щёки снова порозовели, он слышит его, пусть и не ровное, дыхание, а его рот слегка естественно приоткрыт. Пак неосознанно прикусывает нижнюю губу, ликуя, ведь Шим точно это заметил, зеркально повторяя его жест. — Сонхун, - начинает Джеюн, уставившись на неспокойные губы младшего, - за этой чертовой дверью, - он показывает указательным пальцем перед собой, - больше ста человек. Любой из них может выйти в следующий миг, и они… — И что?.. - искренне не понимает Пак. - Это их травмирует или ты стыдишься меня? - провоцирует младший. — Я не могу стыдиться настолько красивого человека, даже если то, что мы с ним делаем - неправильно. - Джейк разворачивается к нему, подходя всё ближе. - Я просто не хочу, чтобы ты жалел об этом. Пак на секунду задумался: а ведь он действительно может пожалеть о содеянном, если их кто-то застанет, хотя с другой стороны, он готов воспринимать это, как опыт, ведь если они хотят быть вместе, такое будет происходить на постоянной основе. Однако его беспокоило кое-что другое намного больше: а что, если Джеюн воспринимает его, как эксперимент, мимолётное влечение? Сам Сонхун думает периодически о том, как когда-то расскажет родителям, что он встречается с парнем, и, наверное, это может перерасти во что-то большее. Он для себя решил, что не будет насиловать себя, заводя семью с «любящей женой» и «детками», а вот за Джейка он не уверен. Что если он вот так поиграется, а потом начнёт думать, как сейчас, где прятаться от чужих глаз? Почему другим парам не нужно делать это? Шиму точно надоест это рано или поздно, и он однажды променяет его на девушку, с которой будет проще, потому что парень и девушка - это нормально, а то, что между ними - абсурд и извращение. Именно поэтому Джеюна волнует, сколько людей за этой «чёртовой дверью». Пак почти полностью уверен в этом. — Хун, я не могу утверждать точно, как долго я буду частью твоей жизни, - Шим делает медленные шаги в сторону младшего. Невозможно было игнорировать его отдышку и трясшиеся руки, из-за чего Сонхуна охватила паника: что с Джейком, что за бред он несёт? - Я могу уйти, оставив тебя одного с такой ужасной репутацией. — Что ты несёшь, Джеюн? - Пак сделал несколько шагов навстречу, чтобы попытаться как-то успокоить его, потому что он выглядел неважно, а его такая длительная отдышка уже начала пугать Сонхуна. - Что с тобой? Куда ты уже собрался? Бросаешь меня? — Ледяной принц, - Джейк попытался протянуть руки Паку, который был почти вплотную рядом с ним, - прошу прости меня. Но я моральный урод, которого ты не заслуживаешь. С ним происходило что-то невероятное. Он весь дрожал и одновременно задыхался, хотя даже Сонхун уже давно пришёл в себя. Пак не понимал, как ему реагировать на такое состояние парня, и уже был готов звать кого-то на помощь. — Ты не так меня понял, когда я говорил, что ты будешь жалеть об этом. - Шим положил свои руки на плечи Сонхуна, больно сжимая ключицы. - Я веду нечестную игру, в конце которой ты будешь сильно страдать. Я плохой человек, и… - Его глаза наполнились слезами до такой степени, что выдавали какой-то игрушечный блеск. - Я не люблю тебя. — Что? - Сонхун просто отмахнулся, пытаясь сдержать нервный смех. — Нам нужно сделать паузу, потому что… Мне не нравятся парни, Сонхун. Я помню, как ты сказал, что я одна из немногих причин, почему ты жив, но… Забудь, я тебя умоляю, - его губы посинели, а по щекам начали стекать слёзы. Ничего не было. Живи назло мне, прошу. Это был просто эксперимент. Их прерывают два парня, которые, громко смеясь и что-то бурно обсуждая, почти выбивают двери на своём пути. Сонхун попытался резко отстраниться, но не нарочно, а просто на автомате, но у него ничего не вышло, потому что, казалось, Шим даже и не заметил их пребывания, всё так же удерживая Пака смертельной хваткой. — Нам нужно идти, - младший, видимо, совсем забыл о том, что ему только что изливали душу. Он застенчиво отводит взгляд в проход, как бы интересуясь тем, что ждёт их за дверьми. Что-то подсказывает Сонхуну, что он не сможет нормально станцевать или даже ходить. — Ты прав, - Джеюн бросает голову себе на грудь, сильно жалея о сказанном. - Идём. — Джейк, - Пак неожиданно одумывается, резко хватая развернувшегося старшего за левое плечо, - я сказал это, наверное, будучи пьяным, потому что я даже не помню ничего подобного, и… Знай, я не самоубийца, а ты был тоже «экспериментом». — Понял, - старший молча развернулся к двери. - Я надеюсь, что это так. — Ты не настолько хорош - можешь не переживать, - сказав это, Пак делает больно в первую очередь самому себе. Но он также рад, что не хочет плакать или умолять Джейка на коленях, чтобы начать всё заново. Он никак не ожидал таких слов от старшего, однако его поддельная гордость делает из него по истине ледяного принца, когда это ему действительно нужно. Пусть Шим думает, что младший его ненавидит и что он обиделся на такую идиотскую шутку. Конечно, он всё так же любит Джейка и не совсем осознаёт, что он вообще сказал, тем более, Шим наверняка попросит прощения в конце дня, не так ли? Он же приболел чем-то - это очевидно! Сонхун не задумываясь следовал за затылком Джейка, который вёл его через весь стадион. Пак не обращал внимания на прекрасных девушек, парней, которые делали невозможные трюки, на вечно орущих тренеров. Он просто хотел побыстрее оказаться в обществе знакомых лиц, и пережить роковой момент с сонбэ. А мысли о коротком, но таком тяжелом разговоре, просто не давали ему покоя, хоть и были какими-то призрачными. Сонхун, вроде, думал только об этом, но в то же время он пытался изолировать себя от услышанного. Не сейчас, думал он, хотя бы после выступления.