Accidentally Happy

У Blind Channel начался тур по Европе. Алекси понимал, что им придётся практически всё время проводить с парнями и их командой, а значит шанс случайно раскрыть своё интересное положение возрастает. Собирая вещи, он взял с собой только самые объёмные футболки и толстовки. Перед отъездом он посетил врача — она сказала, что всё в норме, и он может ехать в тур, но нужно быть внимательнее и аккуратней. Вместе с Йоэлем они приняли решение, что Алекси не будет спрыгивать в зал к фанатам — мало ли, случайно ударят в живот или толкнут. Да и по сцене он будет передвигаться осторожней, но при этом не подозрительно для остальных. Хокка тщательно контролировал поведение диджея, что он делает и как, не может ли это навредить их будущему ребёнку. Он дни и ночи проводил на различных форумах и, кажется, уже знает о беременности больше, чем Алекси. Также Йоэль следил за тем, чтобы младший выпивал витамины, хорошо кушал и спал, ну и конечно же не обделял его вниманием и заботой, постоянно обнимая, целуя и поглаживая по животику, который, кстати, так и не вырос. Но Каунисвеси всё равно прятался за оверсайзом — вдруг только он не замечает изменений в фигуре? Вдруг на самом деле живот действительно больше, чем был? Но в ношении оверсайза никто ничего странного не увидел — Маттсон всегда любил объёмные худи и футболки на три размера больше. В добавок ко всему Йоэль стал делать вместо него всю тяжелую работу — переносить чемодан с вещами, приносить на сцену пульт и перкуссию, нёс различные пакеты и коробки. Самое тяжёлое, что держал в руках Алекси за свою беременность — барабанные палочки.

***

В первое время парни не заметили никаких изменений. Первые концерты прошли на отлично, они всей командой отдыхали и выпивали. Только вот Сантери спросил: — Алекси, а ты чего не пьёшь? — Не хочу, — было самое первое, что пришло ему в голову. — Йоэль что-ли не разрешает? — пошутил Роопе, и все засмеялись. — Разрешает. Просто не хочу, — улыбнулся в ответ Маттсон. Никто не стал до него докапываться, заставлять и спаивать, все продолжили пить. Алекси заметил, что Хокка тоже себя контролирует, и хоть и пьёт, но в разы меньше, чем до его беременности. Пока что никто ничего не заподазривал. Но им предстоит пробыть в туре ещё два месяца. И за это время животик может округлиться, и придётся уделять ещё больше внимания тому, чтобы всё тщательно спрятать.

***

— Йоэль, чё ты с ним, как с ребёнком, возишься? — Хокка вздрогнул от этой фразы Йоонаса: — В смысле? — ответил он. — Ну, Алекси же уже не маленький. А ты и чемоданы за него таскаешь, и пульт, и всё остальное, — Порко сел на сцену, пока вокалист проверял диджейскую установку и перкуссию. — Йоон, это забота называется. Он и так больше всех для группы делает. И продюсирует, и сводит, и пишет, и сэмплы, и перкуссия, и всё остальное. Пусть отдохнёт хоть немножечко. Я не очень-то и устаю в микрофон орать. А он под вечер каждый раз никакой, — ответил Йоэль. — Но он же раньше сам всё мог сделать, — начал спорить Порко. — Мог. Сам всё сделает, а потом «Йори, я устал, давай завтра», — соврал Хокка. Алекси никогда не отказывал ему в сексе, даже при крайней степени усталости. Гитарист усмехнулся: — Ну ладно. Ради такого можно и погорбатиться с диджейской установкой, — он встал и отправился искать Олли.

***

Прошёл месяц тура, и Алекси, наконец, начал замечать — живот растёт. Без одежды его было заметно невооружённым глазом, но в футболках и толстовках — совсем не видно. Каунисвеси со всей осторожностью следил за каждым своим движением в присутствии парней и на сцене, чтобы никоим образом не выдать ничего лишнего. Йоэль тоже тщательно за всем следил и выгораживал там, где младший не знал, что ответить. По ночам, уставшие после концерта, они лежали в кровати в номере и разговаривали. — Котёнок, как ты себя чувствуешь? — спросил Йоэль, поглаживая омегу по животу и нагревая его своей большой тёплой рукой. — Всё хорошо, — улыбаясь и наслаждаясь объятиями возлюбленного, ответил Алекси. — Ничего нигде не болит? — младший отрицательно помотал головой и уткнулся в грудь Йоэля, — Я так сильно люблю вас, ты просто не представляешь, — он коснулся своими губами губ Каунисвеси и прижал его к себе. — И мы тебя любим. Очень очень сильно, — тот оставил на шее вокалиста невесомый поцелуй. Вдруг Хокка почувствовал своей ладонью, как на животе Алекси начали появляться бугорки, а изнутри ощущались какие-то движения. Перкуссионист вытаращил глаза, удивлённо улыбаясь. — Что это было? — спросил старший. — Походу он толкается, — сказал Каунисвеси. — Ахренеть, — альфа спустился в низ кровати и приложил ухо к животу, — Эй, ты чего там? Дерёшься, да? — он усмехнулся. В ответ ребёнок «пнул» его в щёку. Каунисвеси звонко рассмеялся, утыкаясь в подушку, чтобы никого не разбудить, — Эй! Ты чего батю бьёшь? — Йоэль тоже рассмеялся. Они старались вести себя тише, чтобы ничего не пришлось никому объяснять. Хокка вернулся вверх, обнял Алекси, снова положил ладонь на его живот и спросил: — А что ты чувствуешь, когда он толкается? Это больно? — Не, щекотно. Но я читал, что на больших сроках иногда прям сильно пинаются, — ответил тот. — А что это значит? Ему что-то не нравится? — Это значит, что он живой, и у него всё хорошо, — улыбнулся омега, — А ещё то, что он не спит, жопа такая, время два часа ночи, — Хокка рассмеялся, уткнувшись в лохматую чёрную макушку младшего: — Давайте засыпайте оба, — сказал он малышу, поцеловал Алекси в живот и погладил ещё раз, после чего чмокнул парня в губы, и они тоже легли спать, ведь завтра рано вставать, чтобы ехать в следующий город на концерт. Ночью Каунисвеси поспать нормально не удалось — ребёнок научился толкаться, и теперь каждый раз, когда он не спал, он пинал Алекси изнутри. Это не больно, но уснуть в такой обстановке сложно. Ведь ребёнок бодрствует не тогда, когда день, а тогда, когда ему хочется. Йоэль часто шутил о том, что ему не нравится в животе, и он хочет поскорее родиться. В этом туре парни, кроме излишней заботы и опеки Йоэля над Алекси и того, что диджей перестал пить алкоголь больше ничего не заметили. Когда перкуссионист остался наедине с Нико, тот сразу его спросил: — Алекс, ты чёт пить перестал. Что-то случилось? — Нет, всё окей. Просто в последнее время не хочется после того, как я отравился, — сказал он, ведь когда у него был сильный токсикоз, он соврал парням, что отравился пивом. — А ты безалкогольное не пробовал? — предложил Мойланен. — Я эти помои пить не собираюсь. Редкостное дерьмище, — Каунисвеси поморщился, вспоминая этот гадкий вкус. — У меня ещё к тебе вопрос, если ты не против, — Алекси заволновался, ведь понимал, что их с Йоэлем изменения в поведении не останутся незамеченными. Осталось только убедительно их оправдать. — Какой? — Почему Хокка за тебя всегда пульт и чемоданы таскает? У тебя проблемы со здоровьем? — рэпер волновался за друга. — Там долгая история, — вздохнул Маттсон. — Я не тороплюсь, — Нико намекнул на то, что готов её прослушать. — Ну ты же знаешь, что у меня в делах группах очень много обязанностей, я много всего делаю. И когда я сам всё таскал и сам всё переносил, я до безумия уставал. Ты знаешь, что я особой силой не отличаюсь. А Йоэль бодренький такой был, — он вздыхал и обдумывал каждое слово, чтобы не сказать лишнего, — Конечно, ему по ночам нужно внимание от меня. А у меня сил абсолютно не было, я ему говорил «Завтра», «Позже» и так далее, а потом снова уставал, как лошадь, — эту же историю Хокка рассказывал Йоонасу. Они заранее её продумали, потому что знали, что парни обязательно это заметят, и всё обговорили, чтобы не спалиться на лжи, — Ну и его это достало. Мы сели, поговорили и пришли к выводу, что он будет мне помогать в этом плане. Он же сильнее. — Это так заботливо с его стороны, — заметил Мойланен, — Всем бы такого мужика, как Йоэль. Он тебя так сильно любит на самом деле. — Я чувствую это. Я тоже его люблю, — признался Каунисвеси. — Ладно, пора ехать, — сказал Нико, — Залезай.

***

На следующий день после приезда домой парни сразу же поехали в клинику на плановое обследование. Алекси зашёл в кабинет один, а Йоэль ждал за дверью. — Здравствуйте, — сказал омега, уже зная, что нужно снять обувь и лечь на кушетку. — Здравствуйте, — врач приветливо улыбнулась, — Как себя чувствуете? — Прекрасно, — он приспустил джинсы и поднял толстовку. Девушка сразу же выдавила гель и начала УЗИ. — Жалоб никаких нет? — Нет, — спокойно ответил Каунисвеси. — Шевеления уже чувствуете? — лицо врача было спокойным, значит с ребёнком всё в порядке. — Ещё как, — он немного улыбнулся. — Толкается, да? — она тоже усмехнулась. — Ага. — Всё в порядке, никаких отклонений нет. Прекрасный здоровый малыш, — сделала заключение врач, — Пол хотите знать? — Да, — уверенно ответил Алекси. Если честно, он за этим и приехал. Ему уже не терпелось начать выбирать детские вещи, кроватки и коляски. — У вас будет доченька, — сказала она, уже завершая обследование и стирая гель с живота. — Ооо, здорово! — он был рад. Ему было без разницы, кто у них родится, мальчик или девочка. Но он знал, что дочку хотел Йоэль. Он сказал, что и сыну был бы очень рад, но больше хочет маленькую принцессу, — Спасибо большое, до свидания, — Алекси обулся и вышел из кабинета.

***

— Ну что? — сразу же спросил Йоэль. — Всё хорошо, никаких отклонений, — младший загадочно улыбнулся. — А пол сказали? Уже видно? — он не мог дождаться ответа и уже чуть ли не подпрыгивал. — Сказали, — хитрая мордочка Алекси расплылась в ещё более широкой улыбке. Девушки и омеги в очереди умилённо наблюдали за парочкой. — Ну говори уже, не томи, — нервничал Хокка, хотя сам тоже улыбался. — Девочка, — парень смущённо опустил голову, и Йоэль тут же осторожно подхватил его на руки: — Господи, как я счастлив! — он уткнулся в пушистую чёрную макушку и поставил Алекси на пол. — Поехали домой, — сказал тот, радостно улыбаясь.