Accidentally Happy

— Здравствуйте, — Тея как раз вышла в коридор в тот момент, когда Йоэль и Алекси вошли в роддом. — Здрасьте, — простонал Каунисвеси. — Рожаем? — улыбнулась она, — Пойдём-те, я провожу вас в предродовую палату и предупрежу врача, — они прошли в палату, оставили вещи, переоделись и стали ждать. — Так, парни. Пока терпим, хорошо? Когда промежуток между схватками будет в несколько минут, спустимся в родовую. Сейчас я приду, оформим документы, — сказала она и оставила будущих родителей одних в палате. Схватка отпустила, и Алекси просто лежал, смотря в потолок. — Сильно больно? — спросил Йоэль, поглаживая его. — Потом больнее будет, — с ноткой сожаления ответил ему младший, — Пока терпимо. — Я рядом, — он взял его за руку и притянул её к губам. Пришла врач, они заполнили все документы, поставили подписи и стали ждать. Промежутки между схватками постепенно сокращались, а боль с каждым мгновением становилась всё сильнее, и если до этого Алекси мог терпеть и обходился исключительно тяжёлыми вздохами и краткими вскриками, то сейчас выносить схватки становилось практически невозможно. Он вцеплялся руками то в кровать, то в ладонь Йоэля и громко кричал. — Доченька, солнышко, не делай папе больно, давай скорее, — просил Хокка, целуя опустившийся животик. Когда схватка временно кончилась, Тея позвала главного врача, который будет принимать роды, и попросила Алекси лечь на специальное кресло. — Так, молодой человек, мне нужно попросить Вас выйти или отвернуться, — обратился врач к Йоэлю. — Зачем? Что я там не видел? — смутился в ответ альфа. — Такие правила. Это ненадолго, — Хокка пожал плечами и сел лицом к стене, залипая в телефон. Он решил, пока появилась свободная минутка, написать парням и родителям: — Мы в предродовой. Схватки уже очень сильные, — тем временем на часах было уже двенадцать ночи. — Раскрытие совсем маленькое. Ждём ещё. Я зайду минут через пятнадцать, — сказал врач, — Можете поворачиваться, — обратился он к Йоэлю. — А можно что-нибудь сделать, чтобы ему не было так больно? — заботливо спросил Хокка. Он волновался за возлюбленного и будущего ребёнка. — Мы можем сделать эпидуральную анестезию, но процесс родов только начался, и дальше будет только больнее, поэтому лучше это сделать чуть позже, когда уже совсем не будет сил терпеть, — ответил Мистер Лаксонен и ушёл. Йоэль снова помог Алекси лечь на кровать и сел рядом, поглаживая и целуя ручки и животик. — Как ты, родной? — Хокка волновался за парня. — Живой, — грустно усмехнулся младший, — Так, надо фанам рассказать, — пока есть силы, и схватки отпустили, он записал сторис: — Угадайте, где мы, — с улыбкой сказал он, улыбнулся в камеру и показал Йоэля, давая знать, что он рядом. Потом он позвонил своей маме: — Мам, мы в роддоме, — сказал он. Голос женщины уже был сонный, ведь время уже первый час ночи, и она собиралась спать: — Держись, мой хороший, потерпи. Лёгких родов тебе. Йоэль рядом? — Конечно, — Хокка приблизился к трубке и поздоровался. — Мы с папой спать ложимся. Ты пиши, если что, мы утром ответим. Удачи тебе, — сказала мама. — Спокойной ночи, — сказал альфа в трубку. — Ну, а нам не спокойной, — добавил Алекси и усмехнулся. Они попрощались. — Интересно, почему меня попросили отвернуться? — всё ещё недоумевал старший, — Ну реально, чего я там не видел? — Правила такие. Ты не знаешь? — ответил ему Каунисвеси. — Нет, а что за правила? — Считается, что если альфа увидит, как происходит осмотр и процесс родов, то он потеряет сексуальный интерес к своему омеге, и их отношения разрушатся. Поэтому врачи не допускают альф смотреть на роды, чтобы не ломать чью-то любовь, — Каунисвеси немного погрустнел. — Ты хочешь сказать, что меня не пустят на роды? — возмутился Йоэль. — Нет, конечно, — он даже вздрогнул, — Я боюсь, что если ты увидишь весь этот пиздец, ты вообще меня больше никогда не захочешь. А у нас так всё хорошо, — он взял старшего за руку, — Мы так любим друг друга, я не хочу проебать наши отношения и остаться один с ребёнком на руках. Тем более, если мы разойдёмся, будут проблемы в группе, — Алекси жалобно смотрел на Йоэля. — Малыш, если честно, я в это не верю. Я настолько сильно люблю тебя, что ничто меня не заставит тебя бросить, тем более с малышкой. Я больше жизни люблю вас, я никогда вас не оставлю, что бы я ни увидел, — он прилёг рядом с Каунисвеси, обнимая его. — Пожалуйста, не надо, я боюсь. Правила есть правила. Не просто так же это придумали, — омега умолял его не нарушать устав. — Я хочу быть рядом с тобой в этот ответственный и тяжёлый для нас обоих момент, — Хокка поцеловал его в щёку, — Тебе будет нужна моя поддержка. — Мне страшно, Йори. Я справлюсь как-нибудь. Давай не будем рисковать нашими чувствами? — Каунисвеси лежал на его плече и морально готовился к предстоящей пытке. — Успокойся, мой маленький, — Йоэль прижал его к себе, — Всё будет хорошо. Вдруг Алекси резко вскрикнул и схватился за поясницу: — Опять началось, — прохныкал он. И как раз в этот момент вошёл врач: — Схватка началась? — Хокка кивнул вместо младшего, — Помогите ему лечь на кресло, — попросил его Мистер Лаксонен, — И отворачивайтесь, — альфа послушался. Алекси тяжело дышал и постанывал от боли. Лицо врача не обнадёживало: — Странно, раскрытие совсем не изменилось. Очень маленькое. Во сколько у Вас начались схватки? — Часов в десять вечера, — тихо прохныкал он в ответ. — Уже должно быть побольше. Ладно, давайте ещё подождём, — ответил врач и помог Алексу спуститься с кресла. Йоэль повернулся и проводил его на кровать. — Что-то не так? — спросил Хокка у Мистера Лаксонена. — Раскрытие маленькое. Но это не так страшно, может, ещё увеличится, — ответил тот и вышел из палаты, — Чтобы было не так больно, можете погреть чем-нибудь живот. Йоэль лёг рядом с Алекси и положил руку на его животик. Она была тёплой и нежной. — Малышка, мы так ждём тебя, — обратился он к дочке, — Папе больно. Ты там не задерживайся, пожалуйста. Не мучай нас, солнышко. — Йори, я боюсь, что что-то пойдёт не так, — заволновался Каунисвеси, — Врач сказал, что раскрытие маленькое. — Не волнуйся, они умные и профессиональные люди. Всё будет в порядке, — успокаивал его альфа, — Сильно больно? — Алекси хныкнул и закивал головой, — Я с тобой, мой сладкий, — он прижимал младшего к себе и целовал в макушку. Ещё через полчаса снова зашёл врач: — Немного раскрылось, но всё ещё мало. Нужно более тщательно посмотреть, — он позвал несколько помощников и подключил какие-то неизвестные Йоэлю аппараты, — Время есть, ещё подождём. Терпи, может, раскроется побольше, — они снова остались вдвоём. — Я больше не могу, — Алекси уже не мог сдерживать слёзы из-за боли от очередной схватки. — Держись, мой родной, — Хокка поглаживал его по животику и крепко обнимал, целуя в щёчки. Как же ему хотелось взять хотя бы часть его боли на себя, хотелось вытерпеть это всё вместо него. Он готов был выдержать даже самую сильную боль, лишь бы его мальчик не плакал и не мучился, ведь он альфа, и ему было бы легче всё это вынести, но сейчас он не мог ничего сделать. На часах третий час ночи. Йоэлю позвонил Йоонас: — Алло? — ответил он. — Как у вас дела, парни? — голос Порко был очень взволнованным. — Да я не знаю, — Хокка был готов кричать от безысходности, но держался, — Ему больно, он лежит, плачет, я ему ничем помочь не могу, а врач говорит, что раскрытие маленькое, и мы не ебём, нормально всё будет или нет. — Блять, держитесь, пожалуйста, мы с вами. Уснуть все не можем, сидим у Нико дома, — поддержал друзей гитарист. — Мы стараемся. Но я очень боюсь, что что-то пойдёт не так. — Алекс сейчас может говорить? — схватка только что отпустила, и Каунисвеси кивнул. Йоэль протянул ему телефон. — Да, Йоон? — тихо сказал младший. — Как ты? — Порко сильно переживал. — Живой. Этого пока достаточно, — он говорил почти шёпотом, немного хрипло, и всхлипывал. — Что там врач сказал? — Раскрытие совсем маленькое. И я не знаю, к чему это может привести. Пока что говорят ждать, я думаю, что если будет что-то серьёзное, мне скажут, — измученно ответил омега. Хокка прижимал его к себе и нежно целовал, успокаивая, как мог, вытирал его слёзы, перебирал волосы, гладил по спине и по животу, чтобы боль ощущалась не так остро. — Мы верим в тебя, ты справишься. Потерпи немного, без этого никак нельзя. С тобой Йоэль рядом, у тебя хорошие врачи. Ничего не бойся, всё будет хорошо, — в разговор вмешался Нико. — Спасибо, — ответил он. — Сильно больно? С чем сравнить можно? — поинтересовался Мойланен. — Ни с чем, — хныкнул Маттсон, — Сто течек одновременно. Самая сильная боль, которая только может быть. — Господи, бедный, держись давай, — посочувствовал рэпер. — Стараюсь, — вздохнул Алекси и отдал телефон старшему. — Мы будем держать вас в курсе. Я сейчас ещё его маме и своей напишу, — сказал Йоэль. — Удачи, крепитесь, — они попрощались. — Котёнок, как ты? — спросил альфа. — Это просто невыносимая боль, — простонал он в плечо возлюбленного. — Осталось немного, потерпи, пожалуйста. Малыш, если бы я мог что-то сделать, я бы уже сделал, — его сердце разрывалось при виде того, как его любимый человек мучается. — Я пытаюсь, но это очень больно, — по щекам скатились две слезинки, — А ещё мне страшно, что всё пойдёт плохо, и что-то случится. — Не переживай, всё будет хорошо, я рядом с тобой, — он сцеловал мокрые капельки с лица любимого. В палату снова вошёл врач и ещё раз осмотрел. — Всё ещё маленькое раскрытие, — заключил он. — Это сильно опасно? — спросил Йоэль, не поворачиваясь. — На самом деле нет. Если ребёнок будет полностью готов к появлению на свет, и ситуация не изменится, мы просто сделаем кесарево сечение, — ответил Мистер Лаксонен, — Ещё есть время, ждите. — А можно анестезию, пожалуйста? — прохныкал Алекси. Его большие голубые глазки намокли, а на ресницах поблёскивали капельки слёз. — Нужно подписать договор сначала, что Вы согласны на её применение, — ответил ему врач. — Хорошо, — на выдохе ответил Каунисвеси. Мистер Лаксонен приказал Тее нести договор и ручку. Когда она вернулась, Каунисвеси бегло просмотрел договор и подписал его, после чего ему вкололи эпидуральную анестезию. — Через полчаса я зайду к вам, посмотрим, насколько ситуация изменится, — врач вышел из палаты. Анестезия подействовала быстро, и уже через считанные минуты Алекси не чувствовал боли от схваток. Зато появились головокружение и слабость. — Лежи, отдыхай, котёнок, — Йоэль проинформировал друзей и родителей о вводе анестезии, и они стали ждать очередного прихода врача. Хокка на пару минут вышел в коридор, чтобы купить кофе в автомате — на часах уже почти четыре утра.