Accidentally Happy

С изменениями в теле и в фигуре появились и изменения в настроении Алекси. Точнее, его часто стала накатывать грусть, а иногда даже дело доходило до слёз. И всё по одной и той же причине — он смотрел на себя в зеркало, видел, как он начинает толстеть, и в его голову забирались мысли, что он не будет нравиться Йоэлю таким, что Хокка не будет хотеть его, особенно после родов, когда он не сможет сразу вернуть себе прежнюю фигуру. В такие моменты он просто ложился на кровать, обнимал подушку для беременных и грустил, иногда смазывая слезинки с щёк.

***

Йоэль вернулся домой с интервью. Алекси его не встречал — значит что-то случилось. Он крикнул в квартиру: — Малыш, я дома, — но ответа не последовало. Тогда Хокка разулся, прошёл внутрь и сразу направился в спальню, где и ожидал обнаружить младшего: — Маси, солнце моё, что случилось? — Ничего, — вздохнув, ответил тот. Вокалист лёг рядом, устраиваясь сзади, подложил одну руку под его шею, а вторую положил на животик, нежно поглаживая: — Котёнок, ну я же вижу, что тебе грустно. Расскажи, — он поцеловал парня в ушко. Алекси вздохнул: — Из-за беременности я становлюсь толстым и некрасивым. У меня ноги отекли, живот растёт, растяжки начинают появляться, — его голос немного дрожал, но скорее от страха, чем от слёз, — Скоро я вообще буду огромным, как слон. А после родов не смогу быстро прийти в форму и вернуть свою прежнюю фигуру, а может быть и вообще никогда не смогу быть таким стройным, как раньше, — он лежал спиной к Йоэлю и смотрел в окно, боясь повернуться, — Я перестану тебе нравиться, я не буду соблазнять тебя, а ты не будешь меня хотеть. Ещё и начало беременности у меня было тяжёлое, и я не могу полностью удовлетворять тебя, и после родов некоторое время не смогу. Секс — важная составляющая отношений, и такими темпами ты бросишь меня одного с ребёнком. И мне страшно, — он шмыгнул носом. — Алеекси, — Йоэль был удивлён, услышав это, — Ты что такое говоришь? — Правду. Так и будет, — так же грустно и разочарованно ответил Каунисвеси. — Малыш, я всю жизнь буду любить тебя, — нежно сказал старший, — Ты прекрасен для меня в любом виде. Неважно, худенький ты или с животиком, с растяжками или без, ты всё равно у меня самый красивый и самый любимый, — он поглаживал младшего по животу, бёдрам, по груди и по ногам, нежно целуя в щёчки и в макушку, — Ты сделал меня самым счастливым. И ты скоро подаришь мне ещё большее счастье. Как я могу после всего этого разлюбить тебя? Да я с каждым днём люблю тебя и ценю всё сильнее, — он крепко прижался к нему сзади, — Ты так сильно себя накрутил, малыш. Я хочу тебя всегда, как бы ты ни выглядел, — он оставил мягкий поцелуй на шее, — И ради нашего с тобой ребёнка я готов немного потерпеть. Ты восстановишься, и мы наверстаем упущенное. Главное, чтобы с тобой и с малышом всё было хорошо, ты слышишь меня? — Алекси кивнул, — Я на всё готов ради вас. Ты не представляешь, как я счастлив. Я безумно благодарен тебе за всё. Я больше жизни люблю тебя. — Йо, ну ты же не сможешь ничего изменить, если твои чувства начнут пропадать. Я просто перестану возбуждать тебя. С ребёнком у нас будет меньше времени друг на друга. А тебе нужно внимание, — продолжал стоять на своём Алекси, и Хокка не вытерпел. Он нежно положил руку, до этого лежащую под шеей младшего, на его рот, не надавливая, а просто прикрывая, и сказал: — Если тебе так нравится говорить полный бред, говори с закрытым ртом, — его тон не был злым или раздражённым, он был заботливым, и даже с ноткой юмора, — Я никогда в жизни не перестану любить тебя, потому что ты сделал меня самым счастливым. И я буду последней тварью, если брошу тебя и ребёнка. А я таковым себя никогда не считал. Я понимаю, у тебя гормоны шалят и всё такое, но давай направим эти твои гормоны в более приятное и полезное дело? — предложил он, осторожно просовывая руку в домашние шорты, — И настроение тебе как раз поднимем, — Йоэль через боксеры погладил член Алекси, от чего орган начал вставать. — Ты правда так сильно меня любишь? — вздыхая от приятных ощущений спросил младший, когда Хокка убрал руку от его рта. — Я люблю тебя намного сильнее, чем могу выразить словами. Никакие красивые фразы не опишут то, что я чувствую к тебе, а теперь ещё и к нашему ребёнку, — рука старшего ласкала яички и уже возбуждённый член. Каунисвеси поудобнее устроился на боку, упираясь животиком в мягкую подушку для беременных и сильнее подставляясь под ласки возлюбленного. Его руки сводили с ума, его губы пленили и пьянили. Йоэль целовал его в шею, двигая рукой по члену вверх и вниз, после чего снял с парня шорты, аккуратно приподнимая бёдра, а вместе с ними по ногам сползли боксеры. Алекси чуть привстал, и Хокка мигом стянул с него футболку и уложил в прежнюю позу. Поза на боку не была их любимой, но в положении по-другому нельзя — они боятся навредить будущему малышу. Старший быстро разделся сам и прижался уже вставшим членом к ягодицам парня: — Какой ты у меня красивый, — он скользил губами по плечам, рукам и груди, а ладонями бегал по всему телу, поглаживая живот, бёдра и сжимая твёрдые соски. Когда он коснулся их губами, Алекси простонал: — Мм… Йори… — он уже замечал, что ощущения от секса во время беременности намного ярче, и если он и до этого таял в горячих объятиях Йоэля, то сейчас он был готов чуть ли не потерять сознание и полностью раствориться в любимом человеке, как сахар в чае. — Самый горячий мальчик в мире, — Хокка спускался губами ниже, а руку уже переместил на ягодицы, несильно сжимая их и поглаживая, — Ты просто нереальный. Ты сносишь мне крышу, — он заваливал омегу комплиментами, обдавая тело жарким дыханием, доводящим до мурашек. — Йори, я хочу тебя, — хныкнув, попросил младший. — Я знаю, — подходя с разных сторон, ведь Алекси нельзя менять позу, он покрывал поцелуями округлившийся животик и уже спускался ниже. Вернувшись в прежнее положение, сзади Каунисвеси, он снова положил одну руку под его шею, максимально близко прижимая к себе и рукой доставая до груди и поглаживая её, а второй раздвинул ягодицы, сразу находя подушечками пальцев влажную и мягкую дырочку. — Ахх… ммм… Йоэль… — стонал Алекси, чувствуя, как сводит все внутренние органы от желания и возбуждения. На миг оторвавшись, Хокка протянул руку к тумбочке и взял смазку. Справившись одной рукой, он обильно смазал дырочку и вставил внутрь один палец, проводя им по стенкам и вставляя глубже и глубже. Каунисвеси начал метаться и скулить, и старший придерживал его за грудь свободной рукой, не забывая ласкать нежную кожу мягкими поцелуями и касаться губ омеги. Мальчик так сладко стонет под ним, мечется в его руках, отдавая своё тело полностью в его власть. Это не могло не сносить крышу и не возбуждать ещё сильнее. Да как Алекси вообще посмел подумать о том, что он его не захочет? Это тело он будет хотеть всегда. В любое время, в любом виде и на всех поверхностях. И Йоэлю не важно, сколько килограмм наберёт его мальчик за беременность, и сколько потом сбросит. Главное, чтобы он был рядом, чтобы он принадлежал ему, и чтобы он также стонал, кричал и изгибался под ним, прося глубже и больше. И Хокка повиновался просьбам возлюбленного, вставляя два пальца, раздвигая их внутри и поворачивая в разные стороны. — Йоэль, ещё… ещё, пожалуйста, — просил Каунисвеси, чуть больше выпячивая округлые ягодицы и ещё сильнее соблазняя альфу, который уже готов был накинуться на парня, но помнил о ребёнке и контролировал себя. — Ещё хочешь? — выдохнул Хокка в ухо младшего, слегка прикусывая его. Алекси закивал головой и заскулил, — Как скажешь, родной, — он вставил три пальца и потёрся давно стоящим членом о ягодицы младшего, от чего тот вскрикнул, прижимаясь сильнее к любимому разгорячённому телу и откидывая голову на грудь альфы: — Возьми меня, — прошептал он, ведь сил на то, чтобы говорить, совершенно не осталось. Хотелось кричать, плакать и растворяться, плавиться в самых нежных, заботливых и родных руках, в самых тёплых объятиях и под пеленой сладких поцелуев. — Ты всё ещё думаешь, что я не хочу тебя? — томно прорычал ему в шею Йоэль, — Да я тебя пиздец как хочу. Горячей тебя никого нет. Твоё тело — самое красивое, что я видел в своей жизни, — говорил он, входя тремя пальцами всё глубже и глубже, тщательно растягивая стенки и пробираясь в самое нутро, туда, куда только ему есть доступ, — С тобой никто не сравнится. Только ты можешь сделать мне так хорошо. Алекси уже не мог выносить этой сладкой пытки, подставляясь под пальцы и выстанывая имя возлюбленного: — Йоэль… Йори… Прошу… Давай… Пожалуйста, — он тяжело дышал и всхлипывал. — Ты так мне отдаёшься, так доверяешься, так принимаешь меня и впускаешь в себя, — он проскользнул зубами по груди, — Как ты можешь не возбуждать? Ты самое прекрасное создание во Вселенной, — Каунисвеси до безумия нравились эти слова, он верил в них и от этого доверял себя альфе ещё больше, но самым большим желанием на данный момент было почувствовать внутри себя его член. — Возьми, пожалуйста, Йори, возьми, — хныкал младший. — И даже не вздумай переживать по поводу того, что я разлюблю и брошу тебя, — Хокка прикоснулся налившейся кровью головкой к растянутому входу. — Да! Ах… да, — вскрикнул Алекси, расслабляя мышцы и разрешая войти в себя. Старший толкнулся внутрь, входя сразу наполовину, при этом сильнее прижимая Каунисвеси к своему телу, чтобы тот случайно не надавил на живот, ведь он так прогибался и метался из стороны в сторону, что Йоэлю приходилось с применением небольшой силы удерживать его на одном месте в устойчивом положении. Поцелуями в шею он успокаивал своего мальчика, чуть облегчая ощущения: — Тшш, котёнок, тише, тише, не кричи так, — шептал ему вокалист, нежно поглаживая по бёдрам и потираясь щекой со слегка отросшей щетиной по его, идеально гладким, почти детским щёчкам. — Йоэль… Йори… пожалуйста… сделай мне хорошо… — просил Алекси, — Так хорошо, как можешь только ты… — слова смешивались со стонами, вскриками, всхлипами и тяжёлыми вздохами. Альфа начал аккуратно двигаться, постепенно наращивая темп и входя глубже. Во всю длину он входить не решался, но младшему вполне хватало чуть больше половины, ведь ощущения накрывали его с головой. Внутри сводило все органы, а позвоночник и рёбра будто прошибал электрический ток. — Я буду хотеть тебя до самого последнего своего вздоха, — окутывая Алекси теплом своего тела, шептал Хокка, не прекращая движений внутри, — Буду любить до последнего удара сердца. Я всё отдам за тебя, — руки блуждали по телу, губы оставляли мокрые дорожки на шее, ласковый шёпот слов любви доводил до дрожи. Каунисвеси на всё готов ради того, чтобы чувствовать это. Чтобы знать, что Йоэль рядом, и что он любит его. Чтобы чувствовать его дыхание на своей коже и слышать, как бьётся его сердце. Член старшего проходился по чувствительным стенкам, доводя омегу до исступления и до звёздочек перед глазами. Алекси чувствует, что скоро райское наслаждение закончится, и он даже не знает, чего он больше хочет: поскорее кончить, или чтобы это блаженство никогда не прекращалось. В мире нет никого роднее Йоэля, и никто не знает, как сделать ему так же приятно, как это делает Хокка. Ему он готов отдаваться вечно. Все грустные и тревожные мысли вмиг ушли из головы, как только руки любимого альфы коснулись его тела. Он забыл обо всём. Остались только счастье и наслаждение. — Йо… Йори… Сейчас… — предупредил омега, прося старшего помочь ему достичь пика удовольствия. Тот сразу же опустил ладонь на истекающий смазкой член Алекси и начал двигать рукой в такт толчкам. Парень тяжело дышал, вцепляясь ноготочками в подушку и прижимаясь к мокрому от пота и горячему телу любимого. — Давай, малыш, — прошептал ему на ухо Йоэль, — Сделай это для меня, — он и сам уже был на грани и немного ускорил толчки. — Йори… Йори… — кричал Каунисвеси, уже ничего не видя перед собой и чувствуя, как тело наливается приятной теплотой и тяжестью. Он кончил в руку парня, откидываясь на его плечо. Хокка в тот же миг вытащил свой член из мягкой, влажной и податливой розовой дырочки и кончил на бедро Алекси, откидываясь на кровать и прижимая к себе своего мальчика. — Ты самый лучший мужчина в мире, — сказал ему младший, на что тот устало улыбнулся. — Ради такого парня, как ты, можно и побыть самым лучшим мужчиной в мире, — его голос был немного хриплым. Как только он немного пришёл в себя, он взял с тумбочки салфетки, вытер свою руку и бедро Каунисвеси, поднимаясь с кровати и выкидывая салфетки в мусорное ведро. Взяв снятые ранее боксеры, он сначала оделся сам, а потом одел Алекси, который лежал абсолютно без сил. Йоэль наклонился и сказал: — Полежи, отдохни. А я пойду ужин приготовлю, — он поцеловал его в аккуратный остренький носик. — Я хочу помочь тебе, — сказал тот. — Ну пойдём, — Хокка с улыбкой помог ему встать, надеть футболку и шорты и, нежно обняв друг друга, они вместе направились на кухню.